Вэй Чжуан и сам не понимал, почему не сердится. Он лишь кивнул, взял тыкву, разрубил её и принялся варить вместе с рисом. Стоило свету огня озарить хижину, как Даосские бессмертные Черепаха и Змея тут же увидели на стене огромные иероглифы. Гуй Шаньсян первым пришёл в ярость:
— В этом доме грязно! Здесь нельзя оставаться, уходим, уходим!
Шэ Хайяо подхватил его на плечи и направился к выходу, его лицо стало ещё мрачнее, чем прежде. Оба, стоя снаружи, уставились на Вэй Чжуана и в один голос выкрикнули:
— Какие у тебя отношения с Дуаньму Жун?
Вэй Чжуан, видя внезапно проявленную враждебность, не понимал её причины и лишь покачал головой.
Шэ Хайяо холодно фыркнул, а Гуй Шаньсян, сидя у него на плечах, закричал:
— Какая неудача, какая неудача! Я же говорил — не заходи. Едва только сильный дождь всё чисто-начисто отмыл, как теперь снова всё испачкали! — Говоря это, он то и дело открывал рот, набирал дождевой воды, с силой полоскал горло и сплёвывал вперёд, продолжая ругаться: — Старая Змея! Это всё из-за тебя!
Шэ Хайяо отошёл ещё на несколько шагов, словно желая оказаться как можно дальше от хижины, и с ненавистью проворчал:
— Какое мне до этого дело?
Гуй Шаньсян обернулся и плюнул в сторону хижины, ругаясь:
— Место, где обитала эта уродливая баба, само собой, вонючее, неужто оно может благоухать? К счастью, её сейчас здесь нет, а не то бы, хм-хм. С этой мерзавкой Дуаньму Жун нам лучше за всю жизнь не встречаться. Как же я зол! Если бы тот юнец Бао Е не дал много денег, я бы ни за что не пришёл в царство Чу, не говоря уже о таком месте, как Хуайинь. Старая Змея, давай договоримся: если вдруг встретим эту дрянь Дуаньму Жун на большой улице, ты сразу сворачивай в другой переулок. Чтобы эта вонючая мерзав… Ой! — На полуслове Гуй Шаньсян внезапно получил удар камешком по щеке.
— Что за птица? — толстяк схватился за лицо и увидел, что перед ними стоит Вэй Чжуан с мечом в руках.
Шэ Хайяо холодно фыркнул:
— Друг, да ты человек тренированный!
Сказав это, он неожиданно сделал два шага к Вэй Чжуану, слегка встряхнул левым плечом, поднял культю, и его соединённые цепью парные палицы прорезали пелену дождя, взметнув веер брызг в сторону противника.
Вэй Чжуан уклонился в сторону, обнажил меч и произнёс:
— Как я могу позволить кому-то оскорблять Дуаньму-гунян в моём присутствии?
Вэй Чжуан нанёс ответный удар, но не собирался лишать их жизни, поэтому не стал применять «Летящий меч на сто шагов», а использовал прием «Привязывание коня в ивовой усадьбе», чтобы подрезать Шэ Хайяо ноги. Гуй Шаньсян, услышав это, не переставал ругаться:
— Какая ещё Дуаньму-гунян? Ты ошибся именем, она — Дуаньму-пшик, Дуаньму-навоз, Дуаньму — послушная тигрица!
Он только ругался, не вступая в бой, отчего Шэ Хайяо приходилось несладко: ему оставалось лишь непрерывно менять шаги, уклоняясь от Вэй Чжуана, так что он не мог найти просвета, чтобы пустить в ход свои палицы. В ярости Шэ Хайяо применил половину приема «Корни старого дерева переплетаются», отставил правую ногу назад и, резко пригнувшись, подставил Гуй Шаньсяна прямо под остриё меча Вэй Чжуана. Шэ Хайяо выкрикнул:
— Хочешь жить — бейся!
— У-у-у! Горькая моя доля! Почему мне не повезло иметь такого хладнокровного шисюна? — Гуй Шаньсян притворно зарыдал, но руки его действовали проворно. Он пустил в ход пару Черепашьих колец Цянькунь и одновременно с этим, развернув предплечья и вскинув запястья, применил прием «Поднимать флаг по ветру», стремясь зажать длинный меч Вэй Чжуана. Шэ Хайяо, сидевший внизу, тоже не бездействовал: неся на себе грузного Гуй Шаньсяна, он умудрялся стоять лишь на правой ноге, а левую вытянул, нанося удар в область межбровья Вэй Чжуана. Вэй Чжуан стремительно отступил, но его меч уже был зажат кольцами Гуй Шаньсяна. Тогда Вэй Чжуан, вместо того чтобы отпрянуть, рванулся вперёд, надавил на клинок и, оттолкнувшись от колец Цянькунь, совершил прыжок, описав в воздухе большой круг. Он перелетел через голову Гуй Шаньсяна и приземлился позади них.
