Они переглянулись. Цзин Тяньмин тут же подхватил обмякшую Бай Цяньхун и отнес её туда, где пряталась Синь Яньянь. Когда Бай Цяньхун увидела «другую себя», затаившуюся в кустах неподалеку, она пришла в ужас и ярость. Цзин Тяньмин опустил Бай Цяньхун на землю и потянул за собой Синь Яньянь. Едва поднявшись, та поспешно побежала к беседке, где находилась Кэ Юэ, а Цзин Тяньмин развернулся и снова распахнул дверь каменной комнаты. И вот настоящая Бай Цяньхун, скрытая в зарослях, своими глазами увидела, как «она сама» пробежала мимо, а затем — как Чунь Лао, Шу Байюй и Чжао Наньян на цыпочках вошли в дверь и один за другим спрятались в ближайших кустах. Бай Цяньхун понимала, что сегодня столкнулась с необычайной опасностью. Её мысли лихорадочно сменяли друг друга, и она в общих чертах уже разгадала замысел Кэ Юэ. Однако немая точка Ясюэ была заблокирована, а ноги обездвижены, так что ей оставалось лишь беспомощно наблюдать за происходящим.
— Что ты сказал? — ярилась в беседке Кэ Юэ. — С чего это вдруг получение белой яшмы — твоя заслуга?
— Хе-хе-хе, — холодно усмехнулся Цзо Бисин. — Гунян, вы поступаете крайне бессовестно. Если бы я не отвлек для вас Сун Сешаня, разве смогли бы вы так легко заполучить белую яшму?
— Какой еще Сун Сешань? — снова выкрикнула Кэ Юэ. — Я вообще никакого Сун Сешаня в глаза не видела!
— Так это лишь потому, что я задержал его ради вас.
— А я вовсе не принимаю это одолжение!
Кэ Юэ и Цзин Тяньмин в беседке обменивались колкостями, и их спор становился всё громче и громче. Как и ожидалось, вскоре с восточной стороны галереи раздался голос Чунь Лао:
— Этот Цзо, эх! Неужели твой учитель прислал тебя только для того, чтобы доставлять хлопоты? Обязательно было будить старика?
С западной стороны галереи донесся голос Шу Байюя:
— Ха, не думал я, что голос Кэ Юэ-мэймэй, когда она сердится, звучит так же приятно.
Едва смолкли голоса, как двери восточного и западного флигелей распахнулись. Из восточного флигеля неспешно вышел Чунь Лао… Шу Байюй же одним прыжком перемахнул через перила галереи и замер перед Кэ Юэ, с улыбкой глядя на неё:
— Кэ Юэ-мэймэй, давно не виделись.
«Какая еще Кэ Юэ-мэймэй, как фамильярно», — выругался про себя Цзин Тяньмин, но на лице его отразилась лишь легкая улыбка. Он почтительно поприветствовал обоих:
— Приветствую вас, Чунь-лао-е-цзы и Шу-гунцзы.
Увидев, что Чунь Лао и Шу Байюй подошли к беседке, Кэ Юэ достала из-за пазухи небольшой сверток и передала его в руки Синь Яньянь, притворявшейся Бай Цяньхун.
— Бай-цзецзе, я вовсе не лгала, — капризно проговорила она. — Когда я забирала эту белую яшму, этот тип по фамилии Цзо ничем мне не помог.
Чунь Лао и Шу Байюй, услышав, что Кэ Юэ добыла последний кусок белой яшмы, обрадовались и поспешили поближе к Бай Цяньхун. Та держала сверток в левой руке, а правой начала его разворачивать. Сверток состоял из двух слоев промасленной ткани, между которыми была укрыта яшма.
— Ой? Почему белая яшма такая грязная? — воскликнула Кэ Юэ, когда сверток открылся, действуя по заранее намеченному плану.
Бай Цяньхун нахмурилась и, подцепив пальцами первый слой ткани, лежавший под яшмой, принялась протирать её. В тот же миг перед Чунь Лао, Шу Байюем, Бай Цяньхун и Кэ Юэ поднялось облако мельчайшего белого порошка, который пах благоуханно и сладко. Кэ Юэ захлопала в ладоши и со смехом произнесла:
— А! Я поняла! Эту пятую часть белой яшмы отобрали у Синь Яньянь из школы Багуа-мэнь. Должно быть, эта Синь Яньянь нарумянилась сверх меры, вот косметика и осыпалась, перепачкав всю яшму.
