Это письмо нельзя передавать тайхоу слишком рано. Нужно дождаться момента, когда Шэнь Сихэ убедится, что дни Бися сочтены, и тайхоу потеряет терпение. Слишком ранняя передача даст им слишком много времени на расстановку сил и не позволит достичь того эффекта, на который рассчитывала Шэнь Сихэ.
Тем временем странности в поведении Сюэ Цзинцяо все же привлекли внимание Сюэ Хэна. Еще раньше он заметил подавленность Сюэ Цзинцяо, но тогда она старалась скрывать свои чувства, и Сюэ Хэн даже ошибочно решил, что между супругами произошла размолвка.
Теперь Сюэ Цзинцяо не только перестала таиться, но и начала совершать какие-то скрытные действия. Все это не укрылось от Сюэ Хэна, заботливого дедушки. Обнаружив по косвенным уликам, что Сюэ Цзинцяо похищает сведения о Северо-Западе и передает их вовне, он немедленно поймал ее с поличным.
Уведя Сюэ Цзинцяо туда, где их никто не мог подслушать, Сюэ Хэн не выдержал и спросил:
— Цяо Цяо, что ты делаешь?!
Лицо Сюэ Цзинцяо выражало панику, она явно хотела что-то сказать, но не решалась.
— Ты… с каких пор это началось? И кто тебя принудил? Не Бися ли? — Подумав о том, что Бися уже угрожал ему благополучием семьи Сюэ, Сюэ Хэн невольно предположил: раз он сам медлил с ответом, возможно, Бися потерял терпение и надавил на Сюэ Цзинцяо?
Но ведь Сюэ Цзинцяо совсем не дорожила семьей Сюэ, как она могла предать Шэнь Юньаня ради них? Ее чувства к Шэнь Юньаню определенно не были притворством!
Услышав вопрос Сюэ Хэна, Сюэ Цзинцяо поняла, что предположение Шэнь Сихэ оказалось верным: Бися действительно связался с ее дедушкой. Ее глаза покраснели:
— Дедушка, не вмешивайся в мои дела, уезжай поскорее с Северо-Запада.
— Как я могу не вмешиваться? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Сюэ Хэн кипел от гнева. Хорошо, что он обнаружил это первым. Если бы ее поймали отец или сын из рода Шэнь, как бы она оправдалась? Как бы семья Шэнь поступила с ней?
— Я… — Сюэ Цзинцяо знала, что дедушка искренне беспокоится о ней. Ей не хотелось использовать Сюэ Хэна, но в этой битве должен быть победитель. Только использовав дедушку, можно было максимально быстро разрешить ситуацию и уменьшить потери на этой земле Северо-Запада, которую она уже успела горячо полюбить.
— Какая беда тебя гложет? Расскажи, дедушка что-нибудь придумает! — настойчиво расспрашивал Сюэ Хэн.
Сюэ Цзинцяо опустила глаза, боясь, что дедушка увидит в них чувство вины. На самом деле Сюэ Хэн до сих пор не помышлял о том, чтобы переметнуться на сторону Бися. Он не хотел становиться грешником рода Сюэ, но и боялся, что его действия погубят его собственную семью. И ладонь, и тыльная сторона руки — это всё плоть1.
Но было очевидно, что она, как «плоть на ладони», была для дедушки гораздо дороже, чем весь остальной род Сюэ. Она собиралась стать той самой последней травинкой, что придавит дедушку.
Нерешительно достав из рукава карту, она протянула ее Сюэ Хэну:
— Дедушка, я выполняю приказы не Бися. Тайхоу уже давно контролирует меня…
Сюэ Хэн ничего не смыслил в искусстве захвата души, поэтому поверил всему, что сказала Сюэ Цзинцяо. В его глазах Сюэ Цзинцяо никогда бы не обманула собственного дедушку. Услышав, что в случае неповиновения она вновь потеряет рассудок и впадет в безумие, как в детстве, Сюэ Хэн пришел в ярость.
Перед его глазами снова возник тот душераздирающий, безумный образ маленькой Сюэ Цзинцяо:
— Слишком сильно задираете людей!
В этот миг Сюэ Хэн проникся глубочайшей ненавистью к тайхоу и всей императорской семье. Он решительно направился к выходу, намереваясь разыскать Шэнь Юэшаня и обо всем ему рассказать. Поняв его намерение, Сюэ Цзинцяо немедленно бросилась к нему и вцепилась в него:
— Дедушка, нельзя! Это злое колдовство уже перешло на Манман. Жизнь Цяо Цяо ничего не стоит, но как же Манман?
Сюэ Хэн замер, его ярость не находила выхода. Глядя на это, Сюэ Цзинцяо могла лишь в глубине души отчаянно просить у дедушки прощения.
