Ликуют небеса, радуется император – Глава 132

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Заметив, что при упоминании Ди Фэна голос министра заметно дрогнул, Цзэн Шэньшан вскинула на него глаза. Он отвернул лицо к окну; пальцы его сминали шёлк халата, и разглядеть выражение его лица в полумраке было невозможно.

В голове её промелькнула внезапная мысль:

— Но если государыня желает избавить генерала Ди Фэна от непосильного бремени, почему бы просто не направить северные полки сразу в Южное Ху? Зачем нападать на Тяньвань, вынуждая их отозвать подмогу?..

— Если Тайшуй двинет армию на юг, Тяньвань непременно преградит путь. Чем пробиваться сквозь заслоны к землям Ху, куда быстрее нанести прямой удар по самому Тяньваню. — Шэнь Учэнь повернул голову; в его глазах вспыхнул обжигающий огонь: — Неужели за всю дорогу ты не способна говорить со мной ни о чём, кроме государственных дел?

У неё вертелись на языке новые вопросы, но под напором этого взгляда и жарких речей мысли спутались в безнадёжный клубок. Она замялась:

— Я…

Шэнь Учэнь наклонился ближе, поднял ладонь и коснулся её подбородка:

— Я уезжаю в Северное Цзянь. Неужели тебе нечего сказать мне на прощание?

Лицо Цзэн Шэньшан мгновенно вспыхнуло огнём. Сбив его руку ладонью, она почувствовала, как бешено забилось сердце в груди. Стиснув зубы, она отчеканила:

— Господин Шэнь, извольте соблюдать приличия! Мы с вами служим при одном дворе, и в будущем…

Тело Шэнь Учэня на миг застыло; он отстранился:

— Боишься, что я стану помехой на твоём чиновничьем поприще?

Цзэн Шэньшан твёрдо кивнула:

— Да. — Не желая больше смотреть на него, она протянула руку к пологу экипажа и крикнула вознице: — Стой! — Затем, повернувшись к министру спиной, бросила: — Я… дойду сама.

Повозка резко затормозила. Не дожидаясь полной остановки, девушка поспешила спрыгнуть на мостовую, но в следующее мгновение сильные руки властно обхватили её за талию, втягивая обратно в темноту экипажа.

Занавесь с шелестом опустилась. Сзади прижалась горячая мужская грудь, и над самым ухом раздался его глухой, обжигающий шёпот:

— Я уезжаю и не знаю, доведётся ли мне вернуться живым и невредимым… Твои слова я считаю несказанными. Если к моему возвращению ты будешь думать так же — повторишь мне всё это в лицо сама!

Услышав слова «вернуться живым и невредимым», Цзэн Шэньшан почувствовала, как бешено колотившееся сердце вдруг пропустило удар. В груди разлилась незнакомая, щемящая горечь, порождая холодный водоворот смятения.

Руки Шэнь Учэня сжались крепче, прижимая её спиной к себе. Наклонившись, он коснулся губами её правой щеки, и в голосе его прозвучала едва уловимая насмешливая нежность:

— Растрёпанная и неприкаянная… но я не побрезгую…

Сердце её тяжело ухнуло вниз; морок рассеялся, сменившись бешеной яростью. С силой выбросив локоть назад, она яростно выдохнула:

— До чего же ты бесстыден! Как ты… — Локоть не достиг цели, слова оборвались на полуслове, а тело мгновенно окаменело, она не могла пошевелиться и лишилась дара речи.

Его широкая ладонь неведомо в какой миг легла ей на грудь, накрыв ткань платья.

Кровь в её жилах застыла в единое мгновение. Студёный холод поднялся от низа живота ко всем членам, но в глубине сердца вспыхнула яростная искра, растапливая леденящее оцепенение; дыхание перехватило.

Этот человек…

Кто смел утверждать, будто он благороден, неподкупен и безупречно учтив?!

С трудом совладав с чувствами, она сделала два судорожных вдоха, изо всех сил ударила каблуком назад по его ноге и, едва его хватка ослабла, молниеносно развернулась и наотмашь влепила ему звонкую пощёчину!

Вложив в удар всю свою ярость, она оставила на его щеке чёткий след четырёх алеющих пальцев.

Шэнь Учэнь даже не шелохнулся. Чуть прищурившись, он смотрел на неё, и на его губах медленно, едва заметно проступила улыбка:

— Я проявил опрометчивость.

