В это время полдень уже миновал, большинство людей в обеденном навесе разошлись, остались лишь несколько молодых людей, все еще громко споривших о чем-то. Цзы Юй, прижавшись к Ма Шаохуа, с интересом слушала их. Сян Юй только что сменился с дежурства на городской стене. Одной рукой он рвал лепешку, другой прихлебывал кашу и, не успев проглотить полный рот еды, поспешил возразить на доводы Шао Гуанцина:
— Брат Шао, ты не прав. В противостоянии двух армий боевой дух — это главное, а военная мощь — второстепенное. Если постоянно думать, что город не удержать, то его и впрямь не удержат.
Лю Би, однако, не согласился:
— Герой — тот, кто понимает веление времени1. Сейчас разница в силах слишком велика, это неоспоримый факт. Слепо держаться за оборону и не уметь приспосабливаться — все равно что ждать смерти.
Юный дицзы школы конфуцианства Ян Аньюань поддержал его:
— Пятый шисюн совершенно прав. В каждом бою гибнет более сотни человек, сколько же нас должно погибнуть?
Другой юный дицзы-конфуцианец, Цзян Чжаотай, тоже вздохнул:
— Армия Цинь нападает каждые десять дней или полмесяца. Как долго мы сможем продержаться? Три месяца? Полгода?
Видя, как уныло говорит Цзян Чжаотай, Сян Юй не удержался и принялся вовсю ругаться. Цзин Тяньмин похлопал Сян Юя по плечу и с улыбкой сказал:
— Умоляю тебя, сначала проглоти то, что у тебя во рту, а потом говори. Иначе, как бы свирепо ты ни ругался, мы все равно ничего не поймем.
Все дружно расхохотались. Сян Юй уже собирался огрызнуться, как вдруг снаружи донесся звонкий голос:
— Вонючий баоцзы! Пташка Сян! Сопливый!
Все в навесе оторопели, не понимая, что значат эти слова, но лица Цзин Тяньмина, Сян Юя и Лю Би изменились, и они разом обернулись. В лучах солнца стояла прелестная девушка в красной одежде, ее щеки алели, а улыбка была подобна весне2. Это была Гао Юэ, та самая, которую они трое мечтали увидеть снова даже во сне.
Сян Юй и Лю Би в один голос вскрикнули от радости и бросились вон из навеса. Трое друзей схватили друг друга за руки, смеясь и подпрыгивая. Их восторг невозможно было описать словами. Лю Би, всхлипывая, произнес:
— А-Юэ, ты жива, ты жива, это просто чудесно!
Сян Юй рассмеялся:
— Я ведь не сплю? Как ты стала такой красавицей? Ты ведь не оборотень, верно?
Гао Юэ ответила с улыбкой:
— Давай так, ты сначала дашь мне ударить тебя разок-другой кулаком, тогда и узнаешь, спишь ты или нет.
Сян Юй громко расхохотался, но его глаза невольно покраснели. Он сказал:
— Если бы я тогда не получил тяжелую рану и не стал обузой для Тяньмина, мы бы ни за что не оставили тебя одну.
Гао Юэ шутливо толкнула Сян Юя:
— Ого, Сян Юй-гэ, ты что, плакать собрался?
Сян Юй со смехом выругался:
— Ах ты! Ну и везучая же ты! Тяньмин не зря тебя ждал как дурак!
Лю Би добавил:
— Вот именно, А-Юэ. Мы все думали, что шансов выжить у тебя почти нет, и только Тяньмин твердил, что А-Юэ обязательно жива.
У Гао Юэ защемило в носу, она кивнула и шмыгнула, не в силах вымолвить ни слова. Трое друзей посмотрели на Цзин Тяньмина и увидели, что тот все еще сидит на месте, оцепенело глядя на стоящую снаружи Гао Юэ. Сян Юй замахал рукой и крикнул:
— Чего застыл? Иди скорее сюда!
Только тогда Цзин Тяньмин словно очнулся от долгого сна. Он вскочил, но с грохотом опрокинул низкий столик и повалился на землю. Поспешно поднявшись, он пробежал пару шагов и тут же врезался в деревянную стойку, перепачкавшись в пыли. Так, в суматохе и спешке, он наконец добежал до Гао Юэ.
Снаружи навеса двое молча смотрели друг на друга. Гао Юэ хотела протянуть руку и коснуться лица Цзин Тяньмина, но так и не решилась, лишь с улыбкой глядела на него. Цзин Тяньмин тоже пристально смотрел на нее и лишь спустя долгое время обрел голос:
— Ты — А-Юэ?
