Вэй Шубинь широко раскрыла глаза, глядя на то, как красавица грациозной походкой подходит к ней, словно извивающаяся ядовитая змея, и невольно отступила на шаг, дрожа от холода. Но за спиной была лишь дощатая стена, отступать было некуда, и ей оставалось только позволить густому аромату, исходившему от Инь-дэфэй, окутать себя.
— На твоем футляре для лекарских инструментов стоит клеймо мастера, так что не отнекаешься, — она с улыбкой окинула Вэй Шубинь взглядом. — Твои доверенные слуги несли его всю дорогу. Шанчжэнь-ши, позволь спросить, что это за лекарство в твоем ящичке?
Взмахнув рукавом, Инь-дэфэй одним движением выбила футляр из рук Вэй Шубинь. Тяжелый лакированный ящичек с грохотом упал на пол, крышка отскочила, и золотые иглы, кремни и аптекарские пузырьки с шумом рассыпались повсюду.
От неожиданности и громкого шума Вэй Шубинь негромко вскрикнула, ноги ее подкосились, и она прижалась спиной к дощатой стене.
Должно быть, она побледнела, и Инь-дэфэй с интересом на нее посмотрела. Однако ей пока было не до нее: она обернулась и, наклонившись, подняла с пола один пузырёк из зелёного фарфора.
Он был очень похож на тот, в котором в прошлый раз находились поддельные эликсиры бессмертия. Инь-дэфэй вытащила деревянную пробку и вытряхнула содержимое, на пол просыпался буро-желтый порошок. Не заботясь о том, что это было, она опорожнила пузырек, положила внутрь свою пилюлю и, встряхнув сосуд, снова обратилась к Чай Инло:
— Шанчжэнь-ши, позволь спросить, что это за лекарство в твоем ящичке?
Должно быть, она подложила какой-то яд, который дворцовые лекари легко могли бы распознать. Чай Инло бесстрастно наблюдала за ее действиями и лишь теперь вздохнула:
— Инь-нянцзы, ты ведь никогда не была так глупа.
— О? — Инь-дэфэй вскинула брови.
Даоска указала пальцем на Вэй Шубинь:
— Это родная и любимая дочь шичжуна Вэй Чжэна, цзайсяна Вэй. Когда дело дойдет до Тяньцзы и хуанхоу, как ты думаешь, кому они поверят: свидетельству сяонянцзы семьи Вэй или твоим подлым рабыням?
Инь-дэфэй на мгновение лишилась дара речи и обернулась к Вэй Шубинь. Та, забившись в угол, опустила голову и, стиснув зубы, молчала.
— Абинь, скажи же, что ты только что видела?
Голос Чай Инло звучал легко, в нем слышалось неприкрытое торжество, ведь ответить было совсем не трудно, ей нужно было лишь правдиво описать увиденную сцену. Вэй Шубинь прикусила губу и ничего не ответила.
— Абинь?
В настойчивом голосе даоски промелькнуло сомнение. Но Вэй Шубинь лишь упрямо отворачивалась, ни на кого не глядя и не произнося ни слова.
Послышался шорох одежд; она не видела, что делает Чай Инло, лишь услышала, как Инь-дэфэй внезапно выкрикнула приказ:
— Схватить ее!
Находившиеся в комнате служанки бросились вперед, из-за ширмы вбежали еще несколько рабынь — все они накинулись на Чай Инло и прижали ее к полу. Даоска отчаянно сопротивлялась и, задыхаясь, в ярости кричала:
— Как вы смеете со мной так обращаться! Как вы смеете… Абинь! Ты… ты смеешь…
— Настоятельница Чай покушалась на жизнь Тайшан-хуана, она лишилась рассудка! — отрезала Инь-дэфэй. — Вытащите ее, свяжите! Заткните ей рот! Не давайте ей нести этот бред!
Раздался пронзительный крик: одна из служанок разорвала верхнее платье Чай Инло, ее головной убор и прическа были растрепаны. Эти дюжие женщины средних лет не решались открыто избивать внучку Тайшан-хуана, но под натиском десятка рук, которые крутили, дергали и царапали ее, даоска быстро оказалась в разорванной одежде, израненная и с кляпом во рту.
Вэй Шубинь сжалась в углу; дрожа всем телом, она беспомощно смотрела, как истязают ее спасительницу и покровительницу. Слезы ручьями катились по ее щекам, колени подкосились, и она осела на пол. Чай Инло продолжала биться, ее гневные выкрики были бессвязными, но Вэй Шубинь понимала, что большая часть из них обращена к ней — та проклинала ее за предательство и неблагодарность… Но она действительно ничего не могла сделать, лишь обхватила себя за плечи, съежившись в комок, и обливалась слезами.
В ее застланном слезами взоре показался отчетливо полосатый подол платья.
Инь-дэфэй опустилась рядом с ней на колени и, нахмурившись, произнесла тоном, полным притворной заботы:
— Сяонянцзы Вэй, что же с тобой такое?
Что со мной… Вэй Шубинь подняла лицо и, шмыгая носом, посмотрела на прекрасное лицо перед собой. Она несколько раз открывала рот, но не могла издать ни звука. Сделав глубокий вдох, она попыталась заговорить, но лишь снова захлебнулась в рыданиях.
В конце концов она спрятала лицо в коленях, чувствуя, что ей больше нечем смотреть в глаза этому миру. Инь-дэфэй не торопила ее; она подсела ближе и, обняв ее за плечи, принялась мягко похлопывать, словно любящая мать, утешающая дитя.
Поплакав какое-то время и немного успокоившись, Вэй Шубинь все еще не смела поднять головы и из-под закрывавшей лицо ткани тихо взмолилась:
— Дэфэй-нянцзы… прошу вас… я… я не хочу… отправляться в Туфань… для заключения брачного союза…
— О, — задумчиво произнесла Инь-дэфэй, — значит, ты уже слышала… Эх, в этом дворце и впрямь не утаишь ни одного секрета!
— Прошу вас, нянцзы… помогите мне…
— Это трудно исполнить, в Дунгуне уже все решено, — вздохнула Инь-дэфэй, ласково погладив Вэй Шубинь по затылку. — И не удивительно, что ты так боишься. Такую малютку отправляют за тридевять земель в дикие края, любой бы испугался. Будь ты моей дочерью, я бы выплакала все глаза.
Вэй Шубинь подняла голову и, вцепившись в рукав Инь-дэфэй, взмолилась сквозь слезы:
— Нянцзы, спасите меня… Раньше я была неправа, я заблуждалась… я ошиблась в Шанчжэнь-ши… она… она… Мне остается просить только вас, я сделаю все что угодно, только спасите меня…
Инь-дэфэй слегка повернула голову, бросив на нее многозначительный взгляд:
— Ошиблась в Шанчжэнь-ши? Бедное дитя, что же она с тобой сделала? Неужели ты наконец разглядела истинное лицо этой дряни?
Вэй Шубинь, обливаясь слезами, кивнула и после нескольких попыток выдавила из себя едва слышную, подобную писку комара, фразу:
— Я… я своими глазами видела, как она… она и…
— Она и? — понизив голос, переспросила Инь-дэфэй.
— Она и… Шисы-лан… У-ван Юаньгуй… состоят в тайной связи…
