— Ха-ха-ха. Я, старик, и говорил, что достойный племянник сегодня какой-то странный. Каков твой статус? Ученики конфуцианства повсюду в Поднебесной. Если у будущего главы школы конфуцианства возникли дела, зачем тебе услуги этого старика?
— Цяньбэй, вы кое-чего не знаете, — Шао Гуаньцин с ненавистью стиснул зубы. — Де жестоко обманул меня. В конце концов он решил передать место главы моему младшему соученику Тань Чжицюэ.
— О? — Чжао Наньян не понимал, почему Шао Гуаньцин вдруг заговорил с ним об этом. Он вскинул брови, и несколько седых волосков на его макушке задрожали. — Об этом я слышу впервые. Однако, достойный племянник, ты же знаешь характер своего отца. Если он твердо решит передать главенство твоему младшему соученику, то даже если я замолвлю за тебя словечко, это будет бесполезно.
— Нет. Цяньбэй, вы ошибаетесь, — Шао Гуаньцин коварно ухмыльнулся. — Я пришел не за тем, чтобы просить вас замолвить слово.
— О? Тогда зачем же ты…
— Я надеюсь… — Шао Гуаньцин прижался к стене под карнизом. Точно зная, что за спиной никого нет, он всё равно не удержался и огляделся по сторонам, прежде чем продолжить: — Надеюсь… что Цяньбэй приложит руку и убьёт Тань Чжицюэ, чтобы я смог стать главой школы конфуцианства.
— Неужели я не ослышался? Достойный племянник? — Чжао Наньян широко раскрыл глаза, подошел к Шао Гуаньцину и уставился прямо на него. — Ты пришел просить меня совершить ради тебя убийство? Убить твоего младшего соученика?
— Мастерство Тань Чжицюэ, может, и неплохое, но в глазах Цяньбэя оно не стоит и улыбки1. Это всего лишь движение руки, и я верю, что Цяньбэй непременно захочет помочь мне, — Шао Гуаньцин с трудом сглотнул, наконец решившись высказать план, который многократно прокручивал в голове.
— Хе-хе. Достойный племянник умеет ударить по счётам как заблагорассудится2. Пусть этот Тань Чжицюэ и слаб в боевых искусствах, — лицо Чжао Наньяна изменилось, в нём не осталось и следа от облика великого дася. Глаза выкатились, губы искривились — он стал похож на нетерпеливого грифа. Словно пытаясь пронзить мысли Шао Гуаньцина, Чжао Наньян властно надавил: — Хе-хе. С чего бы достойному племяннику просить об этом старика? И почему ты так уверен, что я обязательно помогу?
— Чжао-дася, скажу прямо, — Шао Гуаньцин немного испугался, но место главы было слишком заманчивым, поэтому он, трепеща, произнес: — Потому что… потому что если Цяньбэй не согласится помочь мне в этом деле, то мне придётся поведать всем, что прославленный в улине Чжао-дася по имени Чжао Наньян — не кто иной, как левый защитник Гуйгу!
— Ах ты мальчишка, как ты узнал? — к великому удивлению, Чжао Наньян, услышав это, не стал отрицать, а мгновенно вцепился в горло Шао Гуаньцина. Хотя Шао Гуаньцин с самого начала не сводил взгляда с рук Чжао Наньяна, он всё равно не смог уклониться от этой смертоносной хватки. — Кха! Кха! Кха! — Шао Гуаньцин зашёлся кашлем, его лицо покраснело, а шея раздулась. — От… отпустите… я… я скажу… — Чжао Наньян холодно усмехнулся и разжал пальцы: — Не думаю, что ты сможешь сбежать от меня. Говори быстро! Как ты узнал?
— Это… это Цзы Юй рассказала мне.
— Цзы Юй? У этой девчонки хватило смелости? — Чжао Наньян покачал головой и догадался: — Должно быть, ты выпытал это у неё силой?
