Лишь после того как в эпоху Хуанфу Ми тот посвятил всю свою жизнь написанию «Чжэньцзю цзяи цзин», учение об акупунктурных точках стало общеизвестной наукой. Дуаньму Жун владела как искусством врачевания, так и боевыми искусствами, и можно сказать, что именно она создала технику поражения точек.
Цзин Тяньмин некоторое время пристально смотрел на Дуаньму Жун сияющими глазами и вдруг произнес:
— Научи меня.
Хотя Дуаньму Жун и симпатизировала этому ребенку, ее симпатия еще не достигла той степени, чтобы она была готова трудиться подобно волу или лошади1, обучая кого-то боевым искусствам. Более того, изучение этой техники требовало предварительного понимания расположения всех точек, что являлось глубочайшей тайной, и она не желала раскрывать ее с такой легкостью. Поэтому она покачала головой и сказала:
— Я не могу научить тебя, так что выбрось это из головы.
Цзин Тяньмин, услышав отказ Дуаньму Жун, был крайне разочарован. Дуаньму Жун внезапно вспомнила, что в написанном ею медицинском трактате «Гукун лунь» всё еще оставалось много неясных вопросов. Хотя она и проводила опыты на себе, это приносило множество неудобств. Этот ребенок был крепок телом, и то, что он уже дважды приходил к ней, можно было считать судьбой. Дуаньму Жун, немного подумав, спросила Цзин Тяньмина:
— Давай так, если ты согласишься каждый вечер после еды приходить ко мне, чтобы я ставила тебе несколько игл, то, возможно, в один прекрасный день я буду в хорошем настроении и передам тебе это искусство. Что скажешь?
На лице Цзин Тяньмина появилась редкая улыбка, и он ответил:
— Хорошо, договорились.
В течение следующих двух лет Цзин Тяньмин вставал на рассвете и тренировался вместе с Гай Не. После возвращения из школы он наскоро ел и отправлялся в заброшенный храм, где исполнял роль учителя для А-Юэ. Цзин Тяньмин часто учил тому, что узнал сам, чему Гай Не обучал его утром, тому он учил А-Юэ днем. Если А-Юэ чего-то не понимал, он показывал пример. Когда тренировался он, он тренировался вместе с ним. Фактически он раз за разом повторял уроки Гай Не и добился в этом определенных успехов.
По вечерам он виделся с Дуаньму Жун, чтобы изучать каналы и точки. Дуаньму Жун втайне радовалась такой удаче. Ей удалось обманом завлечь ребенка, чтобы тот послушно помогал ей в исследованиях. Она полагала, что не пройдет и месяца, как мальчик начнет жаловаться и сбежит, но, к ее удивлению, Цзин Тяньмин оказался выносливым и терпеливым. Каждый день он позволял ей колоть и протыкать себя иголками, не произнося ни слова жалобы. От рождения она была капризна и не склонна сближаться с людьми, а Цзин Тяньмин был крайне недоверчив, из-за чего казался холодным, однако эти двое по какой-то причине прекрасно поладили. Со временем они стали друзьями, невзирая на годы2, совершенно не замечая, что разница между ними составляла около двадцати лет.
В этот вечер Цзин Тяньмин снова пришел к Дуаньму Жун и, войдя в комнату, крикнул:
— Тётя Жун, я пришел!
Дуаньму Жун в это время точила иглы на серебряном подносе. Цзин Тяньмин заглянул и увидел на точильном камне иглы. Копьевидные, круглые, давящие, острые, мечевидные, остро-круглые, нитевидные, длинные и большие — все они были его старыми знакомыми. Каждая игла втыкалась в его тело бесчисленное множество раз.
Цзин Тяньмин удивился:
— Тётя Жун, сегодня не первое и не пятнадцатое число, почему ты решила поточить иглы?
Дуаньму Жун повернулась к Цзин Тяньмину, ее глаза светились восторгом. Дрожащим от волнения голосом она произнесла:
— Славный малый, благодаря тому что ты вытерпел более двух тысяч уколов, твоя тётя сегодня завершила свой великий труд!
