Шэнь Сихэ застыла, глядя в ту сторону, где исчез Сяо Хуаян. Она долго пребывала в оцепенении, и лишь когда перед глазами все размылось в бледном солнечном свете, медленно опустила веки и в некоторой растерянности села обратно.
Со дня их большой свадьбы с Сяо Хуаяном прошло всего три месяца, но за это время его поступки заставили Шэнь Сихэ ясно осознать: она не сможет больше быть такой же холодной и зацикленной на себе, как до замужества. Она больше не сумеет произнести те безжалостные, резкие и трезвые слова: «О том, какой я человек, я объяснила тебе еще до свадьбы. Если теперь ты чувствуешь себя обиженным, это не что иное, как пощечина самому себе».
Она вспомнила его только что сказанную фразу: если позволить ему побыть в тишине, он сможет во всем разобраться.
Сколько обиды крылось в этих словах? Это напомнило Шэнь Сихэ об одиноком волке в степи: один против всех, в одиночку ведущий битву. Ради жизни он готов к тому, что кровь разлетится на три чи 1, а после, покрытый ранами, он может лишь отыскать безлюдный уголок, чтобы в одиночестве зализывать раны.
Он — король волков. Даже если на его теле не останется живого места, он не согнет спину и в любой момент перед любым живым существом будет представать величественным и грозным. Но и у него есть уязвимые места, есть глубокие раны, которые трудно исцелить, — и все это он прячет глубоко в сердце.
Так называемая неуязвимость — это безграничное одиночество, собранное в мощную силу самоисцеления.
Никому нельзя доверять, никто не хочет помочь, остается только самому насильно сглатывать всю боль и горечь, день за днем становясь к ним невосприимчивым…
Подумав об этом, Шэнь Сихэ внезапно поднялась и поспешила вслед за Сяо Хуаяном. Ее лунно-белое платье из легкой газовой ткани развевалось на ветру, касаясь цветущих ветвей и изумрудной листвы, подобно мимолетному облаку на краю неба, что исчезает в мгновение ока, не оставляя следа.
Когда Шэнь Сихэ догнала его, Тянь Юань, получивший ранее указания, был вынужден, пересилив себя, выйти вперед и притворно преградить ей путь:
— Тайцзыфэй, дянься приказал, что хочет побыть в тишине, никому не велено его беспокоить…
В душе Тянь Юань презирал тайцзы-дянься: неужели тот не боится, что заигрался? Если тайцзыфэй действительно развернется и уйдет, как тайцзы-дянься будет исправлять положение? В конце концов, не придется ли ему самому, отбросив гордость, возвращаться и задобривать тайцзыфэй?
Тянь Юань не считал, что у тайцзы-дянься перед тайцзыфэй есть хоть какая-то твердость характера, и в то же время чувствовал, что немедленный уход больше соответствовал бы нраву тайцзыфэй.
Однако он не знал, что Сяо Хуаян ставил именно на свое место в сердце Шэнь Сихэ. Ее характер был слишком непостижим, и Сяо Хуаян не был уверен: то доброе отношение, которое она проявляет к нему сейчас, — это благодарность, следование принципу «если человек почитает меня на чи, я почту его на чжан», или же ее чувства к нему действительно изменились?
Всегда уверенный и невозмутимый, Сяо Хуаян рядом с Шэнь Сихэ вечно пребывал в беспокойстве. Лишенный чувства душевного пристанища, он мог лишь шаг за шагом осторожно прощупывать почву. Если бы результат оказался неутешительным, он бы без колебаний снова начал задобривать Шэнь Сихэ — как и думал Тянь Юань, перед ней у него не осталось ничего своего, и ему ничего не было нужно.
Равнодушный взгляд Шэнь Сихэ упал на руку, преграждавшую ей путь. Она без тени эмоций смотрела на это препятствие.
Тянь Юань внезапно почувствовал холод в руке; интуиция подсказывала ему: если он сейчас же не уберет ее, он может лишиться конечности. Но тайцзы-дянься велел ему хорошенько исполнять роль, и он не смел ослушаться. Как же ему трудно!
— Тянь Юань, мне нужно кое-что с тобой обсудить, — поспешно вмешалась Биюй и силой оттащила Тянь Юаня в сторону.
Тянь Юань, пошатнувшись от рывка, был глубоко тронут в душе: «О-о-о, Биюй — самая понимающая девушка в этом мире!»
Больше не сдерживаемая Тянь Юанем, Шэнь Сихэ стремительно прошла вперед в самую глубь зарослей. В конце пути она увидела густую и пышную бамбуковую рощу, образующую полукруг. Земля была выложена мелкой галькой, из которой был выложен узор тайцзи. Сяо Хуаян стоял точно на двух началах, заложив руки за спину и слегка приподняв голову, глядя на ряды бамбука перед собой.
