Юй Шуан смотрела на безучастное лицо Кан Луна, прекрасно понимая его потрясение. Как такой либерал, как он, мог принять ребёнка, да ещё и чужого? Более того, Юй Шуан знала: если она примет этого младенца, её отношения с Кан Луном, скорее всего, изменятся. Даже если он и был готов на это, она не могла втягивать его в неприятности.
— Что планируешь делать? — спросил Кан Лун.
— Не знаю, — в этот момент Юй Шуан пребывала в ещё большем смятении, чем Гамлет.
— А что, если усыновить? А если не усыновлять? — предложил способ рассуждения Кан Лун.
Юй Шуан помрачнела:
— Усыновлю — я с ума сойду, не усыновлю — они просто отдадут ребёнка.
Кан Лун снова замолчал.
Ши Тунгуан женился на той особе по фамилии Лю, у которой семья была весьма богатой. Ему не терпелось оповестить об этом весь мир, свадебные фотографии были повсюду. К несчастью, их увидела Юй Жуй, и это её изрядно расстроило. Однако женитьба Ши Тунгуана подтолкнула Юй Жуй двигаться вперёд. Она сказала себе, что нельзя продолжать в том же духе.
Отдохнув и настрадавшись вдоволь, она снова стала женщиной-воином. Она намеревалась сблизиться с Мэн Цзе, равняться на неё. Юй Жуй хотела сначала прояснить отношения между людьми — например, поговорить с Лян Цай. У неё тоже было к нему дело, опять по поводу работы. В первый раз он устроил её на телеканал, она была благодарна, но, увидев, как принимают Юй Мэн, снова почувствовала обиду.
В своё время ей не оказывали такого радушного приёма.
Хотя она ещё не была на сто процентов уверена в связи салона красоты Юй Мэн с Лян Цай, многое было почти очевидным: только что развелась, никаких талантов, состояние так себе — с чего бы вдруг такой взлёт?
Само собой, за спиной кто-то стоял.
Юй Жуй решила заодно всё прощупать.
Снова договорились встретиться у моря. Лян Цай всё-таки пришёл. Он был хорошим любовником, хорошим другом, хорошим старшим братом. Но в эту встречу у Юй Жуй не было того трепета, как в прошлый раз. Если вспомнить их встречу в концертном зале, то уже тогда Лян Цай, должно быть, был связан с Мэн.
— Ты совсем не изменилась, — заговорил он первым.
— А ты сильно изменился.
— О?
— Помолодел, сияешь, — Юй Жуй улыбнулась и добавила: — Наверняка случилось что-то хорошее.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Поздравляю с повышением.
Он усмехнулся, но не ответил. Он чувствовал, что в её словах сквозит раздражение. Раз уж она внезапно и настойчиво назначила встречу, значит, дело серьёзное. Лян Цай предположил, что она, вероятно, недовольна прошлой работой и хочет её сменить.
Это было несложно.
— Столько хлопот ради простого поздравления, — сказал он.
Настало время раскрыть карты.
— Юй Мэн — моя цзецзе.
У Лян Цай сердце ёкнуло. Он впервые связал этих двух Юй вместе. Какая оплошность. Юй Мэн редко упоминала о родных краях, а если и говорила, то вскользь. О родине Юй Жуй он знал, но прошло много лет, и он уже плохо это помнил.
— Вот как?
— Мы соседки, вместе выросли.
— От одних де и нян?
— Да нет, — ответила Юй Жуй.
Лян Цай задумчиво молчал, попивая чай. Он не считал, что с этим делом трудно разобраться. Он верил, что даже если выложит всю правду, Юй Мэн будет всё равно. Они оба были людьми, прошедшими через многое, что им какое-то прошлое? Глядя на лицо Юй Жуй, он понял, что её это сильно заботит. Понятно, она ещё молода и, возможно, не хочет признавать, что была его любовницей. На самом деле их тогдашние отношения были тайной. Знали только двое. Юй Жуй поднесла руку к губам, имитируя жест закрывающейся молнии, и улыбнулась.
Лян Цай с улыбкой сказал:
— Я всегда с уважением отношусь к истории.
— Мэн Цзе вряд ли так думает.
— Она узнала?
— Скорее всего, нет.
— Ты сегодня пришла только ради этого? — Лян Цай перестал улыбаться.
— Я хочу достичь с тобой согласия.
— Чтобы Мэн Цзе не узнала о прошлом.
— Если только ты сам не скажешь.
— Я, конечно, не скажу. Она моя цзецзе, я её уважаю, — произнесла Юй Жуй.
Лян Цай поставил пиалу:
— Вообще-то в этом нет ничего такого, но если так поступать, то всё выглядит как намеренное скрытие правды.
— Я просто боюсь, что она будет слишком много думать об этом, и это повлияет на ваши отношения.
— Спасибо за заботу, — сказал Лян Цай. — Есть ещё что-то?
— Я хочу найти другую работу.
Лян Цай кивнул и задумался.
— Чтобы не слишком уставать, — добавила Юй Жуй.
— Больше не хочешь играть?
— Три доли усилий, семь долей — воля небес, я всё осознала.
— Великое прозрение.
Помолчав немного, Юй Жуй спросила:
— Что планируешь делать?
— Узнаю и тогда скажу тебе, — Лян Цай встал, чтобы налить воды.
— Я имею в виду тебя и Мэн Цзе.
— Она замечательная.
— А дальше? — осмелилась спросить Юй Жуй. Это её волновало.
— Она просила тебя спросить?
— Конечно, нет, — сказала Юй Жуй. — Я же говорю, она не знает о наших прошлых отношениях, и лучше бы ей не знать и впредь.
— Жить настоящим.
— Ты не женишься на ней, — Юй Жуй озвучила главный вопрос. Когда она была с ним, она поняла эту его черту. Он не говорил ей об этом прямо. Она сама уловила это по крупицам в его словах и выражениях. После первого брака у него не было намерений жениться снова.
— Трудно сказать, — ответил Лян Цай. Это была правда, но при этом уклончивая формулировка. В широком смысле — что в этом мире определено? Ничего. Никто не знает, будет ли он жив завтра, никто не знает, будет ли существовать Земля в будущем. Но в узком смысле «трудно сказать» означало нежелание давать обещания.
Юй Жуй больше не спрашивала. Она знала, что получить от Лян Цай обещание труднее, чем подняться на небо. То, что он хотел сделать, он делал без лишних слов, а того, что не хотел или не мог, не добьёшься, сколько ни требуй.
Он жил в этом мире, и у него были свои обстоятельства, которые его связывали.
— Вечно я доставляю тебе хлопоты, — напоследок сказала Юй Жуй официально.
— Значит, мы больше не сможем видеться?
— После того как мы познакомимся заново, сможем поддерживать связь, — сказала Юй Жуй. Она твёрдо решила помочь Мэн Цзе. Ей не хотелось, чтобы Юй Мэн чувствовала, будто подобрала остатки за лучшей подругой. Эту лестницу к облакам в лице Юй Мэн ей ещё предстояло использовать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
