Император Юнин и помыслить не мог, что они используют Сюэ Хэна. Сам Сюэ Хэн, скорее всего, до сей поры не догадывался об этом. Именно поэтому император Юнин верил ему, и боевая элита под командованием Ван Чжэна тоже питала к Сюэ Хэну полное доверие.
Вступив в столицу северо-западного царства, эти люди сами бросились в расставленные сети, и исход…
Император Юнин прикрыл глаза, как вдруг его сотряс приступ сильного кашля. Лю Санчжи протянул платок, но император не взял его; он быстро подавил кашель. Лицо, которое прежде казалось разрумянившимся, вновь стремительно посерело. Он пристально смотрел на шахматную партию, где его положение становилось все более шатким, и через силу сделал ход. Как же походило это отчаянное сопротивление на доске на то, как сейчас из последних сил держалось его собственное тело?
— Что касается тщательного планирования и дальновидности, в нынешнем мире тебе, боюсь, нет равных 1. — Император Юнин медленно открыл глаза, и его взор остановился на Шэнь Сихэ. — То, что ты только что сказала а-нян — будто бы это Юй-ши подтвердила, что а-нян оставила на Северо-Западе именно Сюэ-ши, — предназначалось для моих ушей.
На самом же деле она давно знала, что Сюэ Цзинцяо — шпионка тайхоу, и разгадала ее замыслы еще до того, как та отправила весть. Шэнь Сихэ сама велела Сюэ Цзинцяо раскрыть тайну Тань перед тайхоу.
Так она заманила Сюэ Хэна на крючок, вынудив его ради спасения Сюэ Цзинцяо окончательно перейти на сторону Бися.
— Пока исход моего противостояния с тайхоу не решен, как бы я посмела обнаружить лошадиное копыто перед Бися? — Шэнь Сихэ не стала отрицать очевидного. — До Северо-Запада и трех северо-восточных племен рука Бися не дотянется. Но если бы Бися узнал правду раньше — что все это мои интриги, — то боевая элита в руках Сунь-вана вряд ли стала бы прорываться сквозь дворцовые врата.
Раз уж дело зашло так далеко, как можно было позволить хоть одной рыбе ускользнуть из сетей?
Если бы Бися заранее знал истину, у него нашлось бы время изменить план и приказать Сяо Чанфэну увести боевую элиту подальше из столицы, чтобы те затаились и беспрестанно следили за ней.
У Шэнь Сихэ не было намерения свергать династию, и даже если бы Сяо Чанфэн скрылся со своими людьми, ему пришлось бы всю жизнь жить под чужим именем. Вероятно, под влиянием Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ невзлюбила ситуации, когда что-то ускользает из-под ее контроля.
Император Юнин задумался: если бы Шэнь Сихэ открылась тайхоу раньше, показав, что именно она стоит за всем этим, каков был бы его выбор? Возможно, он все равно поставил бы все на одну карту, а возможно, как и предполагала Шэнь Сихэ, вовремя отдал бы приказ к отступлению.
Раз уж судьба решена и Шэнь Сихэ больше не остановить, почему бы не оставить подле нее глаза, которые бы вечно приглядывали за ней?
Однако Шэнь Сихэ решительно отсекла даже эту возможность.
Если забыть о том, что он император, а она — дочь рода Шэнь, император Юнин вынужден был признать: возможно, ее правление стало бы благом для народа.
— Значит, и у Сунь-вана нет шансов на победу? Кто помог тебе? А-Чо? — Рука императора Юнина, державшая шахматный камень, начала мелко дрожать.
Он чувствовал, как силы постепенно покидают его тело; его срок, должно быть, подходил к концу.
Слегка качнув головой, Шэнь Сихэ ответила:
— Я никогда не лукавила с Сунь-ванфэй.
Она считала Шэнь Иньчо человеком незначительным, а потому не стала бы в критический момент взывать к узам крови, прося о помощи. Однако выбор, сделанный Шэнь Иньчо, вызвал у нее смешанные чувства…
Ю Саньнин, спасенная тайхоу, должна была рассорить Шэнь Иньчо с Шэнь Сихэ. Если бы Шэнь Иньчо возненавидела сестру, это стало бы для тайхоу приятной неожиданностью.
Кроме Ю Саньнин, тайхоу было трудно найти подходящего человека.
В это неспокойное время, когда вот-вот должны были провозгласить великого наследника, Шэнь Иньчо настороженно относилась к любым попыткам посеять раздор. Даже если в ее сердце упало бы семя сомнения, она ни за что не стала бы докапываться до истины, пока ситуация окончательно не прояснится.
Шэнь Иньчо знала меру, и тайхоу было об этом ведомо.
