Хэ Си медленно опустил веки и вновь открыл глаза. Металл шпильки уже согрелся в его кулаке, однако он продолжал хранить молчание.
Ди Фэн не мог больше ждать: тревога жгла ему сердце, и он спросил напрямик:
— Каковы истинные намерения государя?
Хэ Си посмотрел на него, и взгляд его стал темнее ночи:
— Я не отведу войска.
Услышав эти слова, Ди Фэн похолодел; всё его тело одеревенело.
Всё-таки сбылся худший из исходов.
Казалось, из него вынули душу. С неимоверным усилием он выдавил:
— Если так, нам суждено сойтись лишь на поле брани!
Хэ Си не проронил ни слова. Внезапно взмахнув рукой, он метнул шпильку: серебристая черта прочертила воздух, и остриё намертво вонзилось в висевшую на стене шатра карту дислокации армий пяти царств.
Ди Фэн невольно проследил взглядом за броском: шпилька пробила ткань ровно на месте пограничной твердыни Тайшуя — города Линькана.
В груди генерала лишь прибавилось недоумения.
Широкий рукав Хэ Си плавно опустился, пальцы императора слегка шевельнулись:
— Как по-твоему, каковы ныне шансы Тайшуя на победу?
Кровь ударила Ди Фэну в виски:
— Меньше двух десятых.
Уголок губ Хэ Си приподнялся:
— Даже если Еци отведет конницу, Тайшуй не выстоит перед напором мятежников на севере и тяжестью армий трех царств со всех остальных сторон.
Ди Фэн понимал справедливость этих речей, однако слышать приговор своей родине из его уст было невыносимо. Он процедил сквозь зубы:
— Государю нет нужды оправдывать собственную алчность…
Хэ Си пропустил упрек мимо ушей. Сделав шаг к карте, он указал рукой на север:
— Линь Фэннань повел сто восемьдесят тысяч тайшуйских императорских воинов к заставе Цзялин. Сейчас под его началом едва наберется сто шестьдесят тысяч, а день подавления бунта теряется в тумане. Сто тысяч воинов Северного Цзяня стоят станом у заставы Юньгу; стоит им прорвать рубежи Тайшуя, как войско Линь Фэннаня окажется зажато меж двух огней. Его гибель станет делом считанных дней, и ему останется лишь молить о подмоге с юга. Юй Хун ни за что не оставит соратника погибать и непременно отведет часть сил на север для отражения цзяньцев. Тогда на юге останется один Гун Миндэ, и ему придется в одиночку противостоять двумстам тысячам объединенного войска Центрального Тяньваня и Южного Ху. Исход предрешен заранее. Генерал Ди, отступит ли Еци или нет — Тайшуй ждет неминуемый разгром.
Глаза Ди Фэна налились кровью, лицо потемнело; стиснув челюсти так, что скрипнули зубы, он лишь выговорил:
— Пусть так! Но я буду биться с врагами до последней капли крови!
Хэ Си повернул к нему голову:
— Достойная похвалы доблесть. Когда генерал Ди падет в бою, твой посмертный титул непременно будет пышным.
Вновь эти ядовитые речи, исполненные неприкрытой насмешки! Такое оскорбление не вынес бы ни один воин под небесами!
Кровь хлынула в голову Ди Фэна. В эту секунду он жаждал лишь одного — броситься вперед и голыми руками задушить этого человека прямо посреди шатра. И пусть тогда придется заплатить собственной жизнью, пусть держава Еци всей мощью обрушится на Тайшуй — ему было уже все равно!
Но посреди этой слепящей ярости до его слуха долетел тихий, ровный голос Хэ Си:
— Я могу сделать так, чтобы Тайшуй избежал поражения.
В голове Ди Фэна загудело, словно от удара в колокол. Не веря собственным ушам и позабыв о всяком чинопочитании, он шагнул вперед, сбивчиво выпалив:
— Что вы сказали?!
Хэ Си смерил его спокойным взглядом:
— У меня есть замысел, способный спасти Тайшуй от гибели. Вопрос лишь в том, согласится ли генерал Ди содействовать мне?
Остывающая было кровь генерала вскипела с новой силой:
— Если это поможет отбросить армии трех царств, я готов пойти на все, чего бы это ни стоило!
В глазах Хэ Си блеснул хищный холод. Подняв руку, он одним движением выдернул шпильку из карты; на месте Линькана осталась крошечная пробитая брешь.
Он заговорил, и голос его сочился леденящей душу стужей:
— Распахните ворота Линькана и впустите пятьдесят тысяч всадников Еци в пределы Тайшуя.
