— Тогда пусть пока не женится. Главное — как-то его отвлечь и успокоить, — Юй Шуан попыталась найти выход. — Я тебе говорю, сейчас опасный период, он человек пожилой, слишком одинок, не ровен час, чего доброго и… — В своё время она и сама думала о самоубийстве, хотела уморить себя голодом, но потом инстинкты взяли верх, захотелось есть, и умереть не получилось. — Если есть отец, проявляй сыновний долг сейчас, чтобы потом не жалеть. — Лицо Юй Шуан приняло серьёзное выражение.
В душе Кан Луна разлилось тепло. Какая всё-таки добрая женщина. Впрочем, он понимал: поведение Юй Шуан соответствует их закону сохранения — принципу справедливости. Что-то вроде «за добро воздастся добром». Поэтому под нажимом Юй Шуан Кан Лун выразил своему отцу — пенсионеру, в прошлом кадровому работнику энергетического предприятия — желание забрать его к себе, чтобы жить вместе. Но папа Кан тут же отказался.
— Я ещё не настолько дряхлый, чтобы не мочь ходить! Если хочешь проявить сыновний долг, то лучше поскорее женись! — настаивал папа Кан. Кан Луну это совсем не понравилось. Когда он пересказал эти слова Юй Шуан, та тоже пришла в ужас. Сын всё никак не женится, а у отца за плечами уже два брака — они действительно были совершенно разными людьми. Лучше не пытаться свести их под одной крышей.
— Мой отец считает, что я — своего рода зараза.
— Какая ещё зараза? — Юй Шуан не поняла, что он имеет в виду.
Кан Лун горько усмехнулся:
— Раньше, когда я жил с мамой, он говорил, что меня «заразила» мама. Семейные люди смотрят на холостяков и видят в них какую-то заразу. Мол, мы портим общество и его идеальную семейную жизнь.
— Значит, я тоже зараза.
— Ты — да, — Кан Лун погладил её по голове.
— Раньше белые считали чёрных заразой, а мужчины — женщин.
— И сейчас так же, дискриминация женщин никуда не делась.
— Но ты ведь у меня сильная и независимая.
— Богатые смотрят на бедных как на заразу, — вздохнул Кан Лун. — В глазах богачей бедняки от рождения неряшливы, грубы, невоспитанны и не приспособлены к интеллектуальному труду.
— Богатые просто всё захватили заранее.
— Именно. Образование, целые отрасли… все виды ресурсов, — подтвердил Кан Лун.
— Неудивительно, что Гарри Поттер только к седьмой книге смог овладеть волшебством, — заметила Юй Шуан.
— В каком смысле?
— Его родители рано умерли, его воспитывали чужие люди, у него не было ресурсов.
«Надо же, как она всё ловко связывает», — подумал Кан Лун и улыбнулся:
— Нужно как следует воспитывать Чуньэр.
Муж уехал за горы, дочь — за море, и у Юй Цзя внезапно образовалась масса свободного времени. В издательстве был мёртвый сезон, дел немного, многие коллеги ушли в отпуска. Юй Цзя отдыхать не стала: она решила сэкономить дни, чтобы потом подольше побыть с дочерью. О том, чтобы навестить Лижэня, она и заикаться не смела. После отъезда Лижэнь звонил раз в неделю, спрашивал, как дела дома, и вкратце рассказывал о себе; он больше не заводил разговоров о том, чтобы уйти с пустыми руками или развестись. Юй Цзя решила, что он остыл. Она дала ему свободу, так какая теперь разница, оформлен развод или нет. И хотя они уже давно были вместе только для вида, эта видимость была крайне важна!
Она по-прежнему оставалась женой Ди Лижэня, сохраняя за собой этот статус. Не стоит недооценивать статус — он полезен. Люди ведь смотрят только на внешнее, и пока она «жена большого начальника», окружающие волей-неволей будут относиться к ней с уважением.
