Она не просто втянет его в это, она сделает его грешником перед всем родом Цуй!
Шэнь Сихэ шевельнула губами, но в итоге проглотила слова. Если она действительно беременна, оставить ребенка — слишком большой риск. Вынашивание дитя — дело долгое, и каждый день будет проходить в страхе и трепете. Даже Шэнь Сихэ не была полностью уверена, что сможет помочь Бу Шулиню благополучно родить. Раз она не могла помочь, то, естественно, не имела права отговаривать.
— Хорошо, я попрошу Бэйчэня услать Цуй Шаоцина подальше, пока мы не убедимся, беременна ты или нет. В это время тебе нужно быть вдвойне осторожной, — наказала Шэнь Сихэ.
— Я знаю, спасибо тебе, Ю-Ю, — на сердце у Бу Шулиня стало чуть спокойнее.
В такой миг, когда земля уходила из-под ног, к счастью, рядом с ней была Шэнь Сихэ, благодаря которой она не чувствовала себя одинокой и загнанной в тупик.
Бу Шулинь пробыла в Дунгуне недолго, словно зашла просто навестить Шэнь Сихэ, и, посидев немного, ушла.
Шэнь Сихэ проводила её, и когда силуэт подруги скрылся из виду, повернулась и спросила у Суй Аси:
— То дело, что я велела исполнить, завершено?
— Ещё нет, — Суй Аси покачала головой.
На самом деле, раз Суй Аси не пришла с докладом, Шэнь Сихэ знала, что всё ещё не готово, но не удержалась от вопроса. Услышав ожидаемый ответ, Шэнь Сихэ лишь произнесла:
— Поторопись, боюсь, у нас осталось мало времени.
— Слушаюсь, — ответила Суй Аси и тут же удалилась.
С тех пор как Суй Аси закончил работу над Лу Бином и успешно отправил его к Сяо Чанфэну, Шэнь Сихэ не давала ему отдыха. Первым, о ком она подумала, был Бу Шулинь: если бы с помощью искусства перестановки костей удалось создать двойника Бу Шулиня, возможно, это позволило бы Бу Шулиню освободиться в подходящий момент.
Раньше времени было достаточно, но теперь, когда у Бу Шулиня возникли такие трудности, приходилось ускоряться. Поскольку работа ещё не была завершена, Шэнь Сихэ не решалась говорить об этом Бу Шулиню, чтобы в случае неудачи не обречь её на ещё большее отчаяние после проблеска надежды.
Разворачиваясь, она невольно вздохнула.
— Ю-Ю, что случилось? — Сяо Хуаян как раз вышел из-за поворота и услышал её вздох.
Шэнь Сихэ обернулась и взглянула на него. Когда он подошёл ближе, она сама взяла его за руку и повела в покои. Войдя во двор, она сказала:
— Только что Бу Шыцзы приходил ко мне…
Она рассказала Сяо Хуаяну всё о деле Бу Шулиня. Сяо Хуаян тут же вспомнил Цуй Цзиньбая, который сегодня на собрании то и дело отвлекался и витал в облаках. Вероятно, сейчас, когда совет закончился, он снова отправился к Бу Шулиню, чтобы подтвердить свои подозрения, в которых был уверен уже на восемьдесят-девяносто процентов.
— Если дитя и впрямь есть… я одобряю решение Бу Шыцзы избавиться от него, — произнёс Сяо Хуаян после недолгого раздумья. — И я согласен с тем, что она скрывает это от Чжихэ.
Цуй Цзиньбай, сумевший в столь юные годы стать Младшим чиновником Дали-сы, вовсе не был человеком, неспособным вынести разлуку или смерть. И дело было не в жестокосердии Бу Шулиня, а в том, что никто не мог позволить себе цену, которую пришлось бы заплатить в случае разоблачения.
У Сяо Хуаяна был способ заставить Бу Шулиня исчезнуть на два-три месяца, но десять месяцев вынашивания и пара месяцев на восстановление после родов — это целый год. Даже если на ранних сроках беременность не будет видна, Сяо Хуаян не мог сделать так, чтобы Бу Шулинь пропала на полгода. Ведь Бися неусыпно следил за ней.
— Я бы предпочла, чтобы А-Линь не была беременна, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ.
Иначе это было бы слишком жестоко и по отношению к Бу Шулиню, и по отношению к Цуй Цзиньбаю.
— В этом деле остаётся уповать лишь на волю небес, — Сяо Хуаян не знал, как ещё утешить Шэнь Сихэ.