Изумрудные стебли росли так плотно, словно вонзались в облака, и высоко вверху склонялись обратно, будто невидимая клетка, пленившая его в этом одиночестве.
Шэнь Сихэ бесшумно подошла, обхватила его руками со спины и нежно прижалась щекой к его лопаткам. Почувствовав, как спина Сяо Хуаяна мгновенно окаменела, Шэнь Сихэ ощутила необъяснимое стеснение в груди, и слова, что уже были на языке, невольно застряли в горле.
Легкий ветерок гулял в бамбуке, аромат цветов окутывал ветви.
Сяо Хуаян позволял Шэнь Сихэ обнимать себя и прижиматься к нему; оба они долго хранили молчание.
Лишь спустя долгое время Шэнь Сихэ заговорила первой:
— Бэйчэнь, слова, что я только что сказала, были случайными, а не намеренными. Я не знаю, как объяснить это так, чтобы ты смог отпустить обиду. В самом начале нашего союза ты отдал сердце, а у меня был свой умысел. С самого начала между нами была предначертана неравная погоня. Я родилась бесстрастной, и с годами мое сердце все больше становилось подобным застывшей воде 2. Если ты спросишь меня, важен ли ты для меня сейчас, я отвечу: важен. Но если спросишь, насколько важен, я не смогу ответить. Я никогда не думала, что в моем сердце, которое я считала крепким как скала и неприступным ни для кого, всего за три коротких месяца благодаря тебе появится трещина…
Шэнь Сихэ была честным человеком — как в своих желаниях, так и в своих недостатках, она ничего не скрывала. Она не собиралась делать вид, будто до сих пор равнодушна, лишь потому, что полгода назад торжественно обещала Сяо Хуаяну не поддаваться чувствам. Прошло всего полгода, а в душе уже поднялись волны, и она не желала этого отрицать.
Она открыто признавала свою привязанность к Сяо Хуаяну, заботу и невольно возникшие чувства.
Этих слов было достаточно, чтобы Сяо Хуаян ощутил ликование, но недостаточно, чтобы полностью его удовлетворить. Однако он знал, когда нужно остановиться. Он сжал ее руки, обнимавшие его за талию, и, не произнося лишних слов, просто окутал ее теплом своего тела.
После этой небольшой размолвки чувства супругов стали еще теплее.
Со временем засуха в округе Дэнчжоу становилась все более суровой; этот год явно обещал быть неспокойным.
Бедствие затронуло и несколько соседних областей. Хотя там ситуация не была столь безнадежной, как в Дэнчжоу, где не ждали никакого урожая, прогнозы все равно оставались неутешительными. Поэтому все внимание императорского двора было приковано к великой засухе в Дэнчжоу, и никто не искал повода досадить Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяну.
Человек, которого Шэнь Сихэ просила найти Шэнь Юэшаня, уже был найден. Этот мастер, умеющий предсказывать небесные явления, был обязан Шэнь Юэшаню услугой. Он предсказал, что в Дэнчжоу дождей не будет вплоть до августа.
До указанного срока оставался еще целый месяц, но в Дэнчжоу земля уже настолько иссохла, что вода стала дороже риса!
— Бэйчэнь, нам нужно найти способ утолить острую нужду Дэнчжоу, — получив сведения о дате, Шэнь Сихэ поспешила к Сяо Хуаяну.
Сяо Хуаян также получил предсказание от Великого историка. Там тоже говорилось о дождях в августе, но дата отличалась от той, что была у Шэнь Сихэ, — на три-пять дней раньше.
Независимо от того, какой прогноз был верным, оба они означали, что Дэнчжоу придется ждать дождя как минимум месяц.
— Сегодня Сяо Ба уже подал прошение о том, чтобы лично отправиться в Дэнчжоу для помощи при бедствии, — Сяо Хуаян отложил два свитка. — Вчера ночью пострадавшие от бедствия вместе с разбойниками объединились и подожгли управление уезда Дэнчжоу. Весть об этом пришла сегодня утром. Бися был в ярости и тут же удовлетворил просьбу Сяо Ба.
— Прошло всего два месяца засухи, а народ уже дошел до бунта? — Шэнь Сихэ почувствовала неладное.
— Я распорядился, чтобы младший двенадцатый сопровождал Сяо Ба. Как только они прибудут в Дэнчжоу, мы сразу узнаем, что там происходит, — уголки губ Сяо Хуаяна слегка приподнялись, но в глубине глаз не было и тени улыбки.
***
- Кровь разлетается на три чи (血溅三尺, xuè jiàn sān chǐ) — образное выражение, описывающее ожесточенный бой или тяжелое ранение. ↩︎
- Сердце подобно застывшей воде (心如止水, xīn rú zhǐ shuǐ) — чэнъюй, означающий состояние абсолютного спокойствия, не затронутого эмоциями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