Шэ Хайяо выпрямил спину и крикнул:
— Пошёл!
Он мгновенно подбросил Гуй Шаньсяна вверх со своих плеч. Развернувшись, Шэ Хайяо обрушил удары парных палиц на Вэй Чжуана. Вэй Чжуан взмахнул мечом, блокируя атаку, а в это время Гуй Шаньсян камнем падал на него сверху. Шэ Хайяо похвалил:
— Истинный Черепаха!
Вэй Чжуану некуда было отступать, и ему пришлось применить технику «Летящего меча на сто шагов» под названием «Зёрнышко в бескрайнем амбаре»1, целясь кончиком меча в правый глаз Гуй Шаньсяна. Тот истошно завопил, видя, как сам подставляет голову под чужой клинок. Всё произошло с быстротой молнии, Шэ Хайяо не успевал прийти на помощь и лишь смотрел на это налитыми кровью глазами, готовый биться с Вэй Чжуаном насмерть. Гуй Шаньсян подумал: «Будь что будет! Сегодня старый Черепаха расстанется с жизнью». Он зажмурился, ожидая, когда меч пронзит ему голову.
Однако, прождав долгое время, он не почувствовал боли. Меч не проткнул его голову, зато его тучное тело первым коснулось земли, и от удара у него помутилось в глазах. Оказалось, что в самый критический момент Вэй Чжуан вдруг подумал: «Зачем мне убивать людей ради Дуаньму-гунян?». Ошеломлённый этой мыслью, он тут же отозвал удар. Шэ Хайяо, стоявший рядом, тоже замер, подумав: «Какой странный прием». А затем: «Почему этот человек внезапно прекратил атаку и не прикончил старую вонючую Черепаху?».
Было слышно лишь, как Гуй Шаньсян, сидя на земле, осыпает всех проклятиями. Шэ Хайяо качнул плечами и вытянул вперёд соединённые цепью палицы. Гуй Шаньсян ухватился за них, и его грузное тело взлетело вверх, вновь приземлившись на плечи Шэ Хайяо.
Оба затаили дыхание, ожидая, когда Вэй Чжуан снова нападёт.
Взгляд Шэ Хайяо скользнул по оружию противника и, заметив серебряную цепь на рукояти длинного меча, он вскрикнул:
— «Летящий меч на сто шагов»!
— Ха-ха-ха! — Гуй Шаньсян разразился безумным смехом. Он уже было впал в полное уныние, полагая, что потерпел поражение от безвестного юнца, но, услышав, что тот применил «Летящий меч на сто шагов», зашёлся в хохоте: — А я-то думал! Я, «Демон-черепаха, смутивший мир», лишился ног, но сразиться один на один с прославленным на всю Поднебесную Гай Не — ха! Даже если я уступил, это не позор! Добрый Гай Не, мы, Даосские бессмертные Черепаха и Змея, искали тебя больше полугода. Этот юнец Бао Е сказал, что голова на твоих плечах стоит шестьсот золотых лянов, а за мальчишку дают две тысячи золотых лянов. Хм? Почему же ты один? Куда ты спрятал мальчишку?
— Сперва возьму твою голову! — отрезал Шэ Хайяо и уже собрался напасть.
— Вы ошиблись, — Вэй Чжуан отступил на шаг и покачал головой. — Я не Гай Не.
— Чепуха, — возразил Гуй Шаньсян. — Кто ещё в подлунном мире, кроме Гай Не, владеет «Летящим мечом на сто шагов»?
Вэй Чжуан уже хотел возразить, но Шэ Хайяо ответил за него:
— Есть ещё один.
— Чепуха, полная чепуха! — Гуй Шаньсян принялся хлопать Шэ Хайяо по голове, перебивая его: — Тот человек уже мёртв, это наверняка Гай Не, точно Гай Не!
Шэ Хайяо не обращал на него внимания, он обратился к Вэй Чжуану:
— Вы… Вэй Чжуан?
Вэй Чжуан, видя, что Шэ Хайяо проявляет рассудительность, решил развеять сомнения, терзавшие его душу целый год. Он кивнул ему и спросил:
— Вы оба то и дело упоминаете Бао Е, не подскажете, где он находится?
- Зернышко в бескрайнем амбаре (太仓一栗, tài cāng yī lì) — образное выражение, означающее нечто ничтожно малое; здесь название боевого приема. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
