Лицо Ин Хуань пылало, налитое кровью. Отвернувшись к стене, она не смела взглянуть на него; тело била неукротимая дрожь, под его пальцами она таяла и размягчалась, подобно глине.
Одежды её были в полном беспорядке, длинные волосы рассыпались по плечам; тончайший прозрачный шёлк почти ничего не скрывал. Шелковая лента из причёски упала на пол, спутавшись со спущенной нижней юбкой.
Его торс был полностью обнажён; шёлковое нижнее платье сбилось на поясе. Белые повязки на правом плече уже пропитались пятнами свежей крови, но этот багрянец мерк перед слепящим пламенем, бушевавшим в его тёмных глазах.
За порогом ночной ветер мерно ударял в деревянные створки зала. Тело её словно разделилось надвое: одна половина леденела от сквозняка, вторая плавилась от огня. Она смотрела на него, закусив губу до крови, и буря в её сердце вздымалась всё выше.
Пламя светильников в покое то и дело металось из стороны в сторону. Лицо мужчины в косых лучах казалось высеченным из камня: резкие скулы, тонкие сжатые губы, а взгляд сверкал ярче полуночных звёзд.
Она стояла, вжатая в двери, а он нависал над ней; свет изнутри зала падал прямо на вход — пройди сейчас кто-нибудь снаружи по галерее, и сквозь бумажные переплёты всё предстало бы как на ладони…
Безумец, он поистине обезумел!
Разве подобает императору вести себя столь бесстыдно?!
Ин Хуань не могла вырваться из его хватки. По виску стекали капли горячего пота; пересохшие губы с трудом разжались:
— Пусти… Чего ты от меня хочешь?!
Пальцы Хэ Си сжались крепче, причиняя ей ощутимую боль:
— Отвечай: почему той ночью ты пощадила мою жизнь и позволила мне уйти?
Ресницы Ин Хуань мелко дрожали. Она слабо качнулась в его руках и не проронила ни слова.
Он разжал пальцы и властно погладил её грудь, сжимая нежную плоть; склонившись, он жадно прильнул к ней губами. Лишь услышав её сдавленный стон, он оторвался и хрипло выдохнул:
— Отвечай: почему ты согласилась вернуть мне народ Еци?
Ин Хуань не удержала прерывистого вздоха и в отчаянии вцепилась пальцами в его запястье, но от этого его хватка стала лишь жёстче.
Его рука опустилась ниже, решительно срывая нижние одежды:
— Говори: зачем велела Ди Фэну явиться ко мне с той жемчужной шпилькой?!
Она была не в силах остановить его руку. Закусив губу до крови, Ин Хуань чувствовала, как всё её тело охватывает нестерпимый жар, словно её бросили в бушующее пламя.
Лицо мужчины склонилось к ней вплотную; не отрывая горящего взгляда от её лица, он чувствовал её мелкую, непрерывную дрожь. Голос его звучал глухо, едва различимо:
— Говори: зачем ты пришла сюда сегодня? Почему плакала, видя мою рану?!
Тело её больше не могло выносить этой пытки. В затуманенных слезами глазах стояла влага; голос прерывался:
— Ты… спрашиваешь о том, что прекрасно знаешь сам!
Брови Хэ Си резко взметнулись; нажимая всё требовательнее, он процедил сквозь зубы:
— Я велел тебе сказать вслух!
Ин Хуань тихо всхлипнула и запрокинула голову. Рассыпавшиеся волосы разметались по плечам, но губы её сомкнулись в упрямом молчании.
Он сжал челюсти; видя её непреклонную гордость, он вскипел слепым гневом и пальцами резко проник внутрь её естества.
Оно оказалось обжигающим и нестерпимо узким — преграда была настолько тесна, что пальцы едва могли продвинуться вперёд, скованные непреодолимой болью.
Она… была девственна и нетронута!
Тонкие губы Хэ Си приоткрылись; лицо исказило немое потрясение. Резко отдёрнув руку, он замер — его пальцы неудержимо дрожали.
Грубые подушечки пальцев, покрытые мозолями от меча, поцарапали её, причинив острую боль.
Ин Хуань глухо вскрикнула от муки. Не помня себя, она изо всех сил вцепилась ногтями в его правое плечо, впиваясь в белые повязки.
Кровь хлынула сквозь ткань, мгновенно окрасив полотно в зловещий багрянец.
Хэ Си тоже пронзила дикая боль. Он выпустил её и отшатнулся на шаг назад; зубы сжались до скрежета, брови сошлись на переносице, на сжатых кулаках вздулись вены, а по телу градом катился холодный пот.
Ноги Ин Хуань подкосились. Сползая спиной по двери, она опустилась на пол; тело продолжало мелко подрагивать, но резкая боль постепенно стихала.
Хэ Си смотрел на неё сверху вниз, позабыв о собственной ране, и лицо его всё ещё хранило печать неописуемого изумления:
— Ты…
Она молчала, потрясённая случившимся не меньше него. Торопливо подобрав сбившиеся одежды, она поднялась, опираясь о стену, и встретила его потемневший взгляд, не зная, что сказать.
Хэ Си оцепенел. Плечо жгло как в огне, но он не мог отвести взгляда от женщины перед собой.
В душе бушевал водоворот противоречивых чувств, лишая мыслей. Она…
Весь мир твердил, будто государыня Тайшуя питает слабость к мужской красоте и держит во дворце бесчисленных наложников.