Кипящая кровь Ди Фэна в единый миг обратилась в лед. Тело пронзила острая боль, плечи мелко задрожали.
Либо слух подвел его… либо этот человек сошел с ума!
На тыльной стороне кулаков Ди Фэна вздулись синие жилы:
— Этого не будет никогда!
Хэ Си словно заранее предвидел подобный ответ. Ничуть не разгневавшись, он лишь небрежно перекатывал в пальцах жемчужную шпильку:
— А ведь только что генерал Ди клялся, что пойдет на все, лишь бы отразить натиск трех царств.
Ди Фэн едва сдерживал клокотавшую в груди ярость:
— Если пятьдесят тысяч конницы Еци ворвутся в наши земли, кто поручится за то, что они сотворят?!
Острие шпильки в руке Хэ Си опустилось на карту, слегка постукивая по знаку Линькана:
— Конница Еци войдет через эти ворота. К северу от Линькана расстилается бескрайняя речная равнина. Пятьдесят тысяч всадников стремительным броском устремятся на север и всего за одни сутки достигнут Лянчэна. В Южном Ху непременно решат, что Еци желает воспользоваться внутренней смутой в Тайшуе ради собственной наживы. Наследник престола Южного Ху Шао Юань — человек недалекий и падкий на скорую славу; он не потерпит, чтобы армия Еци опередила его и первой подошла к Суйяну. А потому он непременно двинет полки на запад, чтобы оспорить добычу.
Хэ Си с силой вдавил острие шпильки в изображение Лянчэна:
— Едва его войско приблизится, я разверну полки на восток, устрою засаду в теснине Мэнься и внезапным ударом нанесу сокрушительное поражение передовым частям Шао Юаня. В тот же миг восемьдесят тысяч императорских воинов под началом Гун Миндэ перережут пути отхода южан, сомкнув кольцо окружения вокруг всей армии Южного Ху. А ты, генерал Ди, поведешь всадников войска Фэншэн на север к заставе Пинъюй, перекрывая подходы чужим подкреплениям. Перед громкой славой генерала Ди и непобедимой мощью конницы Фэншэн Северное Цзянь и Центральное Тяньвань не посмеют опрометчиво бросить свои силы на выручку южанам.
Глаза Ди Фэна все гуще застилала багровая пелена, а Хэ Си тем временем продолжал:
— Пятьдесят тысяч всадников Еци — число небольшое, но это отборная, испытанная конница. Вместе с восемьюдесятью тысячами воинов тайшуйской южной армии вы соберете сто тридцать тысяч мечей. Ударив с лица и с тыла, вы наголову разобьете войско Шао Юаня. Стоит Еци вмешаться в эту войну, как Северное Цзянь и Центральное Тяньвань предпочтут затаиться и выжидать. А когда армия Шао Юаня будет уничтожена, кольцо тройственного союза рассыплется в прах, и северяне сами отведут полки. Отразив внешнюю угрозу, Тайшую останется лишь всеми силами подавить внутренний мятеж.
С каждым услышанным словом Ди Фэна все глубже сковывал мороз. Нательное платье под тяжелой броней промокло от холодного пота.
Этот человек… поистине безумен.
Замыслить столь неслыханное дело!
Расчет был выверен до волоска, каждая часть плана сцеплялась со следующей — несомненно, этот замысел вынашивался задолго до нынешней ночи.
Но если все обстоит так… какую же выгоду извлечет он сам?!
Верить ему нельзя, абсолютно невозможно!
Ди Фэн сжал кулаки и холодно бросил:
— Этот план действительно способен отвести беду от Тайшуя. Однако… зачем государю идти на подобное?
Хэ Си приподнял бровь:
— Если три сопредельных царства разорвут Тайшуй на куски и обогатятся за его счет, для Еци в этом не будет блага. Падение Тайшуя в будущем неизбежно обернется гибелью и для Еци. Более того, Южное Ху раз за разом тревожит мои рубежи. Я намерен воспользоваться случаем и нанести им столь сокрушительный удар, чтобы в ближайшие пять лет они не смели и помыслить о войне.
Доводы звучали безупречно. Гнев Ди Фэна слегка улегся, однако лицо оставалось мрачным:
— Но чем государь может поручиться, что конница Еци, вступив на тайшуйские земли, не нарушит данное слово?! Что, если Еци вместо помощи Тайшую объединит силы с тремя захватчиками — как быть тогда?!
В темных зрачках Хэ Си скользнул холодный отблеск, и он неторопливо произнес:
— Боюсь, у генерала Ди попросту нет иного выбора.
У Ди Фэна перехватило дыхание. Эти слова вонзились прямо в сердце, точно разящая стрела, выбив из него последние остатки сил для возражения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
