Юй Цзя казалось, что у Лижэня в последнее время было хорошее настроение.
Она предполагала тому причины: во-первых, дочь уехала учиться за границу и сразу после поступления выиграла чемпионат по бадминтону, став местной знаменитостью ещё до начала бакалавриата.
Разумеется, следовало поблагодарить Юань Кая — это его друзья всё устроили, присмотрели и даже временно выступили в роли спарринг-партнёров, благодаря чему Сысы смогла добиться успеха. Друзья Юань Кая также во многом помогали Сысы в учёбе и жизни. В скобках — подруги.
Юй Цзя не стала расспрашивать, но интуиция подсказывала ей, что та женщина, должно быть…
Юань Кай. Иначе почему, стоило Юань Каю сказать, что Сысы — его племянница, та сразу же проявила такое рвение. Успехи Сысы, естественно, радовали Лижэня. Он гордился дочерью: у достойного отца и дочь достойная.
Во-вторых, на работе Лижэнь, казалось, перестал так сильно терзаться. Он отложил «Капитал» и теперь переключился на старинные книги, увлёкшись в последнее время дуньхуановедением. Это всегда его интересовало. Юй Цзя, филолог по образованию, знала много иероглифов, но, к сожалению, почти не могла поддержать разговор о книгах, которые любил муж — ни о прежнем «Капитале», ни о нынешнем дуньхуановедении. В Дуньхуане она не бывала, знала лишь о фэйтянь, да ещё из эссе Юй Цююя помнила о том, как иностранцы крали культурные ценности.
Супруги по-прежнему спали в разных комнатах и по-прежнему почти не разговаривали. И всё же Юй Цзя была довольна: атмосферное давление выровнялось, и небо прояснилось.
Продвигаться вперёд, шаг за шагом.
В издательстве в последнее время царила суматоха. Пришёл новый директор и развил бурную деятельность — всё издательство закрутилось в вихре перемен. Беременные и молодые матери роптали от непосильной нагрузки, несколько человек даже свалились от усталости. Таким, как Юй Цзя, находившимся в расцвете сил, приходилось брать всё на себя: посещать все собрания, а после приводить в порядок аудиозаписи. К счастью, прислали новичка, который мог ей помочь. Начальник Чжан тоже был занят. Сотрудники отдела задерживались до десяти вечера. Когда Юй Цзя возвращалась домой, Лижэнь уже спал.
Юй Цзя созвонилась с Сысы по видеосвязи. Дочь была поражена:
— Мама, время-то какое, а ты всё не спишь? Отец опять что-то затеял?
Юй Цзя не стала объяснять, лишь велела дочери быть осторожнее во всём. На следующий день она снова пошла на работу и трудилась полдня. Наконец, с делами было покончено. Получив отгул, Юй Цзя наспех проглотила несколько ложек еды и бросилась домой, чтобы отоспаться.
Проснулась она только в восемь вечера. Услышав шум снаружи, она окликнула мужа. Ди Лижэнь отозвался. Юй Цзя поспешно встала, привела себя в порядок в ванной, а когда вышла, увидела, что маленький журнальный столик перед телевизором заставлен едой: пять или шесть раскрытых пластиковых пакетов с закусками-луцай. Лижэнь попивал вино, закусывая арахисом. Он пригласил её присоединиться. Юй Цзя, польщённая таким вниманием, взяла палочки и села рядом с мужем.
Свиные уши, утиные язычки, куриные желудки, свиные ножки… Настоящая лавка готовых деликатесов. Включили телевизор, шёл выпуск «Фокус-репортажа». Лижэнь собрался налить Юй Цзя вина. Ей пришлось идти за маленькой рюмкой.
Наполнив рюмку, она спросила:
— Случилось что-то хорошее?
Лижэнь улыбнулся и промолчал. Лишь спустя мгновение произнёс:
— Начальник хочет взять меня с собой.