Синь Яньянь, притворявшаяся Бай Цяньхун, боялась, что Чунь Лао узнает её, поэтому с самого начала не проронила ни слова. Она никак не ожидала, что Кэ Юэ воспользуется моментом, чтобы обвинить её в чрезмерном использовании белил и румян, и не смогла сдержать яростного взгляда.
— Это и понятно. Я тоже видел ту Синь Яньянь — посредственные румяна и вульгарная пудра1, разве может она сравниться с Кэ Юэ-мэймэй? — С тех пор как несколько лет назад Кэ Юэ появилась в Долине Призраков, Шу Байюй был сражен её красотой. С тех пор он не упускал ни единой возможности перемолвиться с ней хотя бы парой слов. На полуслове Шу Байюй заметил гнев на лице Бай Цяньхун и, решив, что переусердствовал с похвалами Кэ Юэ, поспешил загладить вину: — Разумеется, если говорить об облике, то Синь Яньянь даже не достойна подносить туфли Бай-цзецзе.
Кто бы мог подумать, что Бай Цяньхун, которая обычно расцветала от комплиментов своей внешности, сегодня при этих словах рассердится еще сильнее?
Цзин Тяньмин, наблюдавший за этой сценой в облике Цзо Бисина, поначалу находил поведение Шу Байюя забавным. Однако позже, сам не зная почему, он чувствовал всё большую тревогу, глядя на Синь Яньянь, и всё большее беспокойство, слушая Кэ Юэ. Ему казалось, будто он забыл о чем-то чрезвычайно важном.
Кэ Юэ, пользуясь тем, что Синь Яньянь не могла заговорить, поддакивала Шу Байюю, вовсю насмехаясь над тем, что Синь Яньянь якобы настолько дурна собой, что ей приходится накладывать столько косметики. Пока её язык болтал без умолку, глаза были прикованы к Чунь Лао. На самом деле Кэ Юэ просыпала между слоями промасленной ткани слой порошка Цюйгун2, рецепт которого ей дала тётя Удуань. Сам по себе этот порошок не имел запаха, и его было крайне трудно обнаружить, поэтому Кэ Юэ специально подмешала в него немного женских румян, из-за чего он пах так сладко и ароматно.
Чунь Лао был старым волком цзянху и обладал мощной внутренней силой. Если бы Кэ Юэ попыталась отравить его лично, он бы непременно это раскрыл. Но Чунь Лао всегда был в добрых отношениях с Бай Цяньхун. В тот момент, когда Синь Яньянь, выдававшая себя за неё, откинула верхний слой ткани, порошок Цюйгун вырвался наружу, лишая внутренней силы всякого, кто его вдохнет. Видя, что Кэ Юэ тоже вдыхает этот аромат, Чунь Лао отбросил все сомнения. Кэ Юэ же пустословила лишь для того, чтобы потянуть время и дать снадобью подействовать. Впрочем, её раздражение, вызванное тем, что Синь Яньянь и Цзин Тяньмин всю дорогу весело болтали и смеялись, тоже сыграло свою роль.
Рассудив, что ядовитые испарения уже проникли в тела и начали действовать, Кэ Юэ произнесла условный знак, о котором заранее договорилась с Цзин Тяньмином. Она легонько потянула Чунь Лао за рукав и кокетливо произнесла:
— Чунь Лао-дедушка, я ведь вернула белую яшму. В следующий раз вы должны помочь мне проучить этого мальчишку Цзин Тяньмина.
Едва прозвучало слово «проучить», как десять пальцев Кэ Юэ, словно перебирая струны циня, один за другим нанесли удары по точкам Хуэйцзун, Чжигоу и Янчи на правой руке Чунь Лао. В то же мгновение Цзин Тяньмин резко взмахнул руками: правой рукой он нанес удар в лицо Шу Байюю, а левой ладонью ударил Чунь Лао в грудь.
- Посредственные румяна и вульгарная пудра (庸脂俗粉, yōngzhī súfěn) — Образное выражение, описывающее обыкновенную, лишенную истинного изящества женщину. ↩︎
- Порошок Цюйгун (去功散, qùgōngsǎn) — Снадобье, временно лишающее человека наработанной внутренней силы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
