Ребёнок подавился рыбьей костью.
Юй Цин отчаянно вращал покрасневшими глазами и ругался на свою младшую невестку, вопрошая, чем она вообще занималась. Его жена, перепуганная, едва не плакала. Их старшая дочь Чуньэр уже вовсю ревела. Тесть и тёща наперебой давали советы: один предлагал протолкнуть кость сухим рисом, другая — вытащить пинцетом. В суматохе принесли и рис, и пинцет, но горло у ребёнка было слишком узким, и ни один из способов не подходил.
Юй Шуан стояла рядом, сгорая от беспокойства. Племянник был ей очень дорог.
— Быстро в больницу! — крикнула она, чувствуя, что вся семья просто валяет дурака.
— Дайте я попробую, — раздался голос из-за спины. Это был Кан Лун. Юй Шуан спросила, что он может сделать и неужели он способнее других. Если ребёнок подавился костью, нужно ехать в больницу. Однако Кан Лун оставался невозмутимым и попросил принести стакан холодной воды.
Юй Цин поспешно принёс воду.
Все увидели, как Кан Лун взял палочку для еды и принялся чертить на столе иероглиф «дань», что-то бормоча при каждом движении. Закончив писать, он трижды произнёс какое-то заклинание.
— Дайте выпить, — Кан Лун протянул стакан. Младшая невестка приняла его, словно святую воду, и медленно влила в рот сыну. Не помогло. Ребёнок продолжал плакать. Кан Лун не смутился и велел повторить. Начертание знака, заклятие, питьё — всё проделали в том же порядке.
О чудо! Стоило влить воду, как ребёнок перестал плакать. Вся семья была поражена и принялась нахваливать Кан Луна, называя его чудотворцем. Юй Шуан спросила, что он только что сделал. Кан Лун, заложив руки за спину, самодовольно ответил:
— Это Великий метод Девяти драконов, превращающих кости в воду.
На самом деле всё дело было в том, что холодная вода — самое безопасное средство. Если бы это не помогло, оставалось только ехать в больницу.
Юй Шуан ничего не понимала, но была впечатлена. Не тратя времени на расспросы, она наклонилась к племяннику. Младшая невестка, которая ещё минуту назад утирала слёзы, теперь сияла от радости и вовсю играла с сыном.
— Ма… — раздался короткий возглас. Звонкий и чистый.
Все замерли.
Звук повторился. Это крикнул малыш.
Это было первое слово «мама» в его жизни.
Младшая невестка сначала остолбенела, а затем её захлестнуло счастье. Старшая дочь первым делом позвала отца, а младший сын — именно маму. Её! Всё-таки сын ближе. Сын назвал её мамой! Младшая невестка разрыдалась. Девять месяцев беременности, мучительные роды, появление дитя на свет, кормление и воспитание — сколько тягот пришлось перенести.
Казалось, в это мгновение все горести растворились в одном-единственном крике. Младшая невестка прижала сына к себе, целовала его, ласкалась, и слёзы градом катились по её лицу.
Тёща, стоявшая рядом, предостерегала:
— Полегче, полегче, осторожнее с ребёнком, не дави ему на животик.
Когда они вернулись в отель, перед глазами Юй Шуан всё ещё стояла картина: младшая невестка, обнимающая сына. От слёз к смеху, а затем — к смеху сквозь слёзы. Накал чувств был подобен взрыву ядерной бомбы. В душе бушевали волны, и она долго не могла успокоиться.
Это была радость жизни. Она не зависела ни от богатства, ни от классовой принадлежности. В тот миг всё вернулось к истокам, к самой сути бытия. Юй Шуан пребывала в оцепенении. Раньше она так не любила детей, не любила мамаш с их вечными хлопотами и в своём жилом комплексе всегда обходила их стороной. Ей казалось, что это лишь обуза. Но сегодняшние слёзы и смех, этот неприкрытый, первобытный всплеск эмоций заставили её невольно задуматься.
Жизнь — это процесс, и сам опыт является её смыслом. Кто сказал, что этот ребёнок обязательно должен стать сказочно богатым? Кто решил, что он непременно обязан добиться успеха? И чья жизнь на самом деле идеальна? Век человеческий недолог, какой прок в расчётах? В конечном счёте, всё в жизни — судьба, и ничто не подвластно человеку. По-настоящему принадлежит тебе лишь этот опыт и эти воспоминания.
При этой мысли Юй Шуан ощутила тоску. Неужели она упустит подобный опыт? Неизвестно. Кажется, ещё не поздно, но она не могла решиться. Она долго сидела в забытьи, и её прежде незыблемая картина мира дала трещину.
Вошёл Кан Лун. Они с Юй Шуан жили в разных номерах — так же, как и дома, чтобы не мешать друг другу спать. Ещё по дороге от Юй Цина Кан Лун почувствовал подавленность Юй Шуан. И правда, даже его, мужчину, тронула та сцена. Младшая невестка была на несколько лет моложе неё, а уже стала матерью троих детей. А она?
О многих вещах лучше не задумываться глубоко. Стоит начать — и не избежать жалости к себе.
Он предложил ей прогуляться, сказав, что неподалёку есть сад, который стоит увидеть. Юй Шуан переоделась. На улице было холодно, так что она надела шапку. Сад оказался крошечным. Когда-то он принадлежал богатому сановнику: классический стиль Цзяннани, тонкая работа, напоминающая изысканную резьбу по кости.
Выйдя из сада, они увидели множество молодых людей, которые ждали лодку на берегу, собираясь переправиться на остров посреди реки. Кан Лун спросил, не хочет ли она тоже поехать. Юй Шуан согласилась посмотреть. Кан Лун усмехнулся, мол, неизвестно, что там. Юй Шуан бросила в ответ:
— Положимся на волю случая.
Они сели в лодку и переправились. Только на острове выяснилось, что на том берегу вечером будут запускать фейерверки. Колесо обозрения на острове было лучшим местом для наблюдения.
— Покатаемся? — спросил он её совета.
— Раз уж мы здесь, — ответила Юй Шуан. Она уже предупредила Юй Цина, что вечером не придёт. Пообедают завтра — и она уедет.
Позвонил Бай Юанькай. Он набрал номер Кан Луна. Они поздравили друг друга с Новым годом, после чего Кан Лун передал трубку Юй Шуан. Первым делом Юань Кай спросил шутливым тоном:
— Ты там нашего Лао Кана не обижаешь?
Юй Шуан не осталась в долгу:
— Только что вручила ему новогодний подарок.
Юань Кай попался на крючок и поспешил узнать, какой именно. Юй Шуан с усмешкой ответила:
— Какой? Ха-ха, как следует его отлупила!
Оба дружно рассмеялись.
Юань Кай спросил, где они сейчас.
— Ждём очереди на колесо обозрения, — сказала она.
— Решили удариться в романтику.
— А ты как? — спросила Юй Шуан.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