— Бэйчэнь, на самом деле я уже велела Аси применить искусство перестановки костей. Я боялась, что однажды тайна А-Линь раскроется, и хотела, чтобы у нас было прикрытие, просто работа ещё не закончена… — Шэнь Сихэ пришёл на ум другой способ. — Как ты думаешь, если А-Линь удастся скрывать это первые месяцы, а когда срок станет большим и Аси закончит работу, мы поможем ей всё завуалировать? Сможем ли мы тогда обмануть мир1?
Одной лишь внешней идентичности было недостаточно, чтобы не вызвать подозрений. Бу Шулинь с детства росла в столице, её знало слишком много людей. За короткое время заставить другого человека подражать ей точь-в-точь, да ещё и знать её прошлое — задача непосильно трудная.
Можно было бы подстроить несчастный случай и притвориться, что она потеряла память. Для кого-то другого это могло сработать, но Бу Шулинь была под пристальным надзором Бися. Стоило бы Бу Шулиню заявить о потере памяти, и император непременно нашёл бы способы помочь ей её вернуть.
Не говоря уже о том, что Шэнь Сихэ сама могла использовать ароматы, чтобы одурманивать людей и заставлять их выбалтывать правду, не осознавая того. К тому же у Сяо Чанъяня были люди, владеющие искусством захвата души. Кто знает, нет ли таких умельцев и у Бися?
Стоило бы Бу Шулиню заявить о потере памяти, как Бися получил бы законное право применять к ней любые методы под предлогом лечения. И даже если бы они захотели помешать, у них не нашлось бы для этого ни оснований, ни причин — так они лишь навредили бы себе2.
Сяо Хуаян обдумал осуществимость идеи Шэнь Сихэ и в конце концов сказал:
— Шансы на успех есть, но опасность велика. Если всё вскроется, даже если это не коснётся тебя напрямую, может обнаружиться, что кто-то владеет искусством перестановки костей. И тогда ты первой попадёшь под подозрение.
Если выяснится, что Бу Шулинь — женщина, то многим не составит труда, оглянувшись назад на всё то доброе, что Бу Шулинь делал для Шэнь Сихэ, догадаться: Шэнь Сихэ знала обо всём с самого начала. И единственным, кто мог помочь Бу Шулиню зайти так далеко, могла быть только она.
Сяо Хуаян не хотел, чтобы Шэнь Сихэ так рисковала ради Бу Шулиня, но Бу Шулинь была её близкой подругой, и он не смел навязывать своё решение. Ему оставалось лишь выразить своё отношение; какой бы выбор она ни сделала, он обещал уважать его и оказать полную поддержку.
— Я лишь размышляю об этом, — Шэнь Сихэ уловила неодобрение Сяо Хуаяна и пояснила свои намерения. Она ещё не приняла окончательного решения идти по этому пути. — Оставим всё до поры до времени.
Сейчас ещё нельзя было с уверенностью сказать, беременна ли Бу Шулинь на самом деле.
Сяо Хуаян, как и Шэнь Сихэ, надеялся, что беременности нет, и тогда лишних тревог станет меньше.
Согласно просьбе Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян снова отправил Цуй Цзиньбая из столицы по делам службы — примерно на десять дней. Через десять дней можно будет поставить точный диагноз. Все надеялись, что это лишь ложная тревога.
Чтобы не привлекать внимания, Бу Шулинь намеренно затеяла драку и вывихнула себе руку, чтобы под этим предлогом оставаться дома. Она и раньше то и дело сказывалась больной, так что и император Юнин, и Чжэньбэй Хоу к этому привыкли, и никто ничего не заподозрил.
Однако на пятый день после отъезда Цуй Цзиньбая, когда Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ играли в шахматы, внезапно поспешно вошёл Тянь Юань. Поклонившись господам, он доложил:
— Дянься, люди, которым вы велели следить за Бу Шыцзы, докладывают: за ним наблюдает кто-то ещё. Люйлин проверил их личности — это люди Второго принца.
Шэнь Сихэ подняла голову от шахматной доски и спросила Тянь Юаня:
— Известно ли, когда именно Второй принц начал следить за Бу Шыцзы?
Раньше не было слышно, чтобы Сяо Чанминь интересовался Бу Шулинем. В сердце Шэнь Сихэ закралось дурное предчувствие: возможно, это дело обернётся ещё большими трудностями.
***
- Обмануть небо и переплыть море (瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — идиома, означающая достижение цели с помощью хитрости и обмана прямо на виду у всех. ↩︎
- Хотеть как лучше, а сделать хуже (弄巧成拙, nòng qiǎo chéng zhuō) — идиома, означающая ситуацию, когда из-за излишней хитрости человек сам себе причиняет вред. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
