Девятая глава (2)
Перед посадкой на самолёт Юй Мэн уже тайно встретилась с Синь-тайтай. Хотя семья Синь занималась многими отраслями, зарубежных инвестиций у них было немного. Тем более в Мьянме, да ещё и в такой проект. Однако Юй Мэн чувствовала, что семья Синь заинтересована. Причина была проста — большая прибыль.
С Хань Гуаном она ещё не виделась, лишь поговорила по телефону, вкратце изложив свои мысли по проекту и отношение семьи Синь. Хань Гуан не высказал своей позиции, лишь сказал, что они всё обсудят, когда она вернётся.
Стоит заметить, что Хань Гуан использовал слово обсудить. Это означало, что они уже стали партнёрами. Юй Мэн чувствовала, что это самый комфортный для неё и Хань Гуана способ сосуществования: быть не любовниками, а партнёрами. И это было хорошо. Покорение такого холодного, словно ледяная гора, любовника, как Хань Гуан, было делом крайне неблагодарным и изматывающим.
У Чжэн Юя случился приступ острой болезни. В школьном медпункте поставили диагноз: ничего серьёзного, только желтуха выглядела пугающе. Как родители, Луань Чэнъюнь и Юй Мэн тут же примчались к нему. Заодно решили обсудить и будущее детей.
Юй Мэн считала, что сыновьям пора возвращаться на родину — мало ли что ещё может случиться, пока они болтаются за границей. Луань Чэнъюнь полагал, что стоит прислушаться к желанию самих сыновей. Хаоюй был против:
— Я не вернусь. То, что Чжэн Юй заболел, не должно меня ограничивать.
Он был настроен решительно.
Он только что помирился с Хань Сицянь и не мог допустить, чтобы они вновь расстались, словно разлетающиеся в разные стороны птицы. У Юй Мэн были свои заботы, и раз сын настоявал на том, чтобы прилежно учиться за границей и делать успехи каждый день, она не стала ему препятствовать. Как только состояние Чжэн Юя немного улучшилось, Хаоюй заказал родителям билеты на самолёт, чтобы они возвращались домой.
— Ты что творишь! — отчитала Юй Мэн Хаоюя. Тот купил родителям билеты на соседние места.
Хаоюю оставалось только уговаривать её:
— Мама, вы теперь почти предпринимательница, даже отца переросли, будьте великодушнее. Ну и что, что места рядом, вы можете просто не замечать его, будто он — пустое место.
Не видеть. Полная отрешённость. Ничего не поделаешь, рейсы переполнены, пришлось брать что есть. Однако Юй Мэн потребовала, чтобы в аэропорт Хаоюй провожал её одну. Что касается Луань Чэнъюня, пусть его провожает американская любовница. Заодно оживят старые сны, ему же лучше.
Всё прошло гладко. Хаоюй вернулся за Си Цянь, они договорились погулять в Корейском квартале. Сев в машину, Си Цянь проворчала:
— Твоя мать — просто невыносимый человек.
Хаоюй посерьёзнел:
— Не смей так говорить о моей маме!
Си Цянь ответила:
— Я говорю правду. Тот, кто её любит, ей не нужен, ей обязательно надо покорить Эверест и стать мне мачехой.
Резкое торможение.
— Выходи из машины, — Хаоюй открыл перед ней дверь.
— Ты что делаешь?! — Си Цянь поплатилась за свой длинный язык.
— Выходи.
— Да ладно тебе! — Си Цянь тоже была вспыльчивой. — Да здравствует твоя мать! Твоя мать великая! Что за человек, даже шуток не понимает.
Гнев Хаоюя немного утих. Машина тронулась. Только тогда Си Цянь выплеснула всё своё негодование:
— Посмотри на себя! Разве это моя вина, что она не может стать моей матерью? Моему отцу она не нравится, он этого не хочет. Но разве не всё равно, если в будущем она станет моей свекровью? Почти та же мать.
— Твой отец тоже хорош, — пренебрежительно бросил Хаоюй.
Подумаешь, денег куча, возомнил о себе. Тьфу!
— В смысле хорош?
— Не настоящий благородный муж!
— Врёшь!
— Благородный муж не стал бы крутить роман с младшей сестрой жены.
— Останови машину! — пронзительный голос Си Цянь, казалось, проткнул небо. Хаоюй вздрогнул. Машина остановилась. Си Цянь зашагала прочь по шоссе.
— Да ладно тебе, — Хаоюй поехал следом за ней. — Я извиняюсь, давай впредь не будем обсуждать родителей.
— Извинения не приняты, — дерзко бросила Си Цянь.
Пассажирский лайнер плавно летел над облаками. Стюардесса, улыбаясь, катила тележку с едой и напитками. Луань Чэнъюнь поднял руку:
— Апельсиновый сок, пожалуйста.
Стюардесса налила стакан сока и подала ему. Затем посмотрела на Юй Мэн.
— Минеральную воду, — сказала Юй Мэн.
Стюардесса ушла. Луань Чэнъюнь с лёгкой усмешкой тихо спросил:
— С кофе завязала?
Юй Мэн закрыла глаза, откинув голову на дорожную подушку, и протяжно ответила:
— Когда рядом тот, кого видеть не хочется, незачем сохранять бодрость.
— Я могу исчезнуть, — спокойным тоном произнёс Луань Чэнъюнь.
— Исчезнуть? Откроешь дверь и выпрыгнешь? — спросила Юй Мэн.
— Может, самолёт сам упадёт.
— Типун тебе на язык! — Юй Мэн отвернулась от него. Неизвестно почему, но после развода она могла вести себя с Луань Чэнъюнем совершенно бесцеремонно. Перед ним она могла быть какой угодно: хоть базарной бабой, хоть мегерой. Они знали друг друга как облупленных, притворяться не было смысла. К тому же Юй Мэн считала, что в этом виноват сам Лао Луань — именно он пробуждал в ней всё самое неэлегантное.
Это было своего рода противостояние злу с помощью зла.
Луань Чэнъюнь заговорил почти ей в спину:
— Насчёт того проекта ветряной электростанции… советую тебе быть осмотрительнее.
Что это значило? Проект уже был запущен, и раз Луань заговорил об этом, Юй Мэн, вопреки всему, захотелось послушать его учёные речи.
— Осмотрительнее в чём? — спросила она.
— Там есть загрязнение.
Юй Мэн тут же невольно рассмеялась. Этот человек явно сошёл с ума. Загрязнение бывает от тепловых электростанций, но какое загрязнение может быть от ветряков? Это же классические рассуждения профана.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
