Гай Не с улыбкой похвалил:
— Внучка Гунсунь-сяньшэн и впрямь смышлёная! Ты угадала верно, она и есть моя Чжоцзин1. Только жаль… только жаль…
Внезапно бесконечная скорбь нахлынула на его сердце. В этот миг Гай Не будто утратил своё героическое мужество2, его глаза наполнились нежностью, смешанной с печалью, и он замер, глядя в окно.
Цзин Кэ и Ли Цзи, увидев выражение лица Гай Не, поняли, что задели его за живое, и не посмели больше спрашивать ни о чём.
Однако Гай Не, некоторое время смотревший в окно, внезапно опомнился и с извинением произнёс:
— Ваш покорный слуга увлёкся воспоминаниями о былом и пренебрёг вашим вниманием, прошу тысячу извинений!
Цзин Кэ и Ли Цзи поспешно ответили:
— Это мы были бестактны, разбередив ваши печальные воспоминания, сяньшэн…
— Вам не стоит винить себя! Я заговорил с вами о прошлом лишь из уважения к Гунсунь-сяньшэн — я должен был дать вам понять, какие трудности лежат у меня на сердце. — Гай Не сделал паузу и продолжил: — Тот Сяхоу Ян изначально тоже был мастером, но он коварен и хитроумен. Полагаясь на своё боевое искусство, он творил жестокие и злые дела, к тому же был падок на бесчестие добропорядочных женщин…
Ли Цзи внезапно вставила:
— Неужели на этот раз этот Сяхоу Ян внезапно объявился в Ханьдане?
Гай Не хмыкнул, в его глазах засверкал острый блеск:
— Верно! Некоторое время назад Сяхоу Ян внезапно появился в Ханьдане. Получив это известие, я искал его повсюду, но, увы, безрезультатно. Сегодня двое дицзы, которых я отправил на разведку, узнали, что Сяхоу Ян в полдень покинул Ханьдань и направился на восток. К сожалению, кроме меня, среди дицзы нет никого, кто мог бы стать ему достойным противником. Если не пуститься в погоню сейчас, боюсь, этот разбойник снова сбежит куда-нибудь и продолжит вредить простым людям. Чтобы отомстить за кровавую расправу над всей семьёй моей Чжоцзин, я немедленно соберусь в дорогу и отправлюсь вдогонку.
В этот момент Цзин Кэ уже понял, что в деле обучения нельзя действовать силой, и почувствовал глубокое уныние. Тяжело вздохнув, он воскликнул, глядя в небо:
— Время не ждёт меня, что же мне поделать!3 — Когда его душевное состояние немного успокоилось, он сложил руки в приветствии перед Гай Не: — Раз дела обстоят так, Цзин Кэ не станет больше утомлять вас речами. Только перед уходом у Цзин Кэ есть ещё одна просьба к Гай-сяньшэн.
Гай Не, услышав это, кивнул:
— Говори, не стесняйся.
Цзин Кэ немного поколебался и тихо произнес:
— Ваш покорный слуга хотел бы попросить Гай-сяньшэн даровать мне один прием, чтобы Цзин Кэ смог познать, как выглядит истинное искусство меча.
Услышав это, Гай Не невольно рассмеялся:
— Это несложно. Что ж, тогда прошу, брат Цзин, нападай.
Цзин Кэ поднялся, отвесил Гай Не глубокий поклон, затем извлек бронзовый меч и сложил пальцы в ритуальном жесте меча. Гай Не же по-прежнему сидел на почётном месте, не шелохнувшись.
Глаза Цзин Кэ сверкали, он начал искать возможность для удара.
Хотя Гай Не сидел на месте с виду небрежно, его аура была подобна горе; каждая часть его тела находилась в идеальном положении, гармонично сочетаясь с остальными. Он представлял собой единое целое, в котором не было ни единой бреши, куда можно было бы ударить.
В голове Цзин Кэ стремительно проносились бесчисленные приемы, но перед лицом спокойно сидящего Гай Не он чувствовал, что любой способ атаки кажется неуклюжим и полным изъянов, что не позволяло ему действовать опрометчиво.
Они пробыли в этом противостоянии время, за которое выпивают половину чашки чая4, и Цзин Кэ невольно охватило беспокойство. В школе меча Гунсунь больше всего ценилась аура, в момент боя важнее всего было иметь неудержимый дух, и с подобной ситуацией он ранее никогда не сталкивался. Обдумав всё, Цзин Кэ всё же решил рискнуть и атаковать, чтобы затем действовать по обстоятельствам.
Но стоило его плечу едва заметно дрогнуть, как взгляд Гай Не пронзил его. Цзин Кэ словно укололи шипом, плечо подсознательно дернулось, мгновенно нарушив равновесие, и ци меча вмиг рассеялась.
Цзин Кэ не пал духом и, набравшись храбрости, намеревался провести серию приемов один за другим. Однако стоило его телу лишь слегка шевельнуться или кончику меча едва приподняться, как неподвижно сидящий Гай Не тут же устремлял взгляд в его уязвимое место, отчего тот признавал поражение, даже не успев нанести удар. Так, за считанные мгновения, за счет лишь взглядов и едва уловимых движений, они провели более десяти обменов.
