Цзин Тяньмин намеренно замер, не двигаясь, и, приняв испуганный и огорченный вид, закричал:
— Чудовища! Безымянные маленькие чудовища! Какой демонический прием вы, четверо маленьких чудовищ, применили? Быстрее, освободите меня!
— Кто это безымянный? Цзинь Юаньбао, не смей болтать чепуху.
— Конечно, у нас есть имена.
— И они звучат красивее твоего.
— Меня зовут Бай-эр.
— Меня зовут Хун-эр.
— Меня зовут Хуан-эр.
— Меня зовут Люй-эр.
Оказалось, что имена четырех детей соответствовали цветам одежд, в которые они были одеты. Услышав это, Синь Яньянь и Цзин Тяньмин не смогли сдержать улыбок. «Кто же дал им такие незатейливые имена?» — Синь Яньянь боялась задеть чувства детей, поэтому, хоть и подумала так, вслух ничего не сказала, а вместо этого произнесла:
— Ваши имена звучат очень красиво. Особенно по сравнению с каким-то там Цзинь Юаньбао.
— Эта цзецзе неплохая.
— Приветливая и добрая.
— Красавица, глаз не отвести1.
— Синь Яньянь, дочь Синь Цюйцзе, главы школы Багуа.
Цзин Тяньмин, видя, как эта четверка из кожи вон лезет, подыскивая слова для похвалы Синь Яньянь, едва не расхохотался. Однако он притворно сдержался и снова выкрикнул:
— Какие еще Бай-эр да Хун-эр? Разве они сравнятся с моим именем — Цзинь Юаньбао?
— Этот дядя не очень хорош.
— Совсем не смыслит в житейских делах.
— И мозгов нет.
— Надо же, посмел пренебрежительно отозваться об именах людей из Шэньду Цзюгун.
— Шэньду Цзюгун? — Цзин Тяньмин невольно выпалил это и с удивлением переспросил: — Вы из Шэньду Цзюгун? — Услышав это название, Цзин Тяньмин невольно погрузился в раздумья.
— Испугался?
— По его виду сразу понятно, что он очень боится.
— А есть ли кто-то, кто не боится Шэньду Цзюгун? — дети снова затараторили наперебой. — Ой-ой, уже так поздно. Нам влетит, когда вернемся. — Тот мальчик в белом сказал Цзин Тяньмину: — Цзинь Юаньбао, ты не бойся, этот демонический прием, который на тебя наложили, через некоторое время развеется сам собой, так что постой пока здесь. А Синь Яньянь и Бай Юй мы забираем с собой. — С этими словами дети снова окружили Синь Яньянь. Их восемь рук уже только потянулись к ней, чтобы поднять, как вдруг услышали голос Цзин Тяньмина: — Неужели? Неужели? Этот демонический прием сам развеется через некоторое время? — Говоря это, он покрутил шеей, размял плечи, притопнул обеими ногами и спросил у мальчика в белом: — Не так ли он развеется?
Дети никогда не видели, чтобы кто-то мог самостоятельно освободиться от воздействия на точки, и все до одного сильно перепугались. В столь юном возрасте они могли странствовать по цзянху лишь благодаря искусству запечатывания точек. Теперь же, когда Цзин Тяньмин обрел свободу за такое короткое время, дети в растерянности переглянулись, и на их лицах отразился страх.
— Эх, не бойтесь, не бойтесь, — утешил их Цзин Тяньмин. — Вы, должно быть, никак не возьмете в толк, почему я могу двигаться, верно? — Напуганные Цзин Тяньмином, дети не проронили ни слова и лишь отчаянно закивали.
— Это потому, что много лет назад кое-кто обучил меня технике обездвиживания. — Пока Цзин Тяньмин болтал чепуху, он вспоминал заклинания, которыми Мао Цю пользовался при тренировке этой техники. Его пальцы согнулись крючьями и сцепились друг с другом, после чего он выкрикнул: — Человек без сердца! Металл и дерево, словно крючья! Путник, задержись! Замри!
