Цинь-ван холодно смотрел на Хань Шэня. Долгое время он хранил молчание, хотя в его сердце уже неистово вздымались волны1. Стражники, не получив приказа, пребывали в растерянности, не зная, как поступить.
Ли Цзи внезапно вскочила и выхватила длинный меч из рук стражника. Мастерство того воина было куда выше, чем у Ли Цзи, но он, ошеломленный властным видом любимой наложницы Цинь-вана, замер на месте, позволив ей забрать оружие.
— Ван-шан, молю Вас, отпустите их, иначе Ли Цзи тотчас умрет перед Вами!.. — Ли Цзи приставила меч к своей шее, слегка коснувшись лезвием кожи. — Тяньмин, слушайся а-нян, скорее уходи с дядей Ханем и Фу-сяньшэном!
Сказав это, Ли Цзи с бесконечной тоской посмотрела на Тяньмина.
— Не надо, а-нян! Фу-ван! — стоявший рядом Тяньмин, напуганный этой потрясающей до глубины души сценой, разрыдался. В его сердце не утихали немые крики: «Что происходит? Что случилось с фу-ваном? Почему а-нян плачет?» В конце концов, он мог лишь громко рыдать, давая выход охватившему его огромному смятению.
Этот плач разбил плотину сдерживаемых слез Ли Цзи и растопил ледяное сердце Цинь-вана.
— Ли Цзи… — Хань Шэню было невыносимо на это смотреть.
— Уходите! — выкрикнула Ли Цзи, собрав последние силы, сорвавшимся на хрип голосом.
Цинь-ван отрешенно взглянул на Тяньмина. Мальчик подумал, что фу-ван, как и прежде, протянет руки и поднимет его, но Цинь-ван, словно борясь с невыносимой болью, отвернулся. Он махнул рукой стражникам и тут же повернулся ко всем спиной.
Воины немедленно расступились, освобождая путь. Хань Шэнь, увидев это, подхватил Тяньмина на руки и вместе с Фу Нянем бросился вон. В следующее мгновение они оба вскочили на крышу и в спешке скрылись.
— Не надо!.. А-нян!.. Фу-ван!.. — крики Тяньмина кружили в воздухе, не рассеиваясь. Ударив в глаза Цинь-вана, они высекли слезы. Те скатились очень быстро, а так как он не оборачивался, никто их не увидел — даже он сам их не заметил. Он лишь чувствовал, как его сердце обливается кровью.
Около полудня Цзин Кэ и его спутники приблизились к Сяньяну. Через несколько ли уже должны были показаться городские ворота, и сердца у всех невольно сжались от напряжения.
Тинвэй Ли Сы выехал из города, чтобы встретить их.
О Ли Сы Цзин Кэ был наслышан давно. Еще до прибытия в Цинь он слушал рассуждения Тайцзы Даня о циньских сановниках и узнал, что Ли Сы был уроженцем Шанцая в государстве Чу и учился у великого ученого Сюнь-цзы. Окончив обучение и видя, что чуский ван невежественен и лишен великих устремлений, а мощь Шести государств угасает и там не совершить великих деяний, Ли Сы отправился в далекое государство Цинь. Сначала он стал протеже сянго Цинь Люй Бувэя, а позже заслужил милость Цинь-вана Ин Чжэна. Предложив план по внесению раздора между удельными правителями и их подданными2, он был назначен кэцином. После смерти Люй Бувэя Ли Сы за свои заслуги в качестве помощника правителя был возведен в чин тинвэя и стал ведать законами государства Цинь.
То, что Цинь-ван послал самого Ли Сы для торжественной встречи, явно свидетельствовало о большой важности, которую он придавал этому посольству из Янь. Цзин Кэ втайне обрадовался, подумав, что подношение в медном ящике уже возымело действие, и крепче сжал подарок в руках.
Цзин Кэ внимательно оглядел Ли Сы. Его манеры были спокойными, облик — величественным, внушающим невольный трепет, а пронзительный взгляд, казалось, видел человека насквозь. Цзин Кэ понимал, что с таким противником совладать нелегко, но чтобы увидеть Цинь-вана, прежде нужно было пройти через него. Он низко поклонился и сказал:
— Как смеет посланник малого государства утруждать господина тинвэя такой далекой встречей!
Ли Сы степенно ответил:
— Ван Янь направил сяньшэна к нашему двору, чтобы отныне между Цинь и Янь установились узы союза. Разве это не великое событие? Ван-шан придает этому огромное значение, и Ли Сы надлежит поступать подобающим образом.
Цзин Кэ с улыбкой произнес:
— Моя скромная страна считает за великую честь такое внимание со стороны правителя вашего благородного государства. Неизвестно ли, когда Ван-шан соизволит дать аудиенцию? Я горю желанием лично преподнести дары моей страны.
Ли Сы едва заметно улыбнулся и, умышленно напуская таинственность3, ответил:
— В настоящее время Ван-шан еще не издал указа. Прибытие посольства Янь — дело первостепенной важности, и в этикете нельзя допускать ни малейшей небрежности. Прием посланника еще требует тщательной подготовки.
Сердце Цзин Кэ слегка екнуло. Он понял, что Цинь-ван все еще проявляет крайнюю осторожность в отношении его приезда, поэтому ему оставалось лишь, не меняясь в лице и не подавая голоса4, ждать вызова.
Ли Сы разместил Цзин Кэ и его спутников в парке Цинь, который находился примерно в пяти ли от дворца, где жил Цинь-ван. В течение трех последующих дней не было никаких вестей.
Сбежав из циньского дворца вместе с Фу Нянем и Тяньмином, Хань Шэнь скрывался неподалеку от дворца Сяньян. С одной стороны он следил за происходящим во дворце, с другой — ждал возможности встретиться с Цзин Кэ. После трех дней ожидания он, наконец, разузнал, что группа Цзин Кэ находится в парке Цинь.
Хань Шэнь совершенно не знал, что именно произошло после того, как он покинул циньский дворец. Еще меньше он понимал, почему Ли Цзи в миг смертельной опасности решительно выступила на защиту Цинь-вана.
Он не знал, какие перемены произошли в душе Ли Цзи. Неужели она, как и он сам, стала дорожить всем, что связано с одним-единственным человеком? Но тем, кто ей дорог, был не Цзин Кэ и, конечно, не он сам, как бы сильно он на это ни надеялся. Но почему это Цинь-ван? Ведь он должен быть злейшим врагом Ли Цзи, не так ли?
Как сейчас Ли Цзи? Тот жестокий ван, должно быть, в великом гневе? Хань Шэнь понимал, что должен встретиться с Цзин Кэ до того, как тот войдет во дворец Сяньян. Возможно, еще есть шанс предотвратить грядущие несчастья.
За день до покушения на Цинь-вана, парк Цинь.
Пока Цзин Кэ, прогуливаясь по двору, предавался раздумьям, он внезапно увидел знакомую фигуру.
— Дагэ! — в изумлении воскликнул Цзин Кэ.
— Достойный брат, наконец-то я встретил тебя! — Хань Шэнь сжал руку Цзин Кэ, не скрывая волнения.
— Дагэ, как ты здесь оказался? — Цзин Кэ настороженно огляделся по сторонам и, подавив волнение, добавил: — Здесь говорить неудобно, давай пройдем в дом.
— Ты все это время был в Сяньяне? — спросил Цзин Кэ, когда они вошли.
— Да, я все время был в Сяньяне. Потому что… — Хань Шэнь на мгновение замялся, а потом вдруг произнес: — Ли Цзи в Сяньяне, ты знал об этом?
— А! Ли Цзи! Дагэ, откуда тебе это известно? — при имени «Ли Цзи» сердце Цзин Кэ пронзила боль.
— Десять лет назад я случайно встретил Ли Цзи на границе государства Ци, когда отряд циньских воинов вез ее в Сяньян. Я пытался спасти ее, но, к сожалению… — Хань Шэню было трудно скрыть разочарование на лице, но он тут же вспомнил о спасении из дворца и поспешно добавил: — Достойный брат, за эти десять лет я несколько раз тайно пробирался в циньский дворец, чтобы увидеться с ней.
— Правда? Она и в самом деле во дворце Сяньян! — взволнованно воскликнул Цзин Кэ.
Хань Шэнь молча посмотрел на Цзин Кэ и медленно произнес:
— Я сказал ей, что ты прибыл в Цинь. А еще сказал, что мы вместе найдем способ спасти ее.
— Дагэ готов вместе со мной спасать Ли Цзи? — обрадовался Цзин Кэ.
— Конечно, но… — Хань Шэнь не знал, как передать слова Ли Цзи, и внезапно сменил тему: — Кстати, достойный брат, Ли Цзи родила тебе сына, и я уже вывез его из циньского дворца.
— Дитя! Мое дитя! Как это возможно? Где он сейчас? — сердце Цзин Кэ словно поразил тяжкий удар. Ребенок? У него и Ли Цзи есть ребенок!
_______________
- Неистово вздымающиеся волны (波澜狂涌, bōlán kuáng yǒng) — образное описание сильного душевного волнения. ↩︎
- План по внесению раздора между удельными правителями и их подданными (离间诸侯君臣之计, líjiàn zhūhóu jūnchén zhī jì) – стратегия раскола: намеренно провоцировать недоверие, конфликты и отчуждение между правителем и его приближёнными (сановниками, военачальниками, советниками), чтобы ослабить противника изнутри. В древнекитайской политической мысли и военной стратегии (в духе «Искусства войны» и трактатов о дипломатии и интригах) это один из классических приёмов ослабления врага без прямого сражения. ↩︎
- Умышленно напускать таинственность (故弄玄虚, gù nòng xuánxū) – намеренное наведение тумана: человек специально делает свои слова или действия запутанными, нарочно создаёт ореол загадочности, чтобы казаться глубже, хитрее или влиятельнее, либо чтобы сбить собеседника с толку.. ↩︎
- Не меняться в лице и не подавать голоса (不动声色, bù dòng shēng sè) — сохранять полное внешнее спокойствие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
