У Чжан Дэсю тоже не было постоянной работы. В те годы, когда завод огнеупорных материалов всё никак не объявляли банкротом, он перебивался случайными заработками на улице. А тут ещё с доченькой такое случилось — как ни экономь, а на одну еду, нужды и лекарства, даже если больше ничего не покупать, уходит больше трёх тысяч юаней в месяц.
Ай Сань подошёл к нему и предложил:
— Брат, я вижу, ты целыми днями в стационаре пропадаешь, новости узнаёшь первым. К тому же тебе сейчас тяжело, денег не хватает, вот я и решил подкинуть тебе дельце. Если кто умрёт, не мог бы ты подсуетиться и перехватить заказ для меня? Чтобы мне самому сюда постоянно не бегать. Я сейчас расширяю бизнес, в основном ориентируюсь на Шэньян. В будущем придётся каждый день мотаться в Шэньян, в больницу Шэнцзин и при университетской клинике, да ещё налаживать связи с крематорием Вэньгуаньтунь, чтобы перетянуть весь этот комплекс похоронных услуг в Шэньян. Шэньян всё-таки столица провинции, богатых людей много, не то что в Фушуне — затеешь крупное дело, а они за восемнадцать тысяч жмутся. В Шэньяне любой заказ начинается от двадцати тысяч, а средняя цена — тридцать. Но Фушунь — наша база, старые дела бросать нельзя. Моя доченька Ай Чэнь в будущем будет заправлять здесь, так что будешь работать с ней.
Чжан Дэсю услышал это и подумал, что предложение стоящее. Он спросил:
— А чем твоя доченька сейчас занята? Она же и так тебе всё время в этом деле помогала.
Ай Сань с гордостью ответил:
— Моя доченька сообразительнее меня. Она хочет открыть кейтеринг «Собрание по делам похорон». Говорит, нужно объединить все этапы и создать производственную цепочку. Сколько заработаешь на одном обмывании да ведении церемоний? Это же тяжёлый физический труд за копейки. А если взять на себя всё питание при организации похорон «под ключ», представляешь, сколько за год набежит?
Жена Чжан Дэсю, Доу Липин, тоже вышла из палаты. Услышав только половину, она сразу поняла, что дело интересное. Бедняки, когда доходят до определённой черты, на любую возможность заработать смотрят с блеском в глазах. У Доу Липин глаза загорались, даже когда она видела в палате пустую пластиковую бутылку или картонку. Она даже умоляла Чэ Минмин отдавать ей медицинские отходы от капельниц — сколько можно выручить, если сдавать это на вес? Чэ Минмин ужаснулась и сказала:
— Сестрица, вот это я тебе точно дать не посмею. А пластиковые бутылки из-под колы и спрайта, что мы в больнице пьём, — бери сколько хочешь.
Услышав, что у Ай Саня есть работа, Доу Липин ощутила прилив присущего пролетариату боевого задора и спросила:
— Старший брат, сколько в месяц?
Ай Сань ответил:
— Тысяча юаней в месяц оклада, и по пятьсот за каждый заказ.
Пока Чжан Дэсю всё ещё прикидывал в уме, Доу Липин тут же согласилась. Проводив Ай Саня, она напустилась на мужа:
— Чего ты там ещё считаешь? Знаешь, сколько людей в день из этой больницы выносят? Чего тут сомневаться?
Первый пик миграции в Фушунь пришёлся на период советской помощи Китаю. Из ста пятидесяти шести проектов восемь находились в Фушуне, плюс ещё сто восемнадцать вспомогательных заводов и шахт. За несколько лет в Фушунь приехало более миллиона человек. Те люди прибывали двадцати-тридцатилетними, а сейчас им уже по семьдесят-восемьдесят. Человеческая жизнь угасает крайне быстро: в старых рабочих микрорайонах каждую неделю то тут, то там ставят поминальные шатры.
Чжан Дэсю всё никак не мог решиться:
— Да получится ли? Если торчать здесь целыми днями, а заказов вдруг не будет, на что ребёнка кормить, лекарства покупать?
Доу Липин отрезала:
— Это отличный бизнес, ходовой товар, уходит быстрее, чем минералка или сигареты с выпивкой. С минералки какая прибыль? Пять фэней. С сигарет? Один фэнь. С водки? Три фэня. А тут какая маржа? Сплошная выгода! Ты когда-нибудь видел, чтобы на похоронах торговались? А что, оптовую скидку захотят? Решат сразу несколько урн с прахом прикупить?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