Ю Саньнин была иной — ей больше не на кого было опереться. К тому же, случись с ней беда, и попади она в руки Бися через Шэнь Иньчо, даже тогда, следуя по виноградной лозе к корню, было бы невозможно добраться до тайхоу 2.
Как и тогда, в деле с Ю Санцзы, тайхоу никогда не показывалась Ю Саньнин. Та до сих пор не знала, кто ей угрожал и кто вызволил ее через тайный проход.
С кем-то другим могли возникнуть лишние осложнения.
После молитвенного ритуала тайхоу, вероятно, почуяла, что Бися начал подозревать ее. Она не смела действовать опрометчиво и посылать кого-то другого. Даже если бы Шэнь Сихэ прежде не питала к ней подозрений, после побега пленницы через тайный проход тень пала бы на Чжанчжунскую принцессу Жуяна, но тайхоу уже не могла об этом беспокоиться.
Боевая элита Бися находилась в руках Сяо Чанфэна. Если бы Ю Саньнин удалось обольстить Шэнь Иньчо, это позволило бы не только использовать ее против Шэнь Сихэ, но и ударить по Сяо Чанфэну. Это было бы исполнением сразу двух замыслов, где выгода перевешивала риск, и тайхоу решилась на этот ход.
Она даже отправила своего человека, владеющего искусством захвата души: если бы не удалось рассорить сестер словами, он бы усыпил бдительность Шэнь Иньчо.
Но небо не следует желаниям человека.
В тот день, когда Ю Саньнин разыскала Шэнь Иньчо, у той как раз обнаружили беременность…
Она с бесстрастным лицом выслушала речи Ю Саньнин. Ради дитя в своей утробе она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Прежде из-за растущего напряжения в столице она не могла видеться со старшей сестрой и знала, что та не жалует ее и не нуждается в ее вмешательстве. Шэнь Иньчо сдерживала свою тревогу, из-за чего у нее возникла угроза выкидыша.
Лечащий врач только-только наказал ей избегать волнений и гнева.
Ю Саньнин с чувством поведала о тайне Тань, но в ответ Шэнь Иньчо лишь холодно спросила:
— Ты закончила?
Ю Саньнин и присланная тайхоу придворная служанка остолбенели.
В Шэнь Иньчо не было ни капли ярости от того, что ее обманывали и водили за нос. Она оставалась спокойной, словно слушала о чьей-то чужой печальной судьбе.
Это помешало им пустить в ход свои уловки. Более того, из-за недавнего известия о беременности, даже когда Ю Саньнин заговорила о ее родной матери Сяо-ши и о шпионах в ее окружении, Шэнь Иньчо не пожелала оставаться с ними наедине.
Каким бы могущественным ни было искусство захвата души, оно требует бреши в защите и не может воздействовать на двоих сразу, а рядом с Шэнь Иньчо стоял рослый и статный страж.
— Взять их под стражу. Ни слова о нашей встрече не должно дойти до ушей принца! — отдав распоряжение, Шэнь Иньчо встала и медленно вышла.
Казалось, происходящее никак не тронуло ее, но на самом деле ее ногти впились в ладони, а рука прижалась к животу. Лишь глубоко вдыхая и выдыхая, она могла сохранять видимость безмятежности.
Вернувшись во двор, она увидела Тань-ши, которая уже приготовила лекарство для сохранения беременности и поднесла его ей. В глазах Шэнь Иньчо задрожали слезы, и она молча уставилась на Тань-ши.
Эта женщина, что согревала ее, оберегала и утешала, всегда была на ее стороне и дарила все то, что должна давать мать. И она же была человеком, которого ее законная мачеха с самого начала приставила к ней для слежки.
Пылала ли в ней ненависть? Боль? Отчаяние?
Да, все это было. Но глядя на нее, Шэнь Иньчо почему-то не могла дать волю этим чувствам.
Она даже, как это ни прискорбно, не смела разоблачить ее, не желая, чтобы та уходила.
— Ванфэй, что случилось? Вам нездоровится? Скорее скажите мне, — увидев ее бледное лицо и слезы в глазах, Тань-ши с состраданием бросилась к ней.
Шэнь Иньчо крепко обняла ее:
— Кормилица, ты когда-нибудь лгала мне?
- Тщательное планирование и глубокая осмотрительность (虑周藻密, lǜ zhōu zǎo mì) — дословно: «обдуманность всесторонняя, слог изящный»; образно о детально проработанном и дальновидном плане. ↩︎
- Следовать по лозе, чтобы найти тыкву (顺藤摸瓜, shùn téng mō guā) — дословно: «следуя по лозе, нащупать тыкву»; образно об обнаружении сути дела, следуя за нитью улик. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