В ту ночь в беседке она прижималась к нему всем телом и сама дерзко прикоснулась к его губам…
Но сейчас…
Его пальцы медленно сжались: то ощущение невозможно было подделать!
Изумление, смятение… он не смел поверить собственным чувствам!
Как такое возможно? Как это могло быть правдой?!
Сердце жгло нестерпимым жаром. Он совершенно растерялся и впервые в жизни не находил слов перед женщиной!
Мысли Ин Хуань смешались в полнейшем хаосе; единственным желанием было выбежать за дверь и больше никогда в жизни не видеть этого человека.
Но едва она шевельнулась, чтобы повернуться, как взгляд упал на окровавленные повязки на его плече.
Ноги словно приросли к полу.
Прикрыв веки, она глубоко перевела дух, затем открыла глаза, шагнула к нему и сдавленным, дрожащим голосом произнесла:
— Сейчас я позову людей, чтобы перевязали рану. А ты… пойди приляг.
Хэ Си мгновенно перехватил её за запястье и, подавив бурю в душе, негромко произнёс:
— Хочешь, чтобы каждый встречный узнал, что я ранен?
Ин Хуань попыталась высвободить руку, но не смогла. Закусив губу, она помолчала и спросила:
— И как же… ты поступишь?
Хэ Си медленно разжал пальцы:
— Завтра вернусь в лагерь, там лекари осмотрят рану.
Она взглянула на него: лицо мужчины оставалось смертельно бледным. Мысль о том, из-за кого он получил это увечье, тяжёлым камнем легла на сердце:
— Позволь мне взглянуть.
Хэ Си не шелохнулся, лишь смотрел на неё, пока в груди поднималась сокрушительная волна.
Все эти десять лет… что в них было правдой, а что ложью? Какова она на самом деле?
И был ли он прав всё это время?..
Ин Хуань протянула руки и осторожно развязала узел на его плече. Виток за витком она стала сматывать длинные бинты, обвивавшие его грудь и торс.
Кровь с полотна испачкала её пальцы.
Его кровь осталась на её коже.
Эта кровь…
Не случись этого похода, он никогда не получил бы столь страшной раны.
В конце концов… он пострадал ради неё.
Опустив голову, Ин Хуань двигалась всё медленнее, не решаясь снять последний присохший слой ткани. Отводя взгляд, она тихо спросила:
— Это удар меча или стрела?
Хэ Си промолчал. Перехватив её руки, он сам резко сорвал окровавленное полотно, бросив его на пол.
Ин Хуань глубоко вдохнула и лишь тогда решилась поднять глаза.
Глубокий след клинка пересекал плечо и уходил наискось через всю спину.
Губы её задрожали; сделав несмелый шаг, она заглянула ему за плечо.
Приблизившись, она уловила слабый запах целебных трав — очевидно, в ставке лекари уже накладывали снадобья.
Рана затянулась коркой, но от резких движений вновь лопнула и теперь сочилась алой кровью.
Глядя на капли крови, Ин Хуань почувствовала, как кружится голова. Пальцы невольно сжались на его предплечье; совладав с собой, она глухо выдавила:
— Какое место в твоём сердце занимают Еци и твой народ?.. Как можно быть столь безрассудным?!
Сносить такую жестокую рану, и всё равно оставаться в пределах Тайшуя! В изнурительный полуденный зной облачиться в тяжёлые латы, сесть на боевого коня и вести войско лишь ради встречи с ней! Зная, что из-за раны нельзя напрягать плечо, метнуть тяжёлое копьё перед строем двух великих армий!..
Будучи императором, лично ринуться в сечу на передовой… Неужели он не задумывался, в какую пучину смуты погрузится Еци, пади он на поле брани?!
Подойдя к столику в углу покоя, она взяла шёлковый платок, смочила его в медном тазу с водой, отжала и вернулась, бережно стирая следы крови вокруг раны.
Тело Хэ Си напряглось; веки опустились, а сердце захлестнула горячая волна.
Со дня кончины матери ни одна женщина не прикасалась к его телу с такой осторожностью.
Даже деля ложе с наложницами, он никогда не позволял им проявлять подобную заботу.
Её движения были мягкими и бережными; прохладный влажный платок скользил по его спине, почти не причиняя боли.
Он медленно открыл глаза; тепло затопило грудь. Внезапно развернувшись, он крепко прижал её к себе.
Ин Хуань вздрогнула, но не посмела оттолкнуть его, боясь потревожить свежую рану. Вскинув глаза, она заметила странную перемену в его взгляде:
— Что… что с тобой?
Взгляд Хэ Си стал глубоким и тёмным:
— Я знаю, о чём ты думаешь.
Ин Хуань смотрела на него, храня молчание.
Он глухо усмехнулся:
— Этот удар меча я принял намеренно.
Ин Хуань прищурилась; губы её плотно сжались. Нарочно подставиться под клинок? Неужели он ни капли не боялся, что враг разрубит его надвое?!
Хэ Си завел её руку себе за спину:
— В тот день мы сошлись с войском Шао Юаня у горловины ущелья Мэнься. Помощник Шао Юаня бросился на меня верхом; от того удара я мог легко уклониться, но заметил, что сам Шао Юань наблюдает за схваткой в сотне шагов. Поэтому я вступил с тем человеком в бой. Срубая его с седла, я лишь чуть подался в сторону и принял лезвие на себя, а вернувшись в лагерь, велел распустить ложный слух о своей гибели. Только это и заставило Шао Юаня той же ночью пойти на штурм нашего стана — иначе как бы я сумел разбить его наголову в столь короткий срок?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
