Когда караульный подвел ему коня, Ди Фэн почувствовал, как уголки глаз саднит острой, ледяной болью от замерзших слез.
Вскочив в седло, он развернул скакуна, бросил последний долгий взгляд на темнеющие вдали кроны парковых деревьев, резко опустил поводья и во весь опор помчался к городским воротам.
Ночь сделалась чернильно-черной. Подгоняя коня ударами плети, Ди Фэн с тревогой осознавал, что безнадежно опаздывает.
Едва он доскакал до помоста для спешивания у поперечных ворот Сюаньхэ на Императорской улице и натянул поводья, как навстречу ему скорым шагом поспешил дворцовый служитель в желтом одеянии. Почтительно склонившись, он произнес:
— По особому высочайшему указу государыни великому генералу дозволено следовать верхом вглубь Запретного города без спешивания!
Ди Фэн на миг замер, но все же соскочил на землю и спросил:
— Государыня уже прибыла?
Служитель кивнул:
— Государыня и сановники уже вошли в зал и ожидают великого генерала.
Ди Фэн без лишних слов бросил поводья служителю и широким шагом зашагал по плитам Императорской улицы. Миновав правые боковые ворота — Юэ, он в сопровождении дворцовой стражи направился к залу Минхун.
У входа в зал он снял тяжелые боевые доспехи и облачился в заранее приготовленный для него парадный черный халат из тонкого шелка с вышитыми парящими орлами на верблюжьей подкладке, после чего поднялся по широким мраморным ступеням.
В зале Минхун царило ослепительное сияние сотен свечей. Весь зал был заполнен высшими сановниками. Едва Ди Фэн переступил порог, присутствующие поднялись со своих мест, и по рядам прокатился ровный, благоговейный шепот:
— Великий генерал…
На высоком помосте во главе зала стояли два трона под золотыми драконьими балдахинами, украшенными рельефными фигурами безрогих драконов.
Ин Хуань облачилась в парадное алое платье с золотым шитьем; в ее высокой прическе сияла нефритовая шпилька, а глаза горели ярче дворцовых светильников. Глядя, как он мерно приближается по центральному проходу, она чувствовала, как грудь ее наполняет обжигающая, трепетная волна тепла.
Остановившись в десяти шагах, Ди Фэн поднял на нее глаза. Взгляд его невольно скользнул к сидевшему рядом мужчине, и сердце полководца обожгло горькой, ноющей болью. Он уже приготовился преклонить колени для совершения церемониального поклона, но ноги словно одеревeнeли.
— Генерал Ди, оставьте церемонии, — первой нарушила молчание Ин Хуань. На ее губах расцвела теплая улыбка. Взмахом широкого рукава она указала вниз: — Прошу занять свое место.
Слева от помоста, впереди всех рядов сановников, стоял одинокий, покрытый черным лаком стол с резными цилинями, ожидавший своего почетного гостя.
Ди Фэн удивился:
— Государыня, покорный слуга не смеет…
Ин Хуань слегка подалась вперед, и в ее глазах блеснула ласковая твердость:
— Садитесь, не смущайтесь.
— Благодарю государыню за великую милость, — генерал отступил на несколько шагов, подошел к столу с цилинями и медленно опустился на сиденье.
Лишь тогда сановники вернулись на свои места. Под сводами зала зазвучала придворная музыка. Дворцовые девушки с пурпурными повязками внесли изящные кувшины для вина; на столах зазвенели нефритовые чаши, наполнившись чистым, прозрачным хмельным напитком.
Ин Хуань лично подняла чашу, провозгласив три прославления в честь великих побед Ди Фэна, после чего милостиво повелела чиновникам наслаждаться пиром без чинов и церемоний.
Нин Мо в белом шелковом платье с темной шпилькой в волосах восседал рядом с Ин Хуань. Их кресла стояли вплотную друг к другу, края шелковых одеяний соприкасались, являя картину совершенного супружеского согласия.
Краем глаза заметив, как Нин Мо бережно накрыл ладонь Ин Хуань своей рукой, Ди Фэн ощутил, как горечь подступает к самому горлу. Не выпуская нефритовой чаши из пальцев, он пил одну чашу за другой в полном одиночестве, чувствуя, как горят мочки ушей.
Зеленый керамический кувшин мерно покачивался в чаше с горячей водой в форме лотоса, изысканные блюда источали дивный аромат, но полководец не притронулся ни к одному из них.
— Если осушишь столько вина сейчас, как предстанешь перед государыней после пира? — раздался рядом негромкий голос, и кто-то слегка толкнул его в плечо.