Юй Цзя машинально ответила:
— Хорошо, это очень хорошо. — Но когда смысл фразы дошёл до неё, она почувствовала неладное. — Куда взять?
— В Цинхай.
— Когда?
— Скоро. Это вроде временного перевода.
— Тогда мне нужно собраться. Там большая высота над уровнем моря, ты-то справишься, но всё равно придётся привыкать, — заговорила она сама с собой. — Не знаю, отпустят ли меня на работе, оформят ли это как сопровождение мужа.
Она уже начала планировать будущее.
Лижэнь перебил её с усмешкой:
— Я же не послом за границу еду, какое ещё сопровождение? Ты оставайся на своей работе, а я поеду один.
Юй Цзя замерла. В её сердце словно прогремел гром. Её снова бросают? Лижэнь хочет поехать один.
— Надолго?
— Сложно сказать. Зависит от того, сколько там проработает начальник.
— За тобой должен кто-то ухаживать, — голос её слегка дрогнул.
— Не волнуйся, организация обо мне позаботится.
— Но как же так…
— А почему нет? У тебя своя работа, у меня — своя. Зачем нам липнуть друг к другу? Мы старые супруги, о чём тут беспокоиться.
— Жить в разных местах… это нехорошо, — её лицо горело, возможно, от действия алкоголя.
— Раньше я был здесь, а вы — в столице провинции, и, по-моему, тогда всё было даже лучше, чем сейчас.
— Супруги должны быть вместе. Долгая жизнь в разлуке добром не кончится.
— Что ты имеешь в виду? Не доверяешь мне? Или не доверяешь себе? — лицо Лижэня внезапно помрачнело, он отложил палочки. — Когда Сысы уезжала, я предлагал тебе поехать с ней, ты не захотела. Мне ехать не обязательно с сопровождением, но ты настаиваешь. Почему ты всегда плывёшь против течения? Тебе и с работой всё устроили, ребёнок вырос, почему бы нам обоим не сосредоточиться на карьере несколько лет? Эти годы — самые решающие: либо вверх, либо вниз. У человека должен быть идеал, иначе ради чего жить?
— Я пытаюсь помочь тебе, а не навредить, — настойчиво и искренне проговорила Юй Цзя.
— Во время Великого похода Красной армии некоторых женщин и детей оставляли в опорных пунктах. Не потому, что не хотели брать, а потому, что не могли. Это Цинхай, высокогорье. Я еду работать, а не развлекаться. Тащить тебя с собой — значит вешать на себя обузу.
— Значит, ты уже давно считаешь меня обузой? — с горечью спросила Юй Цзя.
Лижэнь опешил. Он не ожидал от Юй Цзя таких слов.
— Да, обуза. Ты обуза, и вся твоя семья — обуза. Но я говорил себе, что должен делать то, что должно, пусть это и просто долг. Я принимаю это. Но я тоже человек, я тоже устаю, и мне нужно перевести дух.
Юй Цзя была потрясена до глубины души, но внешне оставалась спокойной.
— Я понимаю. Теперь ты поднялся, у тебя статус, положение, а я всё та же домохозяйка. Между нами пропасть.
— Что ты несёшь?! — рассердился Лижэнь. — Не выставляй меня каким-то подлым изменником! У меня на стороне никого нет, я просто хочу спокойно заниматься делом! Неужели это так трудно?!
— Разве я мешаю твоему делу?
— Как ты не понимаешь! — он занервничал. — Мы изменились, времена изменились, и обстоятельства, и люди — всё изменилось.
— Я не изменилась.
— Я изменился! Довольна?! — Он резко откинулся назад с видом человека, который готов всё бросить. — Неужели ты не чувствуешь? Во что превратилась наша жизнь? Какой в этом смысл?
— Если есть проблемы, их нужно решать, — сказала Юй Цзя. — Всё можно изменить.
— Не нужно тебе ничего менять. Ты не виновата, и я не виноват. Дочь выросла, у тебя своя свобода, у меня — своя. Нет нужды связывать друг друга по рукам и ногам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