Произнося заклинание, Цзин Тяньмин указал пальцем на ребенка в зеленом. Тот под его указующим перстом внезапно громко разрыдался:
— Не надо меня обездвиживать! Не надо меня обездвиживать! Дажэнь Мао Цю!
— Чего ты боишься?! Приемы обездвиживания дажэня Мао Цю всё равно не работают.
— Вот именно. Даже когда сам дажэнь Мао Цю их применял, они не действовали, что уж говорить о его ученике Цзинь Юаньбао. — После уговоров остальных троих детей мальчик в зеленом рассудил, что это звучит разумно, и постепенно вытер слезы.
Слушая разговор четырех детей, Цзин Тяньмин поражался всё сильнее: «Значит, они и правда ученики Шэньду Цзюгун. Мао Цю и тётя Дуаньму изначально тоже были из Шэньду Цзюгун. Когда старейшина Фэн умирал, он передал место главы школы Мао Цю, и я тогда тоже присутствовал. Получается, эти четверо детей… тоже могут считаться своими».
— Цзинь Юаньбао знает дажэня Мао Цю?
— Похоже, это не ложь.
— И техника обездвиживания у него настоящая.
— Хотя такая же бесполезная.
Цзин Тяньмин рассмеялся и сказал:
— А у вас четверых кишка не тонка, раз вы осмеливаетесь за спиной говорить гадости о главе своей школы.
— Ты всё врешь, когда это мы такое говорили?
— Кто посмеет наговаривать на великое чудовище?
— Вот именно.
— Не смеем, не смеем.
— А вот и говорили, — сказал Цзин Тяньмин. — И не пытайтесь отпираться, я ясно слышал, как вы насмехались над тем, что приемы дажэня Мао Цю не работают.
— Дажэнь Мао Цю?
— Ну да. Глава Шэньду Цзюгун — дажэнь Мао Цю, — ответил Цзин Тяньмин.
— Тут что-то не так! — мальчик в белом указал на Цзин Тяньмина и снова закричал.
— С Цзинь Юаньбао что-то не так! — остальные дети, разумеется, подхватили.
— Нас обманули.
— М-м, да. Должно быть, скорее всего, нас обманули. Но почему нас обманули?
— Потому что Цзинь Юаньбао совершенно не знает, кто глава нашей школы.
— Точно-точно.
— Дажэнь Мао Цю вовсе не является главой Шэньду Цзюгун. — Четверо детей снова сбились в кучу с настороженным видом: — Что же нам теперь делать?
— Как быть?
— Ведь Цзинь Юаньбао не получается обездвижить.
— Сначала вернемся и спросим, а потом решим.
— Сначала вернемся и спросим.
— Спросим, а там видно будет.
— Цзинь Юаньбао, слушай сюда, — сказал мальчик в белом, подбоченясь. — Дело вовсе не в том, что мы, юные господа, не можем тебя одолеть. — Мальчик в белом повернул голову и шепотом спросил ребенка в красном: — Ведь так говорится? Я это произношу впервые. — Мальчик в красном кивнул и ответил: — Именно так и говорится, всё верно. — Мальчик в белом, услышав, что не ошибся, успокоился и громко продолжил: — Цзинь Юаньбао, дело не в том, что мы, юные господа, не можем тебя одолеть. Просто… просто… просто мы считаем, что обязаны сначала вернуться и спросить, а уж потом продолжать.
— Верно. Сначала вернемся и спросим.
— Точно.
— Да. Всё верно.
— Тогда мы откланиваемся, а в следующий раз…
— Снова придем искать тебя, Цзинь Юаньбао…
- Красавица, глаз не отвести (秀色可餐, xiùsè kěcān) — обр. в значении «неописуемая красота», дословно: «красота, которой можно пообедать». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
