— Бэйчэнь, я пожалела об этом, давай мы…
— Ю-Ю, — Сяо Хуаян мягко прижал указательный палец к её нежным розовым губам. — Стрела на тетиве, нельзя не выпустить 1.
Увидев, что её глаза слегка покраснели, Сяо Хуаян тяжело вздохнул и, протянув руки, привлёк её к себе:
— Нет никакой разницы. Ю-Ю, ты ведь знаешь, что разницы нет. Позволь мне уйти, не оставляя сожалений, хорошо?
Нити густой и острой боли туго оплели сердце Шэнь Сихэ. Оказалось, человек способен страдать так сильно, что эта мука превосходит любой физический предел; даже если бы ей вырывали жилы и обгладывали кости 2, боль была бы точно такой же. Шэнь Сихэ казалось, что с каждым вдохом в её тело проникает уже не воздух, а ураган, несущий в себе мириады ножей, которые терзают её внутренности.
— Гх… — резкая судорога в животе заставила Шэнь Сихэ невольно застонать.
— Ю-Ю! — Сяо Хуаян подхватил Шэнь Сихэ на руки и проревел в сторону двери: — Чжэньчжу!
К тому моменту, когда Сяо Хуаян опустил Шэнь Сихэ на ложе императорской наложницы, перепуганная Чжэньчжу уже вбежала в покои. Увидев бледное лицо Шэнь Сихэ, она, забыв о поклонах, бросилась к ней, чтобы проверить пульс. От того, насколько тревожным он оказался, лицо Чжэньчжу исказилось. Доставая серебряные иглы, она крикнула вбежавшей следом Моюй:
— Скорее зови А-Си!..
Чжэньчжу поспешно начала иглоукалывание. К счастью, Суй Аси передала ей все свои знания, и хотя Чжэньчжу ещё не постигла самую суть её мастерства, она всё же могла справиться с внезапно возникшим опасным недугом.
Когда она ввела лишь половину игл, Суй Аси, которая и так собиралась прийти для проведения процедуры Сяо Хуаяну, оказалась у ворот дворца, откуда Моюй буквально втащила её внутрь.
Суй Аси коснулась пульса на другой руке Шэнь Сихэ и с суровым видом сказала Чжэньчжу:
— Теперь я сама.
Сразу после этого она взяла серебряную иглу и продолжила дело Чжэньчжу.
Мучительное выражение на лице Шэнь Сихэ со временем стало смягчаться, а капли пота на её лбу постепенно исчезли.
Сяо Хуаян лишь тогда разжал невольно стиснутые кулаки. Нервное напряжение, сковывавшее его слишком долго, внезапно отпустило; в глазах потемнело, и он чуть не рухнул, но Тянь Юань вовремя успел его поддержать.
Жестом велев Тянь Юань молчать, Сяо Хуаян восстановил душевное равновесие и медленно подошёл к Шэнь Сихэ.
Суй Аси ещё не закончила процедуру. Отстранившись, она сказала Сяо Хуаяну:
— Тайцзы-дянься, тайцзыфэй-дянься нельзя больше допускать подобных душевных потрясений.
Шэнь Сихэ с самого детства страдала от сердечного недуга и была слаба телом. И хотя благодаря лечению Тогудань она восстановилась и стала выглядеть как обычный человек, даже самое лучшее восстановление больного организма не сделает его крепче, чем у изначально здорового человека.
Если бы Шэнь Сихэ не жила в роскоши и покое, уделяя огромное внимание поддержанию здоровья, то после такого стремительного и сильного потрясения вероятность выкидыша была бы крайне велика.
Сяо Хуаян глубоко вздохнул и на неслушающихся ногах подошёл к краю ложа императорской наложницы. С глухим звуком он опустился рядом; только в это мгновение Сяо Хуаян с ужасом осознал, что и у него бывают моменты, когда от страха подкашиваются ноги.
Слабая Шэнь Сихэ повернула голову и посмотрела на него, с трудом протянув руку, чтобы сжать его ладонь:
— Прости, я только что напугала тебя.
Она и сама ещё не оправилась от страха. Только что чувства совершенно не поддавались её контролю. Когда ей пришлось осознать, что сегодняшний день, возможно, станет их последним днём вместе, отчаяние и скорбь мгновенно окутали её, лишая дыхания и повергая в ужас.
— Это я виноват… — голос Сяо Хуаяня прозвучал с горечью. Он сжал её руку, а в уголках его глаз, которые он пытался сдерживать, начала скапливаться багровая влага. — Ю-Ю, я не хотел, чтобы ты узнала об этом завтра, я боялся, что ты не выдержишь. Поэтому сообщил тебе заранее, чтобы ты могла подготовиться. Обещай мне: когда наступит послезавтра, больше не терзайся из-за людей, хорошо?
Шэнь Сихэ запрокинула голову, глядя в потолок, и слёзы беззвучно покатились из уголков её глаз.
