Шэнь Сихэ внезапно уставилась на него: он на самом деле хотел, чтобы она притворилась беременной!
Словно не осознавая, какие потрясающие небеса и землю слова он только что произнес, Сяо Хуаян слегка улыбнулся, и в глубине его глаз мелькнула тень мягкого почтения:
— Если посчитать дни, я еще успею увидеть ребенка.
— Сяо Бэйчэнь! — процедила Шэнь Сихэ сквозь зубы.
Вновь собравшись с духом и приведя чувства в порядок, Сяо Хуаян посмотрел на Шэнь Сихэ и сказал:
— Ю-Ю, Жогу говорит, что тому, кто поражен этим ядом, нелегко зачать дитя. Боюсь, я не смогу дать тебе плоть и кровь. И это даже к лучшему. Сейчас мы объявим всем о твоей беременности, а через восемь месяцев принесем мальчика. Он не будет твоим родным сыном. Если он окажется послушным и понятливым, а ты не захочешь утруждать себя, то просто дай ему хорошее воспитание. Если же он станет перечить и не проявит сыновнего почтения, тебе не нужно будет проявлять милосердие. Я все обдумал. Среди простого народа немало тех, кто рожает детей, но не имеет сил их вырастить. Я все устрою должным образом. У ребенка точно не будет родимых пятен, а пока он растет, пусть А-Си применит искусство перестановки костей, чтобы он не был похож на своих кровных родных. Достаточно, если его черты лица будут хоть на одну-две десятых доли схожи с моими.
Понимая, что, возможно, не сможет сопровождать ее всю жизнь, Сяо Хуаян много размышлял. У Шэнь Сихэ обязательно должно быть дитя, и непременно — сын. Так он сможет до своего ухода утвердить за ребенком титул великого наследника. С появлением великого наследника нового тайцзы назначать не станут, и Шэнь Сихэ сможет остаться в императорском дворце вместе с ним.
Она по-прежнему будет матерью законного наследника, и ее положение не станет тяжелым, разве что в будущем ей придется сражаться в одиночку и она будет сильнее уставать. Сяо Хуаян твердо верил, что это не остановит ее в стремлении защитить Северо-Запад и близких родственников. Конечная победа обязательно будет за ней. Будь то Бися или другие неразумные люди, он успеет расчистить для нее путь в свои последние дни.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь! — Шэнь Сихэ никогда еще не была в таком гневе. От ярости каждый ее вдох казался наполненным спрятанными ножами, которые резали тело в каждом уголке.
— Смешение крови императорской семьи? — То, о чем другие не осмелились бы и помыслить, Сяо Хуаян произнес с полным безразличием, будто это его вовсе не заботило. — Разве трон императорской семьи не всегда занимал тот, кто более способен?
Род Сяо не был первой императорской семьей и не будет последней.
До того как тайцзу захватил власть, род Сяо был лишь подданными. Просто в разгар смуты, когда шло соперничество за господство над Центральной равниной, род Сяо силой подавил остальных героев и стал императорской семьей.
Сяо Хуаян также был убежден, что даже если в будущем на престол взойдет человек с кровью рода Сяо, кто сможет предсказать, сколько поколений еще продержится эта династия? Пока Поднебесная находится в руках способного человека, который может принести благо десяти тысячам подданных, заступаться за народ и привести империю к процветанию, какая разница, будет ли он его плотью и кровью?
Он верил, что человек, которого выберет Шэнь Сихэ, не будет плох, а если и будет, то рядом останется сама Шэнь Сихэ.
Прежде Сяо Хуаян бесчисленное количество раз сокрушался, что его жена слишком умна и стойка, из-за чего ему редко удавалось получить от нее то чувство превосходства, которого он желал. Но в этот миг он был бесконечно рад, что его жена — именно Шэнь Сихэ. Будет ли он рядом или нет, она сможет гордо стоять между небом и землей, проживая свою жизнь в заслуженном великом величии.
Возможно, именно это по-настоящему влекло его и заставляло погружаться в чувства без остатка.
Взгляд Шэнь Сихэ постепенно стал острым и холодным:
— Сяо Бэйчэнь, по какому праву ты лишаешь меня возможности стать матерью?
Сяо Хуаян содрогнулся, в его глазах отразились смятение и глубокая боль. Он закрыл глаза и отвернулся, не в силах смотреть на Шэнь Сихэ. Руки, заложенные за спину, то сжимались, то разжимались в кулаки. Лишь спустя долгое время он произнес безжизненным голосом:
— Я… не лишаю тебя возможности стать матерью…
Легкий ветерок донес эти слова до ушей Шэнь Сихэ. В тот же миг кровь бросилась ей в голову. Всегда сдержанная и степенная Шэнь Сихэ в это мгновение пришла в такое неистовство, что забыла обо всем. Она с силой толкнула Сяо Хуаяна обеими руками, и тот полетел в реку:
— Умри прямо сейчас!