Шэнь Юньань предлагал признаться Сюэ Хэну и позволить ему сыграть роль, чтобы обмануть людей Бися. Но это было слишком рискованно: если бы Сюэ Хэн хоть в чем-то выдал себя, его могли бы убрать подосланные императором люди. Куда надежнее было подтолкнуть Сюэ Хэна к тому, чтобы он стал человеком, движимым исключительно личными интересами. Только если Сюэ Хэн искренне перейдет на сторону Бися, тот поверит каждому его шагу.
Ведь связным, присланным Бися для связи с Сюэ Хэном, был Ван Чжэн. Ван Чжэн и дедушка проработали бок о бок много лет; он наверняка сумел бы распознать, насколько искренне тот переметнулся на их сторону.
— Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если Северо-Запад падет и тайзыфэй лишится власти? — Сюэ Хэн обернулся, его взгляд был полон сострадания и боли.
В глазах защипало. Сюэ Цзинцяо мучили тревога и чувство вины, но эта вина была вызвана ложью и использованием дедушки. Крупные слезы покатились по ее щекам:
— Дедушка… дедушка, Цяо Цяо… Цяо Цяо уже не может повернуть назад…
Сюэ Хэн решил, что Сюэ Цзинцяо пребывает в таком отчаянии из-за своего решения предать Шэнь Сихэ и Шэнь Юньаня, и его сердце сжалось еще сильнее.
— Дедушка… я… я уже давно передаю тайхоу все сведения о Северо-Западе… — всхлипывая, Сюэ Цзинцяо перечислила все те дурные поступки, что совершила против семьи Шэнь. Чтобы не вызвать у Сюэ Хэна подозрений, она свалила всё на то, что раньше действовала неосознанно, находясь под влиянием искусства захвата души. Позже она якобы начала замечать неладное, стала проявлять осторожность и в итоге выудила правду о наложенном на нее заклятии у человека, который с ней связывался.
Сердце Сюэ Хэна вмиг запуталось, словно спутанная конопля2. Тайхоу, оказывается, затаилась так глубоко. Если она добьется успеха, неужели она действительно отпустит Сюэ Цзинцяо? Ни за что!
Нельзя допустить триумфа тайхоу. Но если Сюэ Цзинцяо действительно натворила столько бед для Северо-Запада и семьи Шэнь, останется ли у них хоть тень надежды на спасение, если они признаются сейчас? Сюэ Хэн колебался между семьей Шэнь и Бися; Сюэ Цзинцяо выдала слишком много тайн Северо-Запада.
В глубине души Сюэ Хэн все еще склонялся к тому, чтобы открыться семье Шэнь. Зная благородство Шэнь Юньаня и Шэнь Юэшаня, он верил: даже если семейным узам придет конец, они не лишат жизни его и внучку.
— Цяо Цяо, пойдем найдем принца и шицзы…
— Нет, дедушка, нельзя, — запротестовала Сюэ Цзинцяо. — Рядом с Ань-ланцзюнем есть люди тайхоу. Она мгновенно оборвет жизнь Манман.
— Ты… — Сюэ Хэн смотрел на упрямую и перепуганную Сюэ Цзинцяо. Он прекрасно понимал, что этот путь ведет в пропасть, но не мог заставить ее. Оставался лишь один выход.
Сюэ Хэн пошел на уступки Бися и немедленно отправил ему весть. Он раскрыл императору истинное лицо тайхоу и всё, что она сделала с Сюэ Цзинцяо. Бися всегда проявлял снисходительность к тем, кто понимает веление времени и не жаждет власти. Возможно, если Бися одержит победу, он сможет защитить Сюэ Цзинцяо и Манман. Лишь перед семьей Шэнь Сюэ Хэн чувствовал невыносимый стыд.
Тайхоу получила весть от Сюэ Цзинцяо шестого марта, а через два дня была спасена Ю Саньнин. Император Юнин получил послание от Сюэ Хэна десятого марта. В ту же ночь он закашлялся кровью: в письме Сюэ Хэна было слишком много информации, включая искусство захвата души, что навело его на множество дурных мыслей. Еще после того, как Шэнь Сихэ провернула план настоящего седьмого господина, император Юнин начал подозревать тайхоу. Это письмо помогло ему заглянуть глубже и увидеть ее истинное лицо, что в итоге привело к сегодняшней игре с притворной смертью и звоном погребального колокола, чтобы своими ушами услышать правду.
— Господин Сюэ действительно искренне переметнулся к Бися. Только такие сведения могли заставить Бися поверить в его искренность, — Шэнь Сихэ положила на доску еще один камень.
- И ладонь, и тыльная сторона руки — это всё плоть (手心手背都是肉, shǒuxīn shǒubèi dōu shì ròu) — идиома, означающая, что оба варианта или обе стороны одинаково близки и дороги, поэтому выбор между ними мучителен. ↩︎
- Сердце запуталось, словно спутанная конопля (心乱如麻, xīn luàn rú má) — образное выражение, описывающее состояние крайней растерянности, смятения и тревоги. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
