Почему этот человек, способный повелевать ветром и облаками1 перед лицом толпы, при встрече с ней всегда столь нежен и ласков, а когда отворачивается — кажется таким одиноким и хрупким, хотя его объятия по-прежнему крепки и властны? Но самое важное, что её дитя — самый значимый человек в её нынешней жизни — питало к нему необъяснимое и непреодолимое восхищение. Она не знала, как ей поступить, в её сердце воцарилось смятение, и она не желала, не смела даже думать об этом…
— Ван утомился, — Ли Цзи легонько покачала спящего Цинь-вана.
— Возлюбленная цзи, что-то случилось? — Сквозь пелену сна перед Цинь-ваном предстал лик несравненной красоты, во взоре которого сквозила безграничная забота. — Ван устал, пора ложиться в постель, — вновь прозвучал у самого уха нежный голос.
— Неужели ты и впрямь беспокоишься об одиноком2? — Цинь-ван так утомился, что едва ли мог отличить правду от притворства, но всё равно не сумел сдержать радости. Истину и ложь, правду и вымысел следовало бы четко разделять, однако на деле сделать это было совсем не просто. Порой, если упрямо пытаться во всём разобраться самому, это действительно оказывается весьма жестоким. Ли Цзи уже осознала эту истину, и, возможно, в скором времени её осознает и Цинь-ван.
Тинвэй-фу, безмолвный зал. Ли Сы, закрыв глаза, откинулся на кушетку, но мысли его всё равно были заняты тем, как сделать следующий шаг в шахматной партии, что он крепко сжимал в руках. В последние годы он так много трудился на благо государства, что у него почти не оставалось времени наслаждаться добрым вином и красавицами, хотя сейчас всё шло гладко и по его плану.
Трепет перед неведомым будоражил его куда сильнее, чем вино и женщины.
Ли Сы был человеком осторожным, скрытным и дальновидным. Родом не из Цинь, благодаря выдающимся способностям он сумел снискать расположение Цинь-вана. И хотя ныне в Цинь он занимал пост одного из Саньгун, он по-прежнему оставался неизменно скромным и учтивым, ибо хорошо знал, что находиться подле правителя — всё равно что находиться подле тигра3. Именно острый ум и находчивость позволяли ему выживать до сегодняшнего дня.
Никто не догадывался, и даже сам Ли Сы не осознавал, что тот, кто держит в руках шахматную фигуру, на самом деле и сам лишь пешка. В лучшем случае — генерал, на шахматной доске он самый важный, но всё равно остается лишь фигурой, которой управляет Цинь-ван.
Уже много дней Ли Сы тайно принимал своих доверенных людей, и каждый из них был мастером красноречия. Он вручал им целые сундуки драгоценностей и сотни пар изысканных яшмовых дисков би, приказывая разъезжаться по всей Поднебесной ради одного дела, подкупать и ссорить между собой военачальников разных царств. Это было лишь простым средством, а не конечной целью.
Он велел им, используя свои звонкие, точно лепестки в свирели, трехдюймовые негниющие языки4 и имеющие ценность, равную множеству городов5, золото и яшму, поколебать, развратить, привлечь на свою сторону и подкупить сердца знати шести царств, чтобы в итоге они служили Цинь. Процесс казался сложным, но цель была предельно ясна.
Разумеется, это был лишь один из способов борьбы против шести государств. Стоило начаться одному, как должен был вступить в силу следующий, а за ним еще один, и еще… Планы могли меняться и претворяться в жизнь в любой момент, пока цель не будет достигнута.
Ли Сы тихо хмыкнул и спросил:
— Сяхоу Ян пришёл?
Слуга за дверью поспешно ответил:
— Докладываю Дажэнь, он уже давно ожидает снаружи.
— Пусть войдёт.
Вскоре рослый человек почтительно шагнул вперёд, пал ниц у ног Ли Сы и, ударив челом, произнес:
— Сяхоу Ян приветствует Дажэня.
Ли Сы, разумеется, знал о славе Сяхоу Яна в цзянху и видел его в деле. Сейчас он слегка прищурил холодные глаза, на его лице на миг промелькнуло мрачное выражение, которое тут же скрылось, и он с легкой улыбкой сказал:
— Поднимись, присядь.
Сяхоу Ян не смел поднять головы и проговорил:
— Что нужно исполнить? Прошу Ли-дажэня приказывать.
Сяхоу Ян был не знающим над собой власти злодеем из цзянху, который в прошлые годы совершил несколько убийств и был приговорен властями к смерти. Ли Сы, узнав об этом и оценив его полезность, тайно спас его, а позже и вовсе добился помилования. Таким образом, он оказал ему великую милость. Зная, как сочетать милость с суровостью, Ли Сы легко заставил его подчиняться. Это был лишь один из привычных приемов Ли Сы.
— Я хочу, чтобы ты расширил организацию, привлек в неё больше мастеров цзянху, — Ли Сы прямо изложил свои намерения и велел слугам вынести два медных сундука. — Здесь три тысячи золотых и пятьдесят пар яшмовых дисков би. Когда дело будет сделано, тебя ждет еще большая награда. — В его решительном тоне не было места сомнениям.
Сяхоу Ян, завидев перед собой ослепительную награду, уже вознесся от радости до небес. Не в силах более раздумывать, он лишь непрестанно кланялся и твердил:
— Благодарю Дажэня, благодарю Дажэня! Сяожэнь немедленно всё исполнит.
Ли Сы не удержался от улыбки, погладил бороду и с глубоким удовлетворением велел Сяхоу Яну удалиться.
Год назад Ли Сы за огромные деньги нанял Сяхоу Яна и других мастеров улина, создав из них отряд убийц для устранения тех, кто стоял у него на пути. Любой, кто не желал подчиняться Цинь-вану, подлежал немедленной смерти. Это было одно из самых эффективных орудий убийства, созданных Ли Сы для правителя.
Только сочетая мягкость и твердость, объединяя гражданские и военные методы, можно было сокрушить мощь вражеских государств и укрепить Цинь.
При этой мысли Ли Сы расслабился и позволил себе редкую улыбку, а затем позвал слугу и спросил:
— Он пришёл?
Слуга кивнул и ответил:
— Он пришёл вскоре после Сяхоу Яна. Сяожэнь, согласно вашему приказу, проводил его в тайную комнату!
— Хм, хорошо! — Ли Сы встал, вышел из дома и, миновав несколько крытых переходов, подошел к заросшему колючим кустарником и лозами саду. В сумерках переплетенные ветви терновника походили на беснующиеся призрачные тени. Здесь было так мрачно, что трудно было представить, что в величественном Тинвэй-фу может существовать столь заброшенный уголок. Ли Сы осторожно огляделся по сторонам и быстрым движением скрылся в зарослях.
Чем дальше он углублялся в сад, тем больше на пути попадалось развилок, и от этого места веяло запустением и мертвой тишиной.
_____________
- Повелевать ветром и облаками (叱咤风云, chìzhà fēngyún) — обладать огромным могуществом и властью. ↩︎
- Одинокий (寡人, guǎrén) — «гуажэнь», традиционное самоуничижительное обращение китайских правителей к себе. ↩︎
- Находиться подле правителя — всё равно что находиться подле тигра (伴君如伴虎, bàn jūn rú bàn hǔ) — выражение о непредсказуемости и опасности службы при дворе. ↩︎
- Трехдюймовый негниющий язык (三寸不烂之舌, sān cùn bù làn zhī shé) — красноречие, способность убеждать. ↩︎
- Ценность, равная множеству городов (价值连城, jiàzhí liánchéng) — нечто чрезвычайно дорогое. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