Сказав это, она в гневе развернулась и ушла, не оглядываясь.
Он на самом деле предложил ей найти другого мужчину, снова выйти замуж и родить ребенка!
Она была в бешенстве, просто в неописуемом бешенстве!
За всю свою жизнь Шэнь Сихэ никогда так не злилась. Грудь ее бурно вздымалась, ей было тошно смотреть на все вокруг, хотелось отругать каждого встречного и крушить все, что попадется под руку.
Но в конце концов она была тайцзыфэй. Она не могла вести себя так, но и сдерживаться больше не могла. Шэнь Сихэ направилась прямиком к дворцовым конюшням, вывела свою лошадь и, не заботясь о том, что ее одежда совершенно не подходит для верховой езды, вскочила в седло и умчалась прочь.
Сяо Хуаян, упав в воду, тут же выплыл. Он был немного ошеломлен. Глядя на уходящую в ярости Шэнь Сихэ, он поспешно выбрался на берег, намереваясь броситься вдогонку. Подумав, что преследовать ее в таком виде будет неподобающе, он велел Тянь Юаню немедленно следовать за ней, а сам быстро переоделся. На ходу накидывая плащ и завязывая пояс, он с бледным лицом в полнейшем смятении поспешил следом.
Многие слуги видели это, и по Восточному дворцу мгновенно разнесся слух, будто какая-то придворная служанка забралась в постель, а тайцзыфэй застала их на месте преступления.
Сяо Хуаян вывел коня, чтобы пуститься в погоню, но Чжэньчжу преградила ему путь. Для тайцзы-дянься езда верхом была делом привычным, но скакать во весь опор — это уже серьезное происшествие:
— Тайцзы-дянься, если вы погнались за ней в таком виде, боюсь, успокоить тайцзыфэй-дянься будет еще труднее.
Сяо Хуаян от беспокойства не мог думать ни о чем подобном. В любом случае, через восемь месяцев он планировал «преставиться», и его мало заботило, заподозрит ли кто-то что-то еще. Если кто-то осмелится проверить его, он не побоится превратить этого человека в преступника, совершившего убийство тайцзы.
Однако стоило ему вскочить на коня, как послышался топот копыт. Императорская охотничья территория во дворце была невелика. Шэнь Сихэ, проскакав круг, вернулась. Увидев Сяо Хуаяна, она разозлилась еще сильнее и направила коня прямо на него. Когда лошадь поравнялась с Сяо Хуаяном, она снова с силой толкнула его. Стоявшие внизу Чжэньчжу и остальные поспешили подхватить его.
Шэнь Сихэ не ускакала далеко, а продолжала скакать по кругу.
Такой шум, разумеется, привлек внимание многих. Даже император Юнин прибыл вместе с шуфэй, а следом один за другим явились и принцы.
Они увидели Шэнь Сихэ, которая скакала во весь опор с мрачным лицом.
Сяо Хуаяна поддерживали стражи Восточного Дворца; он преданно смотрел на Шэнь Сихэ с виноватым и подавленным видом.
— До меня дошли слухи, что тайцзыфэй в гневе примчалась из Восточного дворца к конюшням, а ты в смятении бросился за ней. Что за представление вы двое здесь разыгрываете? — спросил император Юнин, подойдя ближе.
— Кто смеет распространять небылицы перед Бися? — Стоило Шэнь Сихэ увидеть императора Юнина, она натянула поводья, спрыгнула с коня и быстро подошла, чтобы поприветствовать его. Услышав слова императора Юнина, она тут же возразила: — Просто я поддалась внезапному порыву и захотела прокатиться верхом. Тайцзы-дянься только что вернулся во дворец, и я велела ему отдыхать. Должно быть, услышав, что я отправилась на конюшни, он обеспокоился, как бы я случайно не поранилась, и потому поспешил за мной.
— Именно так, Бися, — разумеется, поддакнул ей Сяо Хуаян.
То, что Сяо Хуаян ездил в особняк рода Цуй, не было секретом, и вернулся он действительно недавно, так что слухи о связи с придворной служанкой не имели смысла.
— Это я плохо управляю дворцом, раз нашлись те, кто осмелился тревожить Бися вымышленными историями. Я непременно проведу тщательное расследование и сурово накажу виновных, — добавила Шэнь Сихэ, холодно взглянув на Лю Санчжи, стоявшего подле императора Юнина.
Ее переполнял гнев, которому не было выхода.
В прошлый раз великое помилование гарема коснулось придворных служанок, но обошло стороной Ведомство внутренних слуг. Самое время было проучить их.
- «Потрясающие небеса и землю» (惊天动地, jīng tiān dòng dì) — идиома, означающая нечто грандиозное, способное изменить привычный порядок вещей. ↩︎
- «Искусство перестановки костей» (推骨术, tuīgǔshù) — традиционная китайская техника манипуляции скелетом, используемая в литературе как способ изменения внешности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
