— Цзянцзюнь! — в один голос воскликнули несколько дувэев, желая высказать своё мнение, но Бай Цяньхун прервала их.
— Я понимаю всё, что вы хотите сказать, — Бай Цяньхун с таинственным выражением лица обратилась к присутствующим звучным и властным голосом: — Всё идёт согласно моим расчётам. Послезавтра утром город непременно будет взят, так что военачальникам не о чем беспокоиться. — Бай Цяньхун слегка улыбнулась и добавила: — Кстати, чтобы заранее отпраздновать победу, я решила завтра вечером сочетаться браком с Вэй Чжуан-дажэнем. Все вы — почётные гости. Ради этого события завтра будет устроен пышный пир, чтобы наградить три армии и поздравить меня.
Эта новость мгновенно разлетелась по всему лагерю Цинь. Роковая красавица Бай Цяньхун завтра совершит обряд бракосочетания с Вэй Чжуаном, а послезавтра лично возглавит войско, чтобы одним ударом захватить Гуйлин.
Когда Шао Гуанцин и Чжао Наньян вместе вернулись в длинный дом, герои всё ещё пили вино, которое становилось всё более и более разбавленным. Как говорится, не вино пьянит человека, человек сам пьянеет1. Хотя все пили воду с примесью вина, им было трудно скрыть своё возбуждение. Посреди шума и гама Цзин Тяньмин вдруг схватил за рукав Хуа Шэнцзяна, который как раз играл с кем-то в кости.
— Тсс! Тише!
— Что случилось?
— Послушай, снаружи какой-то странный звук.
— Глупости. Нет там ничего стран… — Хуа Шэнцзян и с десяток шумящих молодых людей замолкли и в самом деле услышали доносящиеся странные звуки.
— Что это? Звучит так жалобно, — пробормотал один юноша, невольно вздрогнув.
— Да, жуткие крики. Разве человек может так кричать?
— Глубокая ночь, неужели это плачут призраки?
— Чушь не неси, откуда здесь взяться призракам? По мне, так это звучит, будто кто-то рвёт ткань.
— Сам ты чушь несёшь! Разве звук рвущейся ткани может разноситься так далеко? Какой же огромной должна быть эта ткань?
Люди наперебой строили догадки, но ответа не находили. Было ясно лишь то, что эти призрачные звуки доносились то с одной стороны, то с другой, и все они шли со стороны позиций армии Цинь.
Лу Чжэньлан, Гай Не, Чжао Наньян и Дуаньму Цзиндэ, старейшины мира боевых искусств, решили подняться на смотровую вышку. На позициях армии Цинь повсюду горели факелы и костры, освещая военный лагерь так, что стало светло как днём. Гай Не вскрикнул первым:
— Лошади! Они режут боевых коней!
— Значит, то, что мы слышали, было предсмертным стоном коней.
Услышав это, герои переглянулись. Дело было ясным. Если солдаты Цинь забивают лошадей в пищу, значит, они не собираются отступать. «Неужели у этой демоницы Бай Цяньхун появилась новая затея?» — этот вопрос возник в сердце почти у каждого, но никто не решался произнести его вслух. Радостная атмосфера в длинном доме мгновенно исчезла, сменившись невыносимой тяжестью.
— Случилось нечто ужасное, — наконец прибежал лазутчик, посланный школой Мо. Задыхаясь, он произнёс: — Они… армия Цинь… вывесили таблички о прекращении сражений.
— Говори медленнее, не торопись, — Лу Чжэньлан сохранял спокойствие.
— Да, да. Бай Цяньхун отдала приказ солдатам Цинь, сказав, что послезавтра рано утром она обязательно захватит город Гуйлин, поэтому… поэтому…
— Что поэтому? Говори же скорее! — Чжу Ци от нетерпения подпрыгивал на месте, не давая человеку даже перевести дух.
— Поэтому она велела армии Цинь завтра отдыхать весь день. Говорит… говорит… что ради празднования победы она завтра устроит большой пир и выйдет замуж за Вэй Чжуана!
— Что! У неё ещё есть настроение играть свадьбу?! — в ярости прорычал Чжу Ци, так напугав лазутчика, что тот чуть не лишился чувств.