Гао Юэ тихо ответила:
— Да, я — А-Юэ.
Цзин Тяньмин кивнул и спросил:
— Ты здесь?
Гао Юэ тоже кивнула:
— Я здесь.
Цзин Тяньмин замахал руками, бормоча:
— Это не сон?
Видя, что он совсем потерял голову, Гао Юэ почувствовала бесконечную радость, но в ее глазах блеснули слезы. Она ответила:
— Это не сон. Я здесь. Прямо перед тобой.
Цзин Тяньмин протянул руку к призраку перед собой, коснулся ладони Гао Юэ и прошептал:
— Значит, это правда ты. Гао Юэ!
— Да. — Увидев, что все смотрят на них, Гао Юэ покраснела и осторожно высвободила руку, негромко позвав: — Это я, Тяньмин-гэ.
Раньше Цзин Тяньмин слышал от Гао Юэ только «Вонючий баоцзы», и когда это «Тяньмин-гэ» слетело с ее губ, его колени вдруг словно растаяли, ноги подкосились, и он едва не сел на землю. Сян Юй при виде этого не выдержал и расхохотался, Лю Би поспешил поддержать друга, а Гао Юэ, раскрасневшаяся от смущения, отвернулась и принялась в шутку колотить Сян Юя, то и дело выкрикивая ругательства.
Остальные люди в навесе, глядя на эту сцену, в недоумении переглядывались. Цзян Чжаотай шепотом спросил Ян Аньюаня:
— Эй, что значит «Вонючий баоцзы — как пташка с соплями»? Почему баоцзы похож на птицу? И как у птицы могут быть сопли?
— Я никогда не видел пятого шисюн в таком состоянии, — Ян Аньюань пожал плечами и, не ответив на вопрос, посмотрел на Гао Юэ: — Какая красивая гунян.
Цзы Юй слушала их, и на душе у нее стало неспокойно. Она взяла Ма Шаохуа под руку и спросила:
— Бому, кто это? Вы ее знаете?
Ма Шаохуа покачала головой. Глядя на то, как Гао Юэ весело шутит и дурачится с Сян Юем, Лю Би и Цзин Тяньмином, совершенно не соблюдая приличий в общении между мужчиной и женщиной, она нахмурилась и сказала:
— Неизвестно, чья это гунян, но воспитания у нее нет вовсе. Удивительно, куда только смотрят ее родители?
Бабушка Цзян, подошедшая к ним, сухо кашлянула и со значением произнесла:
— Эта девчонка с малых лет сирота, так что учить ее было некому.
Ма Шаохуа лишь безучастно хмыкнула и больше не удостоила Гао Юэ взглядом. Вместо этого она взяла Цзы Юй за руку и ласково сказала:
— Разве Цзы Юй тоже не сирота? Но при этом она такая разумная и послушная. Бедное дитя.
Цзы Юй покачала головой и, прижавшись к Ма Шаохуа, ответила:
— Я не бедная. Мне достаточно и того, что бому меня любит.
Бабушка Цзян наблюдала со стороны, и чем больше она смотрела на Цзы Юй, тем сильнее та ей не нравилась. На своем веку старуха повидала многое и хорошо разбиралась в людях, к тому же нрав у нее был твердый, а с годами она стала еще проницательнее. Видя такую близость между Цзы Юй и Ма Шаохуа, она невольно усмехнулась про себя: «Эта девчонка какая-то странная. Мне, старой, нужно за тобой хорошенько приглядывать».
В тот день Цзин Тяньмин повсюду водил Гао Юэ, представляя ее всем. Гай Не, увидев, что Гао Юэ жива и невредима, почувствовал облегчение, а Гай Лань и вовсе была вне себя от радости. Она суетилась, обустраивая жилье для Гао Юэ и готовя все для праздничного приема. Четверо друзей детства — Цзин Тяньмин, Гао Юэ, Сян Юй и Лю Би — наконец снова собрались вместе. Они без умолку болтали и радовались, и только в эти мгновения по-настоящему забыли о том, что находятся в самом пекле войны.
- Герой — тот, кто понимает веление времени (识时务者为俊杰, shí shí wù zhě wéi jùn jié) — китайская идиома, означающая мудрого человека, способного трезво оценивать ситуацию. ↩︎
- Улыбка, подобная весне (笑靥如春, xiào yè rú chūn) — образное описание очень красивой, радостной и светлой улыбки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
