Перед тем как отправиться в храм Сянгоу для совершения молитвенного ритуала, император Юнин наконец окончательно утвердил брак между Сяо Чанфэном и Шэнь Иньчо. Две дочери вана Северо-Запада: одна стала фэй Восточного дворца, другая вышла замуж за циньвана с правом наследования титула без понижения. Единственный сын унаследовал семейное дело и в будущем тоже станет ваном Северо-Запада. Весь дом состоял из знатных особ; с самого основания нынешней династии еще не было столь выдающегося и могущественного дома.
Невольно закрадывалась мысль: если Шэнь Сихэ вновь родит законного сына и тот станет великим наследником, то могущество рода Шэнь… станет неоценимым.
— Масло в кипящем огне 1, — за эти дни Шэнь Сихэ тоже слышала толки, порожденные указом о браке этих двоих. Кое-кто даже намекал в своих речах, что род Шэнь слишком сильно выставляет свой блеск напоказ.
Вероятно, это и было второй причиной, по которой Бися даровал этот брак Шэнь Иньчо и Сяо Чанфэну. Чем ярче сияет слава, тем вернее по-настоящему здравомыслящие люди станут держаться от рода Шэнь подальше, и лишь те, кто ищет выгоды и власти, станут льнуть к ним.
— Бися особенно дорожит своей репутацией и полагает, что остальные поступают так же, — Сяо Хуаян издал легкий смешок.
Шэнь Сихэ тоже улыбнулась. Им, супругам, на самом деле не было дела до такой вещи, как репутация.
К тому же эти слухи скоро исчезнут бесследно, и случится это уже сегодня.
— Тайцзы-дянься, тайцзыфэй-дянься, молитвенный ритуал вот-вот начнется, прошу вас проследовать за вашим слугой, — стоило ей об этом подумать, как снаружи пришел человек, чтобы пригласить Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяна.
Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян переглянулись. Они последовали за посланником Министерства ритуалов. Моление Бися было делом государственной важности; чтобы в процессе не возникло ни малейшей оплошности, Министерство ритуалов и Великий историк совместно с монахами храма Сянгоу долгое время отрабатывали каждую деталь. Рядом с Бися и Сяо Хуаяном следовали люди из Великого историка, давая негромкие подсказки.
Все шло гладко до того самого момента, пока Сяо Хуаян, Шэнь Сихэ и остальные в окружении императора не поднялись на возвышение. Бися крепко сжал в обеих руках благовония и после троекратного поклона выпрямился, собираясь лично подойти и воткнуть их в курильницу. Внезапно палочки начали с резким шипением разбрасывать искры; Бися от неожиданности разжал руки, и молитвенные благовония упали на землю.
Упав, они еще немного посыпали искрами, после чего окончательно погасли.
В этот раз, отправляясь на молебен в храм Сянгоу, Бися приказал не беспокоить народ. Простолюдины по-прежнему могли свободно приходить в храм, однако им приходилось проходить через множество обысков. Многие из них не спешили и, опасаясь властей, решали прийти в другой день.
Но были и те, кто действительно жаждал душевного покоя, а иные, набравшись смелости, желали хоть краем глаза увидеть лик государя. Поэтому в храме Сянгоу все же собрались люди. Пространство перед главным залом было свободным, со всех сторон его окружили охранники с длинными копьями, но простолюдины все равно искали способы подсмотреть. Пока они не переходили черту, их не прогоняли. Никто и представить не мог, что с благовониями Бися случится такая неудача.
Это видели не только сопровождавшие его родственники императорской семьи и министры, но и некоторые простолюдины.
Люди того времени были очень суеверны. Увидев, как благовония, с которыми Бися совершал молитву, необъяснимым образом начали сыпать искрами и упали на землю, они тут же почуяли недобрый знак. Им казалось, что непременно должно случиться несчастье; в одно мгновение толпа преисполнилась ужаса и гомона.
Поняв, что дело принимает дурной оборот, генерал-лейтенант Цзиньвэй Чжэньбэй Хоу немедленно отправил людей разогнать толпу, строго предостерегая их. Министр ритуалов поспешно выступил вперед и, дрожа всем телом, промолвил:
— Бися, в огне благовоний видны золотые искры, это предзнаменование великого счастья…
Министр ритуалов смог произнести эти лживые слова, и остальным оставалось лишь поддакнуть ему.
Только лицо Бися сильно омрачилось, а в сердце внезапно возникла пустота и тревога. Ему казалось, что должно произойти нечто дурное. Официально этот молебен совершался ради благополучия, но на самом деле — из-за неудач последних двух лет, император хотел обрести покой.