Каждая слезинка, подобно кипятку, обжигала её лицо и капала на грудь Сяо Хуаяня, раня его сердце.
— Ю-Ю, на самом деле я ухожу вместе с Жогу, чтобы излечиться от яда, — в порыве чувств Сяо Хуаян всё же раскрыл тайну, сокрытую в глубине его души. Веющее от неё отчаяние, подобно заходящему за горы солнцу, было слишком мрачным, внушая ему тревогу и страх.
— Правда? — слёзы застилали взор Шэнь Сихэ, она не могла ясно видеть Сяо Хуаяня, и её рука, державшая его ладонь, невольно сжалась.
В её глазах, полных слёз, всё ещё читалось сомнение — она наверняка думала, что он её обманывает.
— Прости, Ю-Ю. Сначала я намеревался скрыть это от тебя, потому что метод лечения очень долгий, и я сам не знал, увенчается ли он успехом. Я боялся, что подарю тебе пустую радость, заставив напрасно ждать и тратить жизнь впустую… — под постепенно холодеющим взглядом Шэнь Сихэ голос Сяо Хуаяня становился всё тише, пока не затих совсем.
— А ты не боишься, что пока ты будешь лечиться, я выйду замуж за другого? — Шэнь Сихэ намеренно уколола его словами.
Сяо Хуаяну оставалось лишь со смиренным видом признать вину:
— Это я проявил неосмотрительность.
Неужели он действительно проявил неосмотрительность?
Неужели он думал, что она не понимает, о чём он размышляет?
Просто шансы на успех этого метода лечения были ничтожно малы, что лишало его уверенности. Он не хотел, чтобы она ждала впустую. Если бы он отправился к месту лечения и действительно почувствовал бы возможность выздоровления, у него ведь есть морской орёл — как легко было бы передать ей весточку!
А если бы он уехал и убедился, что надежды нет, тогда ей довелось бы горевать о нём лишь один раз.
Как ни посмотри, он всё время думал лишь о её благе, и тяжёлый комок в груди Шэнь Сихэ окончательно рассеялся.
Времени, чтобы побыть вдвоём, оставалось и так немного, зачем же тратить его на обиды?
— Бэйчэнь, я и дитя будем ждать тебя.
Стоило ей улыбнуться, как тучи над ними разошлись.
Шэнь Сихэ перенесла угрозу выкидыша, а завтрашний день обещал быть опасным. Сяо Хуаян поначалу собирался с большим шумом созвать императорских врачей, но Шэнь Сихэ остановила его. Она была необычайно тверда:
— Я обязана там быть!
Сяо Хуаян не смог её переспорить и был вынужден согласиться.
До этого Шэнь Сихэ не знала, что Сяо Хуаян уезжает, и ничего не подготовила. Что же касается того, что будет после его ухода — пока дело не дошло до этого, Шэнь Сихэ не хотела об этом задумываться и уж тем более не могла готовиться заранее.
Теперь же, когда Сяо Хуаян собрался в путь, Шэнь Сихэ не могла сидеть сложа руки. Словно провожая его в дальнее странствие, она заботливо принялась собирать его вещи.
Сяо Хуаян не препятствовал ей. Глядя на то, как она снова оживилась, его сердце тоже успокоилось. Он следовал за ней повсюду, помогая в делах, а когда находило вдохновение — даже немного мешал, вызывая её гневные взгляды. Когда же она совсем выходила из себя, то в сердцах бросала в него одеждой или ароматическими мешочками.
Атмосфера в Дунгуне стала мирной и радостной. В сравнении с Дунгуном, в особняке Цзин-вана царило мрачное уныние.
Цзин-ван уже получил от Шэнь Иньчо подтверждение своим догадкам: Дунгун действительно подготовил на завтра тайный план.
Он погладил висевшую на поясе нефритовую подвеску, медленно намотал на пальцы прикреплённую к ней кисть, а затем положил украшение в шкатулку поверх пачки писем. Закрыв шкатулку, он обеими руками протянул её Сяо Чжангэну:
— Двенадцатый диди, завтрашняя жизнь и смерть непредсказуемы. Я вверяю эти вещи тебе, в будущем…
Подумав немного, Сяо Чанъянь самокритично усмехнулся:
— Впрочем, забудь. Надеюсь лишь, что в будущем двенадцатый диди будет беречь себя.
Сяо Чжангэн опустил голову и, не принимая шкатулку, спросил:
— Восьмой брат, зачем тебе входить в эту мутную воду?
***
- Стрела на тетиве, нельзя не выпустить (箭在弦上不得不发, jiàn zài xián shàng bù dé bù fā) — идиома, означающая ситуацию, когда события зашли слишком далеко и их невозможно остановить. ↩︎
- Вырывание жил и обгладывание костей (抽筋剔骨, chōu jīn tī gǔ) — образное выражение, описывающее невыносимую, мучительную боль. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