Сказав это, Дуаньму Жун подвела Цзин Тяньмина к маленькому столику и указала на толстую стопку бамбуковых планок:
— Смотри! Я закончила писать!
Бамбуковые планки на столе были длиной примерно с палец. Дуаньму Жун писала на желтой стороне расщепленного бамбука, не оставляя полей сверху. На каждой планке была одна строка с разным количеством иероглифов. На первый взгляд их было больше двухсот. На первой планке были вырезаны два слова – «Сувэнь». Эту книгу Дуаньму Жун писала семь лет, изучив тела мертвых и живых по всей стране.
— Как замечательно! Тётя Жун, ты закончила!
Цзин Тяньмин перебирал планки и видел названия глав: «Гукун лунь», «Вэй лунь», «Цзюйтун лунь», «Цы яотун лунь» и другие. Все было четко структурировано, внутри описывались внутренние органы человека, каналы, точки, болезни и различные способы их лечения. Цзин Тяньмин погладил бамбуковые планки и от всей души похвалил ее:
— Тётя Жун, ты действительно необыкновенная.
Дуаньму Жун радостно ответила:
— В этом есть и твоя заслуга, мой маленький ежик.
— Иди сюда! — ласково сказала Дуаньму Жун. — Несколько лет назад я говорила тебе, что научу тебя технике воздействия на точки.
Цзин Тяньмин подумал: «О! Тётя Жун наконец-то собирается меня учить!» Он сосредоточил всё свое внимание на каждом слове Дуаньму Жун, боясь упустить хоть каплю.
Дуаньму Жун продолжила:
— Ты еще мал, и если твоей внутренней силы будет недостаточно, то изучение техники воздействия на точки окажется бесполезным. Давай поступим так: я не буду учить тебя воздействию на точки…
У Цзин Тяньмина на душе стало холодно. Два года он стискивал зубы и терпел, перенес более двух тысяч уколов — на каждый его укол Дуаньму Жун писала по строчке. Теперь, когда она наконец завершила труд, она всё еще не желала передавать ему ту «Технику поражения точек огнем голода, сжигающим внутренности». Но Цзин Тяньмин отчетливо помнил, что в тот день Дуаньму Жун сказала лишь, что, возможно, передаст ему мастерство, если будет в хорошем настроении, но не обещала этого наверняка. Хотя ему было грустно, он произнес:
— Тётя Жун, всё в порядке.
Дуаньму Жун будто и не слышала его. Она лишь торжественно произнесла:
— Я решила обучить тебя учению о восьми чудесных меридианах.
Цзин Тяньмин решил, что Дуаньму Жун отказывается обучать его технике поражения точек и взамен хочет научить каким-то второстепенным медицинским деталям. Он и не подозревал, что восемь чудесных меридианов были самым ядром того, что Дуаньму Жун усердно изучала все эти семь лет.
Дуаньму Жун заговорила:
— Всем известно, что у человека есть двенадцать основных меридианов, которые называются: ручной тай-инь канал легких, ручной ян-мин канал толстой кишки, ножной ян-мин канал желудка, ножной тай-инь канал селезенки, ручной шао-инь канал сердца, ручной тай-ян канал тонкой кишки, ножной тай-ян канал мочевого пузыря, ручной цзюэ-инь канал перикарда, ножной шао-инь канал почек, ручной шао-ян канал трех обогревателей, ножной шао-ян канал желчного пузыря и ножной цзюэ-инь канал печени.
Цзин Тяньмин кивнул. Гай Не упоминал эти названия, когда только начинал обучать его внутренней силе. Гай Не объяснял, что если практикующий боевые искусства сможет направить энергию через эти двенадцать меридианов так, чтобы она циркулировала без малейших препятствий, это будет означать, что он овладел высшим уровнем мастерства внутренней силы.
- Трудиться подобно волу или лошади (做牛做马, zuò niú zuò mǎ) — усердно работать, не жалея сил ради другого. ↩︎
- Дружба, невзирая на годы (忘年之交, wàng nián zhī jiāo) — близкие отношения между людьми, имеющими значительную разницу в возрасте. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
