— Проклятье, — проговорил другой мужчина. Лицо его с острым подбородком и впалыми щеками напоминало обезьянью морду, глазки были крошечными, а голос — тонким. И хотя он то и дело перемежал речь грубостями, на вид он старался походить на ученого. — Дагэ, чего с этими щенками болтать, просто прирежем их, и дело с концом.
Цзин Тяньмин и трое его спутников замерли в изумлении. С чего бы этим двоим незнакомцам нападать на них с порога? Сян Юй, от природы гордый и надменный, не собирался этого терпеть.
— Кто вы такие? — спросил он. — Следите за языком. Убить меня? А силёнок-то хватит?
С этими словами он выхватил саблю и, приняв боевую стойку, приготовился к схватке.
— Ого! — удивленно воскликнул дагэ. — А нож у этого мальчишки и впрямь хорош.
— Точно, точно! — подхватил младший брат. — Сначала прирежем этих сосунков, а потом обменяем нож на вино.
Сказав это, он облизнул губы, будто уже пригубил выдержанного старого вина.
— Не неси собачьей чуши! — оборвал его дагэ. — Вчера, когда мы грабили покойника, ты пропил все деньги до последнего вэня.
Цзин Тяньмин вздрогнул. «Так это разбойники с большой дороги», — подумал он. Тем временем дагэ сменил тон на скорбный:
— Если всё и дальше пойдет по-твоему, то когда мы сможем купить украшение из жемчуга для нашей Сань-мэймэй?
Стоило упомянуть Сань-мэймэй, как второй разбойник тут же смягчился.
— Это всё моя жадность до выпивки, — покаялся он. — А ведь если бы мы купили то украшение, наша Сань-мэймэй в нём стала бы краше всех на свете.
— А то как же, — кивнул дагэ. — Я в жизни не видел никого прекраснее нашей сестры.
Тут он указал пальцем на А-Юэ и добавил:
— А этот малец посмел смеяться над ней. Прикончим его!
— Верно, а заодно и остальных троих пришибём, — поддакнул эр-гэ.
— Да когда это я смеялся над вашей сестрой? — возмутился А-Юэ. — Я её и в глаза-то не видел! Если девушка и впрямь красавица, с чего бы над ней смеяться?
— Смелый малый! — неожиданно подала голос женщина, стоявшая за спинами двух верзил. Она с сияющим видом сделала шаг вперед и кокетливо улыбнулась А-Юэ. — Ну-ка скажи мне, насколько я хороша?
При виде этой особы Цзин Тяньмин и его спутники остолбенели. Женщина была неописуемо уродлива и уже немолода, но при этом жеманилась, пытаясь подражать юным девам. Это было истинное «Дун Ши подражает нахмуренным бровям»1. На её темном лице, усыпанном множеством оспин, застыла нелепая гримаса, делавшая её ещё страшнее.
Увидев эти ужимки, А-Юэ не выдержал и громко рассмеялся.
— Ты чего смеешься? — в один голос свирепо рявкнули все трое.
А-Юэ, хлопая в ладоши, сквозь смех проговорил:
— Я смеюсь над тем, куда пропал кунжут из лавки с булочками2! Оказывается, он весь перебрался к ней на лицо! Эта вонючая оспинная плетёнка ещё и мнит себя красавицей!
Не успел он договорить, как рябая девица выхватила из-за пояса два топора и обрушила их на голову А-Юэ.
Сян Юй поспешно отразил удар своей саблей. Раздался громкий звон, топор в правой руке уродины разлетелся пополам. Но не успели друзья опомниться, как двое других разбойников атаковали с обеих сторон. Теперь на Сян Юя разом обрушились пять топоров.
Трое братьев и сестра Дахэй, Эрбай и Саньхуа в прошлом были рабами в царстве Вэй. Хозяин их был скуп и жесток, он даже не дал им имен, называя по-собачьи: старшего — Дахэй, младшего — Эрбай, а сестру — Саньхуа.
На двадцать второй год правления Цинь Ванчжэна циньский полководец Ван Бэнь направил воды Хуанхэ и канала Дагоу на Далян. Стены города рухнули, Цзя-ван из Вэй был взят в плен, и царство Вэй окончательно пало. Дахэй, Эрбай и Саньхуа, долго терпевшие издевательства, воспользовались случаем и изрубили своего хозяина и всю его семью в мелкий фарш.
Однако рабская натура сидела в них глубоко. Потеряв хозяина, они лишились опоры и, обретя свободу, совершенно растерялись. Позже они случайно встретили Бао Е. Тот увидел, что троица владеет боевыми искусствами, но скудоумна, и переманил их к себе, осыпая деньгами и лживыми похвалами. Дахэй мечтал о былом величии прежнего господина, Эрбай завидовал утонченности ученых, а Саньхуа жаждала прослыть красавицей. Получив награду от Бао Е, они нарядились в Юаньвая, ученого и знатную даму соответственно. Но одежду сменить легко, а нутро не спрячешь, вот и выглядели они теперь ни к селу ни к городу.
Бао Е, желая погубить Гай Не и его спутников, созвал лучших мастеров со всей Поднебесной и отправил эту троицу в земли Чу. В этот день они наткнулись на Цзин Тяньмина случайно, но Саньхуа больше всего на свете ненавидела, когда при ней упоминали кунжут, веревки или любые «рябые» вещи. Стоило кому-то заикнуться об этом, как троица набрасывалась на обидчика и превращала его в кровавое месиво.
Теперь пять топоров одновременно летели в Сян Юя. Каким бы острым ни был его клинок, он не мог отразить пять ударов с разных сторон. Лицо Сян Юя побледнело — смерть казалась неизбежной.
Вдруг раздалось пять резких звонов. Это Цзин Тяньмин обнажил меч Циншуан и отразил атаку Дахэя, Эрбая и Саньхуа. Сян Юй, чувствуя одновременно облегчение и досаду, подумал: «Неужели Цзин Тяньмин так искусен? Чему же я тогда учился эти два года?» Разбойники тоже оторопели. Они не ожидали, что мальчишка сдержит их натиск.
Цзин Тяньмин, удерживая меч в боевой позиции, указал на А-Юэ и спросил:
— Мой друг лишь пошутил, зачем же сразу пускать в ход оружие?
Лю Би поспешно подтолкнул А-Юэ в спину:
— Верно, верно! А-Юэ, скорее извинись!
— Ещё чего! — выкрикнул А-Юэ, прячась за спиной Цзин Тяньмина. — У неё всё лицо в дырках, я назвал её плетёнкой, и что с того? Я лишь сказал правду!
Сначал он был напуган до смерти, но увидев, что Цