Улыбка на лице Гао Юэ мгновенно померкла, но она заставила себя улыбнуться и с дрожащими губами ответила:
— Я подумала, что из-за таких резких перемен ты немного запутался и не всё ясно обдумал, поэтому пришла навестить тебя снова. Тяньмин-гэ, теперь-то ты всё уяснил? Ты уже поверил мне? Должно быть, ты решил, что я действительно ушла, раз плакал так горько. Видишь, какой ты глупый? Разве я не стою здесь, целая и невредимая, прямо перед тобой?
— Что значит «целая и невредимая»! Тётя Лань уже умерла, как ни крути, она мертва и больше не вернётся к жизни!
— Но… но смерть тёти Лань не имеет ко мне отношения…
— Ложь! Всё ложь! — Цзин Тяньмин уставился на Гао Юэ покрасневшими глазами и сначала прохрипел: — Зачем ты до сих пор лжёшь?! — Но мгновение спустя он проговорил уже мягко: — Верно, верно. Ты ни за что не признаешься. Ты боишься моего гнева, боишься моей печали, поэтому ни за что не признаешься.
— Нет. Это не так. Тяньмин-гэ, поверь мне. Поверь мне, как раньше. Не я убила тётю Лань, это Цзы Юй…
— Разве могла Цзы Юй сделать такое! — Цзин Тяньмин схватил Гао Юэ за обе руки и закричал: — Тётя Лань умерла от яда! Видишь? Это твои руки её убили!
Гао Юэ пробормотала:
— Я не… я не… правда, не я… — Слёзы наконец хлынули потоком, Гао Юэ рухнула на колени и, захлёбываясь в рыданиях, громко заплакала: — Тяньмин-гэ, ты… ты должен мне поверить, ты обязательно… обязательно… должен мне поверить!
— Глупая девчонка! Зачем так унижаться?! — Бабушка Цзян, стоявшая неподалёку, при виде такой сцены не выдержала и сердито прикрикнула: — Этот мальчишка такой же мерзавец, как и все остальные! Стоило ли рисковать и возвращаться, чтобы взглянуть на него хоть разок? Давай, уходи скорее с бабушкой!
— Нет! Тяньмин-гэ наверняка верит мне. — Гао Юэ с надеждой посмотрела на Цзин Тяньмина: — Ведь так? Тяньмин-гэ, ты веришь мне…
Но Цзин Тяньмин лишь покачал головой. Если бы это было возможно, он бы всем сердцем желал остаться с Гао Юэ на всю жизнь. Если бы это было возможно, он должен был бы собственноручно убить Гао Юэ, чтобы отомстить за Гай Лань. Однако ни того, ни другого Цзин Тяньмин сделать не мог. Он достал из-за пазухи чёрную железную табличку, протянул её Гао Юэ и сказал:
— Это жетон, который Ин Чжэн передал мне через моего Шишу. Тот, кто держит его, может входить во дворец Цинь без доклада. Скорее бери его и уходи из города вместе с бабушкой Цзян. С ним циньские войска не станут чинить вам препятствий.
Гао Юэ не желала брать чёрный жетон и, всё так же стоя на коленях, продолжала кричать:
— Поверь мне! Поверь мне! Ты обязательно должен мне поверить!
Цзин Тяньмин пристально смотрел на Гао Юэ. Воспоминания о прошлом проносились перед его глазами, подобно мимолётным теням, пока в конце концов не осталось лишь искажённое страданием лицо погибшей Гай Лань. Постепенно это лицо померкло, сменившись бледным личиком Гао Юэ, которая не переставала рыдать. Его слёзы высохли, а в душе воцарилась пустота. Бросив жетон на землю, он тихо произнёс:
— Уходи. Я больше не желаю тебя видеть.
Бабушка Цзян окончательно вышла из себя. Свирепо блеснув глазами, она медленно подошла к Гао Юэ. До этого она уже наградила Тань Чжицюэ пощёчиной лишь за пару дерзких слов, а тут её маленькая внучка из рода Ма так униженно умоляла Цзин Тяньмина, стоя на коленях, а этот неблагодарный всё равно гнул свою линию? В её душе вспыхнула жажда убийства, но на губах заиграла холодная усмешка.
— Мальчишка, а ты заносчив. Видно, мы, люди из рода Ма, даже не достойны того, чтобы перед тобой на коленях стоять? — Она замахнулась, собираясь ударить его по макушке, но увидела, как изменился в лице Цзин Тяньмин. Он не уклонялся и не защищался, а просто оцепенело смотрел на Гао Юэ. Гао Юэ, заметив, что бабушка Цзян нападает, не стала её останавливать, а лишь подняла с земли меч Циншуан и сказала: — Хорошо. После того как убьёшь его, я покончу с собой.
Бабушка Цзян перевела взгляд с одного на другого, внезапно тяжело вздохнула и сплюнула:
— Ладно, ладно. Я, старуха, не стану в это вмешиваться, да и не смогу. — Глухо хмыкнув, она подобрала с земли чёрный жетон, спрятала его за пазуху и, отойдя на несколько шагов, бросила Гао Юэ: — Посмотрела — и хватит. Тебя здесь видеть не хотят, так что идём.
Гао Юэ выронила меч Циншуан на землю. Они с Цзин Тяньмином смотрели друг на друга. То, что прежде было для них самым незыблемым и крепким, теперь разбилось вдребезги. Казалось, понятия правды и лжи, добра и зла в этом мире утратили всякий смысл, и больше не осталось ничего, во что можно было бы верить.
Гао Юэ попросила:
— Скажи это ещё раз. Повтори свои последние слова.
Цзин Тяньмин помолчал немного и хрипло произнёс:
— Уходи. Я больше не желаю тебя видеть.
— Вот как? — На губах Гао Юэ промелькнуло подобие улыбки, и она тихо проговорила: — Боюсь, я не сдержусь и снова оглянусь. Тяньмин-гэ, лучше ты уходи первым. Обещаю, если ты не обернёшься, то больше меня не увидишь. Ты… береги себя.
— И ты тоже… И вот ещё, возьми это.
— Что это… — Гао Юэ взяла предмет из рук Цзин Тяньмина и, опустив взгляд, увидела ту самую нефритовую подвеску в виде белой рыбы, которую когда-то сама ему отдала. Она сжала её в руке, чувствуя, что едва не теряет сознание, и дрожащим голосом спросила: — Возвращаешь мне? Значит, ты действительно… действительно больше не хочешь меня видеть.
Цзин Тяньмин кивнул. Подняв длинный меч, он пристально посмотрел в лицо Гао Юэ и пробормотал:
— А-Юэ… А-Юэ… А-Юэ… — Постояв в оцепенении, он внезапно развернулся и бросился прочь. Он бежал изо всех сил, не оглядываясь, словно этот бег мог помочь ему вырваться из бесконечного кошмара, от которого невозможно проснуться.
Гао Юэ ещё долго стояла на месте как вкопанная. Силуэт Цзин Тяньмина в мгновение ока растворился в ночной тьме, но ей казалось, будто она всё ещё видит его. Словно стоит ей подождать ещё немного, и он остановится, обернётся и вернётся к ней.
Бабушка Цзян стояла рядом, не произнося ни звука и не торопя её, позволяя ей вот так застыть в своём безутешном горе. Мелкий, похожий на лепестки цветов первый снег продолжал беззвучно падать из ночного неба, постепенно укрывая слоем белого холодного инея финиковое дерево, с которого уже давно облетели все листья.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