«Опрометчивость»?!

Цзэн Шэньшан задыхалась от гнева. Видя, что он словно не чувствует боли, и глядя на эту двусмысленную улыбку, она прониклась к нему ещё большей ненавистью:

— Ты… ты просто бесстыдник!

— Хм. — Он наконец поднял руку, коснулся левой щеки, скривил губы и тихо втянул воздух: — Хорошо хоть, перед отъездом мне не нужно являться во дворец и ведомства, иначе не с чем было бы показаться на глаза людям.

Цзэн Шэньшан торопливо поправила платье, смахнула ладонью румянец со щёк и, дрожа от ярости, бросила:

— Отправляйся в своё Северное Цзянь — и лучше бы тебе никогда не возвращаться!

Улыбка медленно сползла с лица Шэнь Учэня; свет в глазах застыл ледяной коркой:

— От чистого сердца говоришь?

— Разумеется, от чистого сердца! — холодно усмехнулась она. — Я никогда не умела кривить душой и терпеть не могу лицемеров! Не думай, господин министр, будто все вокруг столь же двуличны, как ты…

Он больше не произнёс ни слова. Потемнев лицом, он лишь молча смотрел на неё тяжёлым, немигающим взглядом.

С трудом сдерживая клокочущую ярость, она бросила на него последний взгляд:

— Не воображай, будто все женщины в Поднебесной одинаковы! — С этими словами она откинула занавесь, спрыгнула с повозки и побежала прочь, ни разу не оглянувшись.

Слуга поместья Шэнь стоял снаружи ни жив ни мёртв от изумления. Заглянув в повозку, он робко пролепетал:

— Господин… вы…

Шэнь Учэнь промолчал. Позволив пологу опуститься, он опустил глаза, шевельнул пальцами, коснулся горящего следа от удара на левой щеке и едва слышно вздохнул.

Считай он её обычной женщиной, разве посмел бы поступить подобным образом?

С той самой минуты, как он встретил её, разве мог он думать, будто все женщины в мире одинаковы?

Экипаж вновь тронулся в путь. В воздухе повозки всё ещё витал её запах — свежий аромат влажной травы и земли после дождя, полный неукротимой жизни и несгибаемой твёрдости.

В ушах министра внезапно эхом отозвались холодные слова, которые Ин Хуань когда-то бросила ему в зале Цзинхуань: «Надеюсь лишь, что настанет день, и ты не окажешься в том же положении, что и я…»

Он резко прикрыл глаза, крепко сцепив пальцы.

Суждено встретить, но не суждено обрести?..

…Вот, значит, каково это на вкус.


В двенадцатый год эпохи Дали, в двадцать седьмой день третьего весеннего месяца, государыня назначила министра общественных работ и учёного мужа Шэнь Учэня полномочным послом в государство Северное Цзянь для совещания о государственных делах. Дворцовые сановники не посмели перечить.

В третий день четвёртого месяца из посольского ведомства прибыла весть: помощник главы Палаты обрядов государства Еци Гу Цинь выехал с посольством в Северное Цзянь. В шестой день того же месяца Военный совет доложил: Ци-ван Южного Ху, Шао Цзинда, во главе столичных полков двинулся на юг, миновал заставу Цзяньмэн и вплотную подступил к Шоучжоу.


Ночной ветер на кургане Цивандунь пронизывал до костей.

В начале четвёртого месяца в землях Южного Ху буйно зеленели травы и звенели птичьи трели. Днём солнце заливало холмы золотым сиянием, но с наступлением ночи холод опускался внезапно, и стоило подняться ветру, как воздух становился морозным, точно в исходе зимы.

Колебались зыбкие тени ветвей; сосны на склонах замерли в неестественной, настороженной тишине. Холодный свет луны скользил по листве, смутно выхватывая из темноты бесчисленные ряды всадников, укрывшихся в лесной чаще.

Боевые кони держали в зубах деревянные удила, сдерживая ржание; воронёные железные доспехи полностью растворялись во мраке ночи. Воины сняли со шлемов цветные султаны и замерли с взведёнными самострелами в руках, неподвижно припав к конским гривам. Не отрывая глаз от узкой дороги под обрывом, каждый из них ждал лишь одного — знака к смертельному броску.


Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы