Он опустил голову и посмотрел на свежую кровь на своих руках, в душе его разлилось невыразимое чувство. Подняв глаза, он произнес:
— Хотя нападать толпой на одного и недостойно, но и истреблять тех, кто спасается бегством, кажется, не подобает герою.
Услышав это, рослый мужчина средних лет пришел в себя и, громко расхохотавшись, сказал:
— Сяосюнди, не смотри, что этих хунну всего двое или трое. Если перед твоими глазами трое хунну, значит, в радиусе десяти ли1 их может быть тридцать. Если отпустишь одного, не пройдет и половины шичэня, как он приведет десятерых. Раз уж ты сегодня тоже вступил в бой, ни в коем случае не поддавайся минутной жалости, иначе в итоге погубишь самого себя.
Цзин Тяньмин не нашелся что ответить, но на его лице все еще читалось несогласие. Не успел мужчина договорить, как вдалеке показался внушительный отряд всадников — на вид не меньше двадцати или тридцати человек. Цзин Тяньмин внутренне напрягся и крепче сжал меч Циншуан, но мужчина рядом с ним просиял.
— Сяосюнди, не нервничай, это свои! — сказал он.
Отряд приближался не спеша. Хотя все они были одеты как простые люди, они держали строй и соблюдали строгую дисциплину. Вскоре отряд остановился в десяти шагах. Все воины как один спешились, опустились на одно колено и хором выкрикнули:
— Приветствуем Мэн-дацзянцзюня!
От этого крика не только Цзин Тяньмин подскочил от неожиданности, но и прятавшийся за камнем Сян Юй изменился в лице. Гао Юэ обеспокоенно прошептала:
— Сян-сяоняо, что это за люди? Почему у тебя и у Вонючего Баоцзы вдруг стали такие перепуганные лица?
Сян Юй покачал головой, призывая Гао Юэ не шуметь, а затем вывел пальцем на земле: «Цинь, Мэн Тянь».
В последние годы имя Мэн-цзянцзюня гремело повсюду. Теперь даже Гао Юэ поняла, что дело плохо. Сян Юй предельно сосредоточился, готовый в любой момент броситься на помощь Цзин Тяньмину, видя его опасное положение.
Заметив это, Гао Юэ поспешно дернула его за рукав и написала на снегу: «Баоцзы в безопасности, не шевелись».
Стоявший снаружи Цзин Тяньмин внезапно повысил голос и громко произнес:
— Так вы и есть тот самый прославленный Мэн Тянь-дацзянцзюнь! Прошу прощения за неучтивость. Кажется, тем, кто снаружи, ни в коем случае не стоит действовать опрометчиво! Ни в коем случае! Сколько бы хунну ни пришло, сейчас я в полной безопасности! В полной безопасности! Мне ничто не угрожает! — Он повторил эти фразы несколько раз, явно давая понять Сян Юю, как следует поступить.
Мэн Тяню манера речи Цзин Тяньмина показалась странной, но он не придал этому значения. Видя, что юноше нет и двадцати, но он уже обладает недюжинным мастерством, а главное — отвагой и благородством, Мэн Тянь проникся к нему симпатией. Он с улыбкой похлопал Цзин Тяньмина по плечу:
— Ты не мой подчиненный, тебе не нужно называть меня цзянцзюнем. Мы сражались плечом к плечу, и это особая судьба. Давай впредь общаться как равные. Сяосюнди, как тебя зовут?
Цзин Тяньмин на мгновение опешил, но тут же выпалил:
— Меня зовут Лю Би.
Сян Юй и Гао Юэ, сидевшие в укрытии, едва сдержали смех.
Мэн Тянь продолжил:
— Лю-сюнди, посмотри на себя — все лицо в крови, вид пугающий. Давай так: ты отправишься со мной в лагерь, приведешь себя в порядок, а потом я угощу тебя вином, чтобы ты согрелся. Так я смогу отблагодарить тебя за спасение жизни.
Услышав это, Цзин Тяньмин поспешно сложил руки в приветствии:
— Мэн-дагэ, я благодарен за вашу доброту, но, честно говоря, меня ждут друзья. Если я пойду с вами, боюсь, это задержит меня в пути. Сегодняшний пустяк не стоит упоминания, не утруждайте себя, Мэн-дагэ.
Мэн Тянь махнул рукой:
— К чему спешка? Сколько шичэней может отнять один обед? Если ты не согласишься, это будет означать, что ты не уважаешь меня. Куда тебе нужно? Когда выпьем по паре чарок, я отправлю тебя на быстром коне, так ты прибудешь даже раньше срока.
Цзин Тяньмин понял, что отказаться не удастся, и втайне ощутил беспокойство, но был вынужден ответить:
— Раз так, ваш младший брат почтительно повинуется. — Затем он снова громко добавил: — После обеда я обязательно встречусь с друзьями, непременно встречусь! Мой друг очень терпелив, очень терпелив! Он подождет меня, подождет! Не нужно беспокоиться!
Мэн Тянь не понимал, что у Цзин Тяньмина на уме, и подумал: «Этот парень и искусен в бою, и благороден, настоящий талант, жаль только, характер странноватый». Не раздумывая долго, он приказал подвести коня для Цзин Тяньмина и во главе войска величественно удалился.
Сян Юй и Гао Юэ долго прятались за камнем и вышли, лишь когда убедились, что отряд ушел далеко. Следы копыт на снегу были отчетливо видны, циньское войско и Цзин Тяньмин явно направились на запад. Сян Юй порывался вскочить на коня и последовать за ними, но Гао Юэ поспешно удержала его:
— Разве ты не слышал, что только что сказал Вонючий Баоцзы? Он просил нас подождать и не волноваться.
Сян Юй раздраженно бросил:
— Цзин Тяньмин идет прямо в логово тигра, как тут не волноваться? Посмотри, как обучено войско Мэн Тяня, неизвестно, сколько еще людей в их лагере. Стоит Цзин Тяньмину хоть раз оступиться, и ему даже с крыльями не улететь.
Гао Юэ возразила:
— Вот именно, против него целая армия. Вонючий Баоцзы один не справится, но и от твоего присутствия толку не прибавится. Ты же видел, как хорошо они к нему отнеслись. Если ты пойдешь и тебя обнаружат, только все испортишь.
Понимая правоту ее слов, Сян Юй с досадой пнул снег и сел с мрачным видом. Гао Юэ же, ничуть не тревожась, с завистью произнесла:
— Не переживай, Вонючий Баоцзы сейчас в порядке. Он идет туда, где можно и вина выпить, и мяса поесть. Эх…
Вздыхая, Гао Юэ с неохотой достала из узла лепешку, разломила ее пополам и отдала часть Сян Юю, продолжая ворчать:
— Не то что мы с тобой, несчастные. В этой снежной пустыне такой мороз, что и помереть недолго, а нам и идти некуда, остается только ждать. Хоть бы этот Вонючий Баоцзы, когда будет уходить, не забыл прихватить для нас несколько кусков мяса. — С этими словами она откусила лепешку и, втянув голову в плечи, уселась рядом с Сян Юем.
Сян Юю нечего было возразить, и он молча принялся жевать сухой паек. Действительно, в этот момент, кроме ожидания, иного выхода не оставалось.
- Ли (里, lǐ) — традиционная китайская мера длины, в древности составлявшая около 500 метров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