Ди Фэн повернул голову и с удивлением увидел, что Шэнь Учэнь уже опустился на соседнее сиденье. Генерал приподнял бровь:
— Ты?.. — Он скользнул взглядом по рядам напротив: — Сановники Трех палат и Шести ведомств сидят там. С чего это ты в одиночку перебрался сюда? Где это видано?
Шэнь Учэнь перехватил кубок из его руки и с усмешкой отозвался:
— Сама государыня велела забыть о церемониях. К тому же о нашей дружбе при дворе знает каждый от мала до велика.
Ди Фэн позволил ему забрать вино и не стал возражать, прекрасно понимая, что советник заметил его душевную муку и пришел разделить с ним это бремя. От этого понимания на душе стало лишь горше.
Шэнь Учэнь тоже почти не ел. Серебряные палочки коснулись блюд лишь пару раз, после чего он отложил их в сторону и устремил долгий, немигающий взгляд в сторону дальнего угла боковой галереи.
Заметив, что советник долго хранит молчание и смотрит в одну точку, Ди Фэн из любопытства повернулся и проследил за направлением его взгляда.
Перед шелковыми пологами боковой галереи за малыми столами сидели чиновники шестого ранга и ниже. Несмотря на скромные чины, все они пользовались особым доверием государыни, иначе не удостоились бы чести присутствовать на триумфальном пиру.
Среди них выделялся молодой сановник в алом служебном платье. Фигура его была хрупкой и стройной, черты лица отличались редкой утонченностью, а живые темные глаза так и лучились умом. Беседуя с соседями, он держался живо и уверенно, в нем с первого взгляда угадывался человек глубоких дарований.
Разглядев юношу, Ди Фэн вновь перевел взгляд на Шэнь Учэня. Заметив, что на губах советника играет мягкая улыбка, а взгляд неотрывно следует за каждым движением незнакомца, генерал тихо кашлянул и вполголоса спросил:
— С каких это пор… ты стал питать интерес к мужчинам?
Шэнь Учэнь вздрогнул, возвращаясь к действительности. На его щеках выступил легкий румянец, и он сердито сверкнул глазами на полководца:
— Что за вздор ты несешь!
Ди Фэн чуть приподнял подбородок, указав в сторону галереи:
— Тогда почему ты не сводишь с него глаз? Да, лицом он пригож куда больше обычных мужей, но не до такой же степени, чтобы ты…
Шэнь Учэнь отвел взгляд и потянулся к кувшину с вином, торопливо оборвав его:
— Сегодня не время для таких речей. Как-нибудь в другой день расскажу все без утайки.
Ди Фэн вскинул брови еще выше, ему прежде не доводилось видеть, чтобы красноречивый Шэнь Учэнь так терялся и запинался на полуслове. Он вновь бросил взгляд в сторону галереи как раз в то мгновение, когда молодой чиновник украдкой взглянул в их сторону. Встретившись глазами с генералом, юноша испуганно моргнул, в замешательстве отвел глаза и больше ни разу не повернул головы к их столу.
Цзэн Шэньшан сидела за своим столом, понурив голову и судорожно сжав кулаки. Ладони ее взмокли от волнения.
Шэнь Учэнь так бесстыдно и открыто буравил ее взглядом, что она не смела даже поднять глаз. Стоило ему наконец отвернуться, как она украдкой бросила ответный взгляд и тут же натолкнулась на цепкий, испытующий взгляд Ди Фэна!
Как тут было не испугаться?
Она чувствовала себя воровкой, застигнутой на месте преступления, более всего на свете она страшилась, что кто-то раскроет ту тайную, сложную нить чувств, что связывала ее с Шэнь Учэнем.
Ратным величием Ди Фэна она восхищалась с давних пор, но прежде из-за низкого чина никогда не видела полководца вблизи. Сегодня, благодаря высочайшей милости оказавшись в тронной зале, она была взволнована сильнее всех.
Она знала о глубокой дружбе Шэнь Учэня и Ди Фэна, но никак не могла постичь, как утонченный книжник мог стать названым братом столь грозного воителя.
Лишь увидев их сегодня сидящими плечом к плечу, она воочию поняла, сколь прекрасно гармонируют высокое просвещение и несокрушимая воинская доблесть, являя истинное величие благородных мужей без оглядки на различие в доспехах и шелках.
После семи поднятых чаш Ин Хуань и Нин Мо первыми покинули пир. Вскоре за ними из зала удалился и Ди Фэн. Остальные сановники продолжали весело беседовать; музыка не смолкала, пиршество шло своим чередом.
Война не знала передышки, и столь радостные празднества выпадали нечасто.
Цзэн Шэньшан нервно повертела в пальцах чашу вина, украдкой взглянула на Шэнь Учэня и, заметив, что он увлечен беседой с сослуживцем, тихо поднялась со своего места и вдоль левой колоннады галереи бесшумно выскользнула из зала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.