Лижэнь, едва прибыв на новое место, тут же отличился — говорят, спас ребёнка пастуха, совершенно случайно. В системе его представили к награде. Сотрудники издательства отреагировали мгновенно: начальник Чжан теперь постоянно улыбался Юй Цзя, работы ей давали гораздо меньше, а если она иногда не приходила, никто не задавал вопросов.
Юй Цзя чувствовала: в этот раз Лижэнь твёрдо решил добиться успеха.
И у него был для этого талант.
Перед руководством он был сдержан и исполнителен, перед простым народом — полон безграничной любви, в глазах дочери — великодушен и величественен, а для родственников его слово было законом.
Лижэнь был прекрасным актёром, вот только перед ней он играть отказывался! Впрочем, если бы ему приходилось притворяться ещё и с ней, жизнь стала бы совсем невыносимой. Но разве ей самой не было тяжело и горько?!
Зато в семье были и хорошие новости. Юй И поступил в докторантуру и к тому же нашёл себе девушку — считай, разом решил две важные проблемы. Юй Цзя велела брату привести её домой на обед.
Докторант престижного университета, физик, на два года старше Юй И, сама из Линьцю, больше всего на свете любит баранину. Юй Цзя приготовила целый казан. Однако увидев гостью вживую, Юй Цзя разочаровалась даже сильнее, чем брат. В роду Юй всегда ценилась внешняя красота, но девушка, которую привёл Юй И, оказалась с квадратным лицом, в очках и с брекетами. Кожа грубая — если не красить, могла бы без грима сыграть в сериале про дурнушек. Однако раз брат её выбрал, Юй Цзя пришлось, зажав нос, проглотить эту горькую пилюлю. Она лишь не понимала, почему Юй И бросился из одной крайности в другую: раньше для него не существовало никого, кроме Юй Жуй, а теперь он выбрал такую жену. Ей стало немного тревожно за будущие поколения семьи Юй.
Впрочем, за обедом Юй Цзя заметила, что женщина-доктор наук из Линьцю держится естественно, уверенно и открыто. И хотя ела она весьма размашисто, в целом показалась неплохой девушкой. Юй Цзя спросила её, что ей нравится в Сяо И. Та отложила баранье ребрышко и, верная научному подходу, ответила:
— Он честный и собой хорош.
Восполняет то, чего самой не хватает.
Юй Цзя внимательно присмотрелась к ней и решила, что в этой девушке, возможно, есть та самая подлинная уверенность, которой так недоставало Юй И.
Лижэнь уехал далеко. Юй Цзя нуждалась в друзьях и сама была готова проявлять участие. Она навещала Юй Шуан, заботилась о ней и о Чуньэр, расспрашивала об отношениях с Кан Луном. Как-то раз она снова накрыла стол и позвала Мэн, Жуй и Шуан. Просто девичник, без мужчин. Юй Мэн знала, что у сестры на душе, и за столом принялась её уговаривать:
— Сестра, ты сейчас такая свободная, самое время заняться чем-нибудь.
Юй Цзя выдавила улыбку:
— Чем заняться? С работы на работу. Прожигать жизнь в праздности. — Звучало пессимистично, но такова была реальность.
— Открой своё дело, найди занятие, — воодушевлённо твердила Мэн. У неё дела шли в гору: свой салон красоты, общественные должности, скоро она должна была попасть в одну федерацию. Лян Цай вовсю хлопотал, уже разослал приглашения и позвал председателя федерации на ужин.
Будущее казалось бесконечно прекрасным.
У Юй Мэн возникло иллюзорное чувство, будто жизнь только начинается — до этого она лишь теряла лучшие годы, связанные по рукам и ногам Луань Чэнъюнем.
Юй Жуй тоже была в порядке: новая работа, новая жизнь. Всё было новым. И жизнь Юй Цзя тоже была новой, вот только эта новизна напоминала хмурый, пасмурный день. У неё совсем не было сил.
Действие косметических процедур закончилось, лицо снова изменилось, постепенно возвращая свой «истинный облик»: морщины стали морщинами, обвисшие щёки — щеками. Когда опадает вся мишура, проступает истинная суть. Всё фальшивое не выдерживает проверки временем. Точно так же, как и её отношения с Лижэнем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
