— Лян Чэнь: — …
Хэ Е остался без шарфа и от холода совсем соображал туго. Посмотрев на двух своих соседей по комнате, он произнёс:
— Я не знаю, как ещё хвалить Лу Цзина. Старшая сокурсница, может, мне продемонстрировать вам, как я умею заглатывать кулак? Это он меня научил.
— Лян Чэнь: — …
Лу Цзин наконец не выдержал:
— Умоляю вас, замолчите.
Если они продолжат в том же духе, Лян Чэнь, чего доброго, решит, что он каждый день живёт с кучкой сумасшедших.
Лян Чэнь улыбнулась, но эта улыбка выглядела лишь вежливой. Она сказала:
— Твои соседи очень интересные.
Лу Цзин наступил на камень под ногами и согласно хмыкнул.
Чжоу Чжоу, услышав это со стороны, закрыл лицо руками и произнёс:
— Она только что назвала меня интересным? Я ведь не ослышался?
Двое других не ответили, жадно следя за каждым движением пары перед ними.
— Ты сегодня ходил подавать резюме? — спросила Лян Чэнь. — Что, ищешь работу?
Лу Цзин не сразу подтвердил это, а сказал:
— Я поступил импульсивно.
Лян Чэнь ответила:
— Да, это было импульсивно.
Он знал, что в вопросе отъезда за границу Лян Чэнь определённо поддержит его и не станет удерживать.
Минутное молчание дало Лу Цзину время успокоиться.
Долгий бег изнурил его, но в этот момент в его сердце внезапно зародилось безграничное мужество.
Он поднял руки и обнял Лян Чэнь. Это движение было столь внезапным, что Лян Чэнь, захваченная врасплох, оказалась крепко зажата в его объятиях.
Соседи по комнате испугались ещё сильнее и с воплями отвернулись, закрывая лица руками.
Лу Цзин просто обнимал её и молчал; весь шквал его чувств был заключён в этом тёплом объятии.
К счастью, она не отвергла эти объятия.
Если слова человека лишены силы, то эмоции, которые он излучает, способны убеждать.
В лунном свете Лян Чэнь ясно видела лицо Лу Цзина. После нескольких дней разлуки его взгляд стал намного спокойнее.
Лян Чэнь позвала:
— Лу Цзин.
Лу Цзин тихо ответил:
— Я здесь.
— Лян Чэнь: — Когда я становлюсь занята, я летаю от южного неба до северной земли — и иногда цветы дома засыхают.
— Лу Цзин: — Угу.
— Лян Чэнь: — Каждый праздник — это как раз те дни, когда я обязана выступать. Будь то Чуньцзе или Новый год, у меня нет возможности отмечать праздники.
— Лу Цзин: — Я знаю.
— Лян Чэнь: — Иногда вокруг поднимается шумиха, которая задевает и тех, кто рядом. Когда у людей языки становятся ядовитыми, они ругают даже мою семью. Возможно, однажды это сильно коснётся и тебя.
Значит, и она не была столь рациональной.
Она даже не знала, как на Лу Цзине отразится, если их отношения будут преданы огласке.
Это был неоспоримый факт: она видела слишком много друзей из круга шоу-бизнеса, которые после огласки отношений подвергались — оба или один из них — беспочвенным оскорблениям.
Без причины — просто фанаты были недовольны или же кто-то был просто-напросто злым.
Лян Чэнь никогда не могла гарантировать, что Лу Цзин не столкнётся с тем же самым; более того, до сих пор она даже не помышляла о публичном признании.
На самом деле, в ней тоже жил эгоизм, она не была такой уж идеальной.
У Лу Цзина кольнуло в груди.
— В будущем это не то, о чём тебе стоит беспокоиться.
То, что она дала ему, он вернёт сторицей.
Услышав это, Лян Чэнь глубоко вздохнула и, наконец, подняла руки, чтобы обнять Лу Цзина.
В этом знакомом кампусе Лян Чэнь шестилетней давности наверняка и помыслить не могла, что однажды сможет так спокойно принять несовершенство другого человека.
— Ладно, я пошла домой, — Лян Чэнь отстранилась от него. — Возвращайся, прими душ и ложись спать, не простудись.
Уголки губ Лу Цзина расплылись в улыбке, которую он не мог сдержать.
— Я провожу тебя до выхода.
Лян Чэнь надела маску и с беспомощным видом посмотрела на редких прохожих в кампусе.
— Не нужно, я выйду сама, потихоньку.
И Лян Чэнь вернула куртку Лу Цзину, но тот не взял:
— Я скоро буду в общежитии, оставь на себе.
Лян Чэнь посмотрела на него — ему и правда было не холодно, он словно весь горел.
— Тогда этот шарф… — Лян Чэнь повернулась к Хэ Е, сняла шарф и протянула ему. — Спасибо тебе.
Хэ Е с трепетом принял его и, глядя на шарф в своих руках, спросил:
— Подскажите, я могу выставить его на аукцион?
— Лу Цзин: — …
— Поскорее иди домой, — сказал Лу Цзин. — Не обращай на них внимания.
Лян Чэнь всё же улыбнулась Хэ Е:
— Если кто-то поверит, можешь выставлять на аукцион.
Не успела она пройти и нескольких шагов, как сзади снова повеяло теплом.
Лу Цзин обнял её со спины, крепко обхватив руками за талию, и прижался подбородком к её макушке.
Лу Цзин ничего не сказал, но она почувствовала, что его дыхание постепенно выровнялось.
После ухода Лян Чэнь вся четвёрка направилась в общежитие.
За исключением Лу Цзина, походка остальных троих была нетвёрдой.
— Вы что, съели пилюли смерти в полшага? — Лу Цзин обернулся к ним.
Чжоу Чжоу не просто съел пилюли смерти в полшага, он словно до дна осушил чашу с красным журавлиным гребнем.
— Тот… Цзин-гэгэ… у меня к тебе просьба.
Лу Цзин шёл впереди лёгким шагом.
— Ты не мог бы меня научить? — спросил Чжоу Чжоу.
Лу Цзин не понял, что тот имеет в виду:
— Чему?
Чжоу Чжоу с серьёзным лицом произнёс:
— Мне… очень нравится Фань Бинбин. Ты не мог бы научить меня, как её добиться?
— Лу Цзин: — …
Хэ Е подошёл ближе и сказал:
— На самом деле… мне уже давно нравится Лю Ифэй…
— Лу Цзин: — …
Лю Эр моргнул:
— У меня… у меня есть девушка, но моему брату нравится Гао Юаньюань. Может, посмотришь, есть ли способ подкопать угол стены?
— Лу Цзин: — … Проваливайте.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
