Цзин Тяньмин вместе с войском Мэн Тяня прибыл к месту расположения военного лагеря. К этому времени землю уже укрыли сумерки, сквозь мрак бесшумно падал белый снег. В сердце Цзин Тяньмина теснились мысли о Сян Юе и Гао Юэ, однако на лице не отразилось ни тени чувств. Вслед за Мэн Тянем он вошёл в шатёр.
Мэн Тянь велел принести тёплой воды, чтобы Цзин Тяньмин умылся, и приказал подчинённым приготовить вино и еду. Когда всё было готово, он отослал всех прочь, и в шатре остались лишь он и Цзин Тяньмин.
Цзин Тяньмин с малых лет рос в циньском дворце и сразу почувствовал неладное. Почему Мэн Тянь, занимая высокий пост генерала, обедает с незнакомцем и при этом не оставляет подле себя ни одного стражника?
Мэн Тянь неспешно отхлебнул вина и, задумчиво разглядывая Цзин Тяньмина, произнёс:
— В последнее время в цзянху ходят слухи, что «Морозный клинок холодной луны»1 объявился в Срединной равнине. Не доводилось ли и вам, Лю-сюнди, слышать об этом?
Цзин Тяньмин не умел лгать и чувствовал, что признаваться не стоит. От этой неловкости он ничего не ответил, но на его лице всё уже было написано предельно ясно.
Мэн Тянь слегка улыбнулся и продолжил:
— В последнее время в северных землях появилось немало чужаков вроде тебя, и все они пришли ради этого меча. Наш циньский ван в конечном итоге объединит Поднебесную — это неоспоримый факт. Все эти так называемые герои Поднебесной противостоят Цинь лишь потому, что не желают видеть сильного и могущественного лидера. Они поднимают знамёна борьбы с тиранией, но на деле лишь тешат собственные амбиции в отношении Поднебесной. Брат, вот увидишь, совсем скоро они станут разбивать друг другу головы в кровь ради одного меча.
Цзин Тяньмину нечего было возразить. Он молча думал: «Интересно, таятся ли в сердце Сян Юя амбиции в отношении Поднебесной?»
Мэн Тянь продолжал:
— Напротив, деяния Вана порицаются шестью царствами. На самом деле, чтобы создать новый порядок, изначально необходимо иметь решимость идти на жертвы. Тех, кто поступает правильно, часто осыпают бранью до тех пор, пока люди в Поднебесной не станут способны их понять. Это происходит лишь потому, что они ценят эффективность и у них нет времени, чтобы медленно разъяснять жителям Поднебесной свои намерения.
Услышав это, Цзин Тяньмин тотчас вспомнил погибшего в городе Хуайинь Фу Нянь-сяньшэна, семью Лю Би и ту картину запустения, которую они видели на своём пути после ухода из Хуайиня. Не в силах сдержать волнения, он сказал Мэн Тяню:
— Железная конница Цинь захватывает города и земли. Хотя дисциплина в ней строга и воины не забирают лишнего, однако неоспоримым фактом остаётся то, что из-за этого гибнут невинные люди, а семьи лишаются крова и скитаются по свету. Армия Цинь, подобно степному пожару, идёт войной на восток и запад. В этой борьбе за величие действительно слишком много ненужных жертв!
Эти слова звучали для Мэн Тяня весьма дерзко, и Цзин Тяньмин на миг позабыл о грозящей ему опасности. Сказав это, он без тени страха посмотрел на Мэн Тяня. Кто же знал, что тот не только не разгневается, но, напротив, явит радость на лице и громко расхохочется.
— Хорошо! Помимо превосходного боевого искусства, в тебе есть отвага, проницательность и, что важнее всего, сострадающее сердце, — закончив смеяться, Мэн Тянь внезапно встал, сложил руки в приветствии и, опустившись на одно колено, негромко произнёс: — Подчинённый приветствует наследного принца.
Видя это, Цзин Тяньмин от испуга поспешно вскочил с ковра и отступил на несколько шагов, не желая принимать поклонение Мэн Тяня. Он подумал, что на сей раз действительно сам прыгнул в сети. Его рука невольно сжала меч Циншуан, а уста всё ещё пытались всё отрицать:
— Мэн-дагэ, что вы делаете? Кого вы сейчас назвали наследным принцем? Лю Би не понимает.
Мэн Тянь поднял голову и, пристально глядя на Цзин Тяньмина, медленно заговорил:
— Лицзи няннян была гуйфэй в глубинах дворца, её красота была совершенна и несравненна под небесами. Любой, кто хоть раз видел её, определённо не смог бы её забыть. Однако много ли в этом мире тех, кому посчастливилось лицезреть облик няннян? Если бы не это, по одному твоему лицу каждый и повсюду узнал бы тебя.
Сказав это, Мэн Тянь и сам немного разволновался. С горящим взором он произнёс:
— Ты не Лю Би, твоё имя — Тяньмин. Ты — самый любимый сын Вана, но теперь ты признал врага отцом2, сменил фамилию на Цзин и зовёшься Цзин Тяньмин.
Цзин Тяньмин застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова. Видя, что Мэн Тянь явно не питает к нему злобы, он отпустил меч Циншуан, сделал широкий шаг вперёд и помог Мэн Тяню подняться, сказав:
— Мэн-дагэ, Тяньмин давно перестал быть человеком из дворца. Только что вы не обращались ко мне как генерал к простолюдину, и теперь тем более не стоит из-за дел многолетней давности переставать называть меня братом.
Мэн Тянь не стал настаивать, он поднялся и с улыбкой ответил:
— Будь спокоен, этот поклон был единственным, больше их не будет. Сейчас твою личность раскрывать не следует, так что мы, разумеется, по-прежнему будем называть друг друга братьями. Только что я сделал это лишь для того, чтобы ты вспомнил, кто ты есть на самом деле.
Цзин Тяньмин горько улыбнулся.
— Я думаю над этим вопросом с самого детства, не знаю, сколько лет он преследует меня и сколько кошмаров мне принёс. Мэн-дагэ, Цзин Тяньмин — это просто Цзин Тяньмин, он ни с кем не связан. У меня есть нян, но нет де, всё очень просто.
Мэн Тянь покачал головой и произнёс:
— Тяньмин… эх, ладно, ладно. Впредь мне будет удобнее называть тебя Лю-сюнди. Лю-сюнди, я знаю, что сейчас твоё предубеждение против Вана очень глубоко, но я верю, что не ошибся в человеке. Ты станешь преемником Вана и моим будущим владыкой.
- «Морозный клинок холодной луны» (冷月霜刀, lěng yuè shuāng dāo) — название легендарного оружия. ↩︎
- Признал врага отцом (认贼作父, rèn zéi zuò fù) — китайская идиома, означающая предательство своих корней ради врагов или служение тем, кто причинил зло близким. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
