Луна пятнадцатого вечера обычно появляется довольно рано. Бывает, солнце ещё не зашло и светит ярко, а лик луны уже показался на восточном небе. Так было и в этот день. Поддельный Ло Гунчао, подобно нетерпеливой луне, появился перед дворцом Пэнлай раньше срока, приклеив к лицу бороду, сбритую с лица настоящего хозяина.
Перед этим трехэтажным дворцом стоял невообразимый шум. Похоже, Цзин Тяньмин был не единственным, кто сгорал от нетерпения в ожидании входа. Самые разные люди с самыми разными говорами расхаживали перед дворцом Пэнлай, время от времени поглядывая на небо и ворча, почему это незнакомое им солнце никак не желает заходить. Когда наконец опустились сумерки, исполнив людское желание, ворота дворца Пэнлай, что слева от улицы доселе пустовали, со скрипом распахнулись усилиями восьмерых стражей в синих призрачных масках.
Теплый воздух, манящий аромат вина и звуки плавной музыки разом хлынули на большую улицу. Очарованные этой атмосферой, люди, ждавшие так долго, вдруг замолкли и гуськом, исполненные спокойствия, вошли в дворцовые ворота. Стоило переступить порог, как взору открылись всевозможные редкие сокровища: кораллы, люли, янтарь, тридакны… Куда бы Цзин Тяньмин ни поворачивал голову, везде его взор натыкался на драгоценности. Столь пышное убранство поразило даже Цзин Тяньмина, который с детства рос в Циньском дворце.
— Опасно. Едва не забыл, зачем я сюда пришел, — сидя на месте Ло Гунчао, Цзин Тяньмин мысленно предостерег себя. — Соберись. Потом не вздумай лишнего выпить. Обязательно присмотрись к этому Гуйгу Фаншану… О? Как благоухает! Сколько лет выдержки у этого хуанцзю?
Цзин Тяньмин зашевелил носом и с удовольствием осушил несколько больших чаш. С каких это пор он стал так любить выпивку? Аромат вина разлился во рту, слегка обжигая, но быстро сменился сладостью, проникая до самых костей. Он уже собирался налить еще, но кувшин перед ним опустел. Синие призрачные маски, сновавшие между гостями и прислуживавшие им, тут же поставили новый кувшин. Подняв голову, он увидел, что Хуа Шэнцзян, сидевший неподалеку, тоже пьет в свое удовольствие. Лю Би же, несмотря на маску, метал из глаз укоризненные взгляды, заставив Цзин Тяньмина и Хуа Шэнцзяна поставить чаши.
— О? Как пахнет, как пахнет! — только он поставил чашу, как в нос Цзин Тяньмину снова ударил аромат. — Странный запах, это… это?..
Цзин Тяньмин не удержался и повернулся в сторону, откуда шел аромат. У входа во дворец Пэнлай поднялся шум, похоже, прибыли какие-то знатные гости. Десяток синих призрачных масок расчищали путь для только что прибывших.
По мере того как странный аромат становился все сильнее, со стороны входа начали доноситься восторженные возгласы.
— Какая красота!
— Никогда не видел такой прекрасной женщины.
— Неужели это небожительница?
— Неудивительно, что Фаншан не принимает красавиц, разве может обычная мирская пудра1 сравниться с ней?
— Почему это женщины? — Цзин Тяньмин, пробыв в Гуйгу около месяца, еще не встречал ни одной женщины. Хуа Шэнцзян тоже с любопытством обернулся посмотреть.
Четыре женщины в роскошных одеждах, ничуть не смущаясь, прошли сквозь толпу.
Идущая впереди была горда и прекрасна. Под пристальными взглядами сотен мужчин она, словно в безлюдном месте, быстрым шагом вела остальных к местам на втором этаже. Когда она проходила мимо изменившего облик Хуа Шэнцзяна, из его глаз едва не посыпались искры. Хотя они не виделись много лет, Хуа Шэнцзян узнал ее с первого взгляда. Если бы не она, Лу Чжэньлан не покончил бы с собой. Хуа Шэнцзян в душе скрипел зубами от ненависти, глядя на Бай Цяньхун.