В этих десяти с лишним схватках тело Цзин Кэ казалось то ли движущимся, то ли нет, взгляд же Гай Не был подобен острому клинку, который прием за приемом пронзал лоб, горло, шею и плечи, сердце, подреберье и Даньтянь Цзин Кэ — ци меча пронизывала всё пространство. Цзин Кэ ощутил, будто в его тело вошли десятки мечей, превратив его в решето. По всему телу градом катился холодный пот, и ему не оставалось ничего иного, кроме как бросить бронзовый меч на землю и со вздохом произнести:
— Искусство меча сяньшэн в высшей степени превосходно. Цзин Кэ признает поражение от всей души!
Наблюдавшая за боем Ли Цзи не заметила в происходящем ничего необычного и, увидев, как Цзин Кэ понуро сдался, с возмущением спросила:
— Шисюн, почему ты сложил оружие без боя?
Цзин Кэ горько усмехнулся:
— Перед Гай-сяньшэн я словно букашка рядом с драконом — мне не дано познать, как он оседлал ветер и облака, чтобы вознестись в небеса5. Дальнейшее состязание лишь умножит поводы для насмешек. — Сказав это, он повернулся к Гай Не, низко поклонился и произнес: — Гай-сяньшэн, благодарю вас за то, что позволили вашему покорному слуге мельком увидеть истинную суть Пути Меча. Этот дарованный вами один прием принесет Цзин Кэ огромную пользу на всю жизнь.
Гай Не тихо вздохнул:
— У брата Цзина великолепный природный талант. Жаль только, что Гунсунь-сяньшэн отдал жизнь за родину, отчего этот необработанный нефрит не довелось превратить в драгоценный камень. Поистине прискорбно. — Цзин Кэ печально улыбнулся и вместе с Ли Цзи откланялся Гай Не.
Увидев, что Цзин Кэ и его спутница собираются уходить, Гай Не внезапно сказал:
— На самом деле в Поднебесной много прославленных мастеров меча, а ваш покорный слуга лишь недостойно пользуется громким именем. Брат Цзин может поискать другого знаменитого наставника.
В голове у Цзин Кэ мелькнула мысль, а стоявшая рядом Ли Цзи отреагировала еще быстрее, опередив его:
— В таком случае, просим Гай-сяньшэн порекомендовать кого-нибудь.
Гай Не с улыбкой ответил:
— Прямо здесь, в Ханьдане, есть мастер меча. Брат Цзин может попытать счастья и проверить, позволит ли он тебе войти в число своих учеников.
Цзин Кэ удивился:
— О? Разве в Ханьдане, кроме вас, есть и другие мастера? Ваш покорный слуга никогда об этом не слышал.
Гай Не неспешно произнес:
— Этого человека зовут Лу Гоуцзянь. Поскольку по натуре он равнодушен к славе и живет отшельником, немногим в Поднебесной он известен. Я и сам, только прибыв в Ханьдань, встретился с ним лишь однажды благодаря стечению обстоятельств.
Цзин Кэ спросил:
— Каково же искусство меча этого Лу-сяньшэн?
Гай Не спокойно улыбнулся и ответил:
— Мы с ним как старший и младший братья6 — силы наши равны.
Цзин Кэ несказанно обрадовался. Раз мастер такого уровня и славы, как Гай Не, так высоко отзывается об этом Лу Гоуцзяне, значит, тот и впрямь необычаен. Он поспешно сказал:
— В таком случае, прошу Гай-сяньшэн сообщить место жительства Лу-сяньшэн, и Цзин Кэ немедленно отправится туда.
Гай Не рассмеялся:
— Вам обоим не стоит так спешить. Позвольте мне написать для вас рекомендательное письмо, и завтра вы отправитесь проситься в ученики.
Цзин Кэ и Ли Цзи, получив рекомендательные свитки Гай Не, просияли. Гай Не проводил их до дверей, и Цзин Кэ снова поклонился:
— Надеюсь, настанет день, когда я смогу следовать за Гай-сяньшэн.
Гай Не улыбнулся:
— Если дицзы из школы Гунсунь Юя смогут воедино слить военную науку и искусство меча Гунсунь-сяньшэн, то непременно станут непобедимы в Поднебесной. — Здесь он сделал паузу и добавил: — На самом деле, высота боевого мастерства зависит от глубины прозорливости того, кто обучается. Как полагает брат Цзин?
_____________
- Чжоцзин (拙荆, zhuójīng) — традиционное самоуничижительное обозначение собственной жены (буквально: «моя терновая ветка»). ↩︎
- Героическое мужество покидает его (英雄气短, yīngxióng qìduǎn) — фразеологизм, означающий, что великие люди впадают в уныние или теряют волю под влиянием сильных чувств. ↩︎
- Время не ждёт меня, что же мне поделать (时不我予，奈我何, shí bù wǒ yǔ, nài wǒ hé) — выражение досады из-за упущенной возможности или неблагоприятного момента. ↩︎
- Время, за которое выпивают половину чашки чая (半盏茶的工夫, bàn zhǎn chá de gōngfu) — традиционная китайская мера времени, составляющая около пяти-десяти минут. ↩︎
- Словно букашка рядом с драконом — мне не дано познать, как он оседлал ветер и облака, чтобы вознестись в небеса (犹如虫蚁见龙，不能知其乘风云而上天, yóurú chóngyǐ jiàn lóng, bùnéng zhī qí chéng fēngyún ér shàngtiān) — образное выражение глубокого почтения перед недосягаемым мастерством. ↩︎
- Как старший и младший братья (伯仲之间, bózhòng zhījiān) — фразеологизм, указывающий на равенство мастерства или качеств двух людей (буквально: как между первым и вторым братьями). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