— Если Цяньбэй желает так думать, пусть будет так, — с досадой ответил Шао Гуаньцин. Теперь при одном упоминании о Цзы Юй он чувствовал гнев. Хотя красота этой женщины глубоко тронула его, Шао Гуаньцин не был дураком. После того как его попытка украсть нефрит провалилась и Дуаньму Цзиндэ на глазах у всех учеников передал ту самую древнюю подвеску в виде белой рыбы вместе с титулом главы школы Тань Чжицюэ, Шао Гуаньцин сразу заподозрил Цзы Юй. То, что она всеми силами убеждала его украсть этот нефрит, явно имело скрытые мотивы и не было лишь просьбой о «залоге любви». Потеряв место главы, Шао Гуаньцин пришёл в ярость и немедленно отправился на допрос к Цзы Юй. Та и без того пребывала в страхе и в конце концов, не выдержав угрозы меча Шао Гуаньцина, призналась во всём, и в том, что она шпионка, подосланная из Гуйгу, и в том, как подставила Гао Юэ, выставив её убийцей Гай Лань. Когда Шао Гуаньцин потребовал ответа, почему знаменитый Чжао Наньян подтвердил ложь какой-то девчонки, Цзы Юй поначалу упорствовала. Но стоило Шао Гуаньцину пригрозить, что он изуродует её лицо, как она открыла поразительную истину. Великий дася Чжао Наньян, известный как «Гай на севере, Чжао на юге», одновременно является левым защитником Гуйгу.
— И такой мальчишка, как ты, смеет мне угрожать? — личность Чжао Наньяна была раскрыта, но он, казалось, ничуть не нервничал. — Ты не думал о том, что я могу убить тебя прямо сейчас?
— Конечно думал, но я подготовился ко всему, прежде чем осмелился просить Цяньбэя о помощи, разве нет?
— О? — Чжао Наньян растопырил пальцы, словно раздумывая, стоит ли прикончить Шао Гуаньцина немедленно. — Я всегда считал тебя слабаком, не ожидал увидеть в тебе эту сторону.
— Цяньбэй… — Шао Гуаньцин понимал, что его жизнь в чужих руках, и поспешил добавить: — Если Цяньбэй поможет мне стать главой школы конфуцианства, я в благодарность отдам вам ту самую подвеску в виде белой рыбы, что сейчас у моего отца. В будущем же я буду подчиняться любому вашему приказу. Я пришёл просить Цяньбэя о помощи, как я мог посметь угрожать вам? Прошу Цяньбэя не понимать меня превратно.
— Глава школы конфуцианства? — Чжао Наньян окинул Шао Гуаньцина взглядом и с улыбкой произнёс: — Вид у тебя достойный и статный, для главы школы конфуцианства вполне подходишь. Хорошо. Я согласен.
— Благодарю, Цяньбэй, — получив согласие, Шао Гуаньцин поспешил выразить признательность.
— Погоди благодарить, — Чжао Наньян предостерегающе махнул рукой. — Я лишь обещал помочь тебе стать главой, а вот как именно я это сделаю — будем действовать по обстоятельствам, идёт?
— По рукам, — вне себя от радости ответил Шао Гуаньцин. — Если Цяньбэй поможет мне стать главой, я в будущем непременно отблагодарю вас сполна.
— Хе-хе-хе, — многозначительно усмехнулся Чжао Наньян. — Не спеши, не спеши. Смотри, скоро рассвет. Поживём — увидим, поживём — увидим.
На следующий день, когда армия Цинь вывесила доску об отказе от боя, в городе Гуйлин воцарилось спокойствие. Обе стороны в тишине ожидали завтрашней решающей битвы. Около полудня Вэй Чжуан в одиночестве подошёл к главному шатру и с порога спросил:
— Я только что слышал, как люди сзади шептались, будто сегодня вечером мы с тобой сочетаемся браком?
В это время Бай Цяньхун выбирала вещи со служанкой Люй Сю. Она махнула рукой, и Люй Сю понимающе удалилась. Бай Цяньхун обернулась, пристально посмотрела на Вэй Чжуана и тихо ответила:
— Да.
- Не стоят и улыбки (不值一哂, bù zhí yī shěn) — образное выражение, означающее крайнюю незначительность чего-либо, не заслуживающего даже усмешки. ↩︎
- Ударить по счётам как заблагорассудится (打如意算盘, dǎ rúyì suànpan) — строить радужные, но корыстные планы, не считаясь с обстоятельствами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