Цзин Тяньмин же, широко раскрыв глаза, смотрел на девушку, идущую следом за Бай Цяньхун.
— Это А-Юэ! — если бы Лю Би вовремя не пнул его, Цзин Тяньмин от избытка чувств едва не выкрикнул ее имя.
Кэ Юэ шла вслед за Бай Цяньхун. Обычно одетая просто, сегодня она выглядела особенно ослепительно: жемчуга, драгоценные камни, заколки-чай и украшения из нефрита — всё подчеркивало ее чистую красоту. Но в глазах Цзин Тяньмина Кэ Юэ вовсе не следовало носить эти украшения, они лишь делали ее лицо еще более изможденным. Хотя она шла в толпе, Цзин Тяньмину казалось, что ее взгляд устремлен в никуда, а мысли витают где-то далеко.
— Это она. Правда она, — когда Кэ Юэ прошла мимо него, Цзин Тяньмин почувствовал удар, словно от разряда молнии. — Почему она здесь?
Будто в ответ на вопрос Цзин Тяньмина, перед ним, следуя за Кэ Юэ, промелькнули две знакомые фигуры.
— Юэшэнь Удуань… и тётя Дуаньму…
Глаза Цзин Тяньмина блеснули, и он начал гадать: «Почему они тоже здесь? И почему вместе с Бай Цяньхун? Точно! Наверняка тётю Дуаньму схватили люди из Гуйгу и используют ее, чтобы угрожать А-Юэ. Эта Юэшэнь Удуань… она… она тоже из Девяти дворцов Божественной столицы. Верно, верно, А-Юэ, как Чжанмэнь Девяти дворцов Божественной столицы, определенно не может их бросить».
Было очевидно, что Бай Цяньхун, Кэ Юэ и остальные две женщины — частые гостьи на ночных пиршествах в дворце Пэнлай. Они легкой походкой Ляньбу2, не проронив ни слова под шумные обсуждения толпы, прошли к местам, специально отведенным для них в цветочном павильоне на втором этаже. Когда они сели, их личные слуги медленно опустили несколько занавесей павильона со всех четырех сторон, скрывая их от любопытных глаз.
Бай Цяньхун негромко рассмеялась, переговариваясь с Дуаньму Жун и У Дуань. Звуки того, как Дуаньму Жун ест, по-прежнему были очень громкими. Кэ Юэ тоже смеялась.
Хотя взор не мог проникнуть сквозь преграду, Цзин Тяньмин завороженно смотрел на занавеси цветочного павильона, отделявшие его от Кэ Юэ. Лю Би же вел себя иначе. Он пристально следил за гостями, следовавшими за Бай Цяньхун и ее спутницами. Вошло несколько совершенно незнакомых гостей, среди которых были и ученые, и воины, они один за другим занимали свои места. Лю Би запоминал черты и облик каждого из них.
Последним в этой группе шел старик с обликом бессмертного даоса.
При виде этого старика Хуа Шэнцзян впервые поверил, что в мире, возможно, действительно существуют небожители. Потому что ни он, ни Лю Би никогда не видели человека, который мог бы дожить до столь преклонных лет.
Ему явно было больше ста лет, из-за возраста он немного ссутулился, но все еще было видно, что когда-то он был очень высоким. У него было вытянутое лицо. Белые волосы, белая борода, иссохший лик. На руках и предплечьях почти не осталось плоти, он шел, словно человеческий скелет, обернутый в длинный халат, — легкий, будто невесомый, он вошел к местам, устроенным в Дворце Серебра и Меди на третьем этаже.
В теле не было ни капли жизненной силы, но при этом он был жив-здоров. Именно таким было первое впечатление Хуа Шэнцзяна и Лю Би при виде этого старика.
— Это, должно быть, и есть Гуйгу гучжу?
- Юнчжи суфэнь (庸脂俗粉, yōngzhī súfěn) — «дешёвые румяна и пудра», метафора для обозначения заурядных, вульгарных женщин. ↩︎
- Ляньбу (莲步, liánbù) — «лотосовые стопы», традиционный китайский эпитет для изящной женской походки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