Армия Цинь забивает коней для пира, Бай Цяньхун выходит замуж прямо перед битвой, решающее сражение послезавтра… Новости, приходившие одна за другой, заставляли сердца людей в Гуйлине становиться всё тяжелее. Эти события раз за разом подтверждали, что у Бай Цяньхун уже готов план действий. «Город Гуйлин вот-вот падёт». «Царство Ци погибнет». «Мы все умрём». «Никто не переживёт послезавтрашний день». «Мы проиграем». Слова уныния, одно за другим, обрушились на людей подобно ливню, заставляя всех низко склонить головы.
Внезапно раздался звон — кто-то из толпы героев резко выхватил меч. Удар был настолько стремительным и мощным, что каменный лев, стоявший у ворот одного из домов, оказался разрублен ровно пополам. Несмотря на то, что изваяние разделили, оно не рассыпалось и не рухнуло — настолько отточенным было мастерство мечника. К удивлению собравшихся, этим человеком оказался глава школы Багуа Синь Цюйцзе.
— Вместе жить и вместе умирать! — Синь Цюйцзе держал меч в правой руке, произнеся лишь одну эту фразу.
— Верно! — опомнившись, Чжу Ци тоже шагнул вперёд и нанёс удар саблей по каменному льву, выкрикнув: — Не прошу о жизни вместе, прошу лишь о смерти вместе!
Гао Шижань кивнул и, обнажив длинный меч, произнёс:
— Смерть и жизнь — дело малое.
С этими словами он вонзил клинок в грудь льва. Ян Сунь, Сян Юй, Сун Сешань, Хуа Шэнцзян, Цзин Тяньмин, Тань Чжицюэ, Лу Чжэньлан, Дуаньму Цзиндэ и другие тоже поочерёдно выходили вперёд. В сердцах у всех была одна мысль — лишь бы защитить город Гуйлин.
— Ха-ха-ха!
Под предводительством Синь Цюйцзе, чьё мастерство было подобно яшме, сокрушающей Куньлунь, герои один за другим обрушились на каменное изваяние. Ударами мечей и сабель они крошили каменного льва всё мельче и мельче. Мрачные тучи, навлечённые Бай Цяньхун, вмиг рассеялись. Не повезло только льву, который мирно стоял у чужих ворот — под натиском множества мастеров боевых искусств он невинно рассыпался на куски. Суетливые и болтливые братья Ма, Ма Сяньсин и Ма Дашэн, позже рассказывали, что в ту ночь они долго и упорно склеивали льва обратно клейстером, и насчитали всего более сорока осколков. Было ли их сорок один, как утверждал Ма Сяньсин, или сорок два, на чём настаивал Ма Дашэн, по обыкновению, волновало только их двоих.
— Чжао-дася. Прошу вас, задержитесь.
Когда Лу Чжэньлан попросил всех разойтись и отдохнуть, Чжао Наньян в толпе внезапно услышал, что его зовут. Обернувшись, он увидел обычно сдержанного Шао Гуанцина. Чжао Наньян тут же расплылся в улыбке и замедлил шаг.
— Чжао-дася, не уделите ли мне минуту для разговора? — Шао Гуанцин, широко улыбаясь, указал пальцем на дверь длинного дома, приглашая Чжао Наньяна отойти в сторону. Тот, хотя и не понимал, какое дело могло быть к нему у Шао Гуанцина, с которым они редко общались, всё же последовал за ним.
Когда они вышли под карниз дома, Шао Гуанцин тихо вздохнул.
— Племянник, ты ведёшь себя сегодня странно. С чего бы это вдруг вздыхать? — спросил Чжао Наньян, небрежно прохаживаясь.
Шао Гуанцин же, нервничая, понизил голос:
— Без нужды в Храм Трёх Сокровищ не заходят2. У младшего есть к вам просьба, и я надеюсь, что почтенный предшественник поможет мне.
- Не вино пьянит человека, человек сам пьянеет (酒不醉人人自醉, jiǔ bù zuì rén rén zì zuì) — китайская идиома, означающая, что человек поддаётся эмоциям или очарованию момента, даже не будучи пьяным. ↩︎
- Без нужды в Храм Трёх Сокровищ не заходят (无事不登三宝殿, wú shì bù dēng Sān Bǎo Diàn) — чэньюй, означающий, что кто-то наносит визит исключительно по делу или с какой-то просьбой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