Как и подобает государю, он внял словам чиновников и вновь принял из рук Сюй Цина благовония, решив довести церемонию до конца.
Кто же знал, что с новыми благовониями случится то же самое, что и в прошлый раз. Теперь Бися не выронил их, а сжал в руках, глядя, как они рассыпают искры, после чего мгновенно гаснут.
Министр ритуалов сглотнул слюну; он больше не знал, какую небылицу еще можно придумать.
Остальные и вовсе затихли, точно куры. Сюй Цин выступил вперед:
— Амитофо. Бися, не позволит ли вы нижайшему монаху взглянуть на благовония?
Бися передал благовония Сюй Цину. Тот внимательно изучил их, а затем велел достать палочки из коробки. Сюй Цин сравнивал нетронутые благовония с теми, что горели сейчас, но не находил никаких отличий.
Сюй Цин достал три штуки, сам зажег их и стал ждать. Однако благовония прогорели наполовину, а ничего из случившегося ранее так и не произошло. От этого головы министров опустились еще ниже.
Тем более что Сяо Хуаян и остальные зажигали благовония вместе с государем, и их палочки уже почти догорели. Ни у кого из них не произошло ничего подобного тому, что случилось у Бися. Этому было лишь одно разумное объяснение: Небо не хранит Бися!
Шэнь Сихэ взглянула на Сяо Хуаяна. Она и подумать не могла, что он сумеет подослать своего человека даже в храм Сянгоу. Действуй она сама, вряд ли получилось бы столь безупречно. С благовониями все было в порядке, дело было в человеке, подававшем их. Он держал коробку обеими руками, но мог по своему желанию подменять испорченные благовония обычными.
Словно почувствовав ее мысли, Сяо Хуаян повернул голову; в глубине его глаз затаилась улыбка и некоторая гордость, будто он ждал похвалы. Их взгляды встретились лишь на миг и тут же разошлись.
В этот момент все внимание было приковано к этому необъяснимому происшествию, и никто не заметил короткого общения супругов.
— У Неба есть боги, у людей есть император. Бися — император людей, и по праву он равен Небу. Возможно, многочисленные боги и будды просто не дерзают принять подношение от Бися, — когда атмосфера стала наиболее напряженной, внезапно заговорил второй принц Чжао-ван Сяо Чанминь.
— Слова Чжао-вана совершенно справедливы.
— Бися по праву должен быть равен Небу.
— Бися нет нужды склоняться перед богами и буддами.
Не все верили в буддизм или даосизм. К примеру, Шэнь Сихэ, и таких, как она, было немало. Многие поддержали слова Сяо Чанминя и не побоялись того, что находятся в буддийской обители. Хоть такие речи и выказывали неуважение к богам, но далекий бог не поможет так, как близкий начальник. В их глазах богатство и знатность зависели от Бися, и именно его они должны были защищать и ублажать.
— Бися благороден. Раз Небо не дерзает принять троекратный поклон от Бися, пусть тайцзы совершит молитву вместо Бися, — министр ритуалов тут же воспользовался случаем, чтобы Бися мог поскорее оставить это дело.
Наконец-то появился повод отступить. Бися не стал пока докапываться до сути, он отошел в сторону и сказал Сяо Хуаяну:
— Тайцзы, ты совершишь молитву вместо Меня.
Сяо Хуаян, разумеется, вышел вперед. Бися поднял руку, и маленький послушник почтительно подал ему благовония. Бися лично зажег их и передал Сяо Хуаяну. Тот принял их обеими руками. После троекратного поклона не произошло ничего необычного, и этот молебен кое-как завершился.
Однако неизвестно почему в тот же день весть о случившемся во время молитвы Бися разлетелась повсюду. В столице возникло множество версий, их пересказывали с такими подробностями, будто каждый видел все своими глазами. Больше всего было тех, кто сомневался, не отвернулось ли Небо от Бися.
— Это твоих рук дело, — Шэнь Сихэ была уверена, что это Сяо Хуаян, ведь только знавший все заранее мог так быстро все устроить.
— Пусть и Бися вкусит, каково это — быть темой для чужих пересудов, — Сяо Хуаян слегка улыбнулся.
— А что не так с благовониями? — спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян с улыбкой протянул ей шкатулку для благовоний. Шэнь Сихэ приняла ее и внимательно осмотрела, обнаружив внутри тайное отделение. Стоило лишь слегка нажать, как одна сторона переворачивалась, а на другой была закреплена связка точно таких же благовоний.
- Масло в кипящем огне (烈火烹油, lièhuǒ pēng yóu) — образное выражение, описывающее крайнюю степень процветания, которая может оказаться опасной или предвещать скорый упадок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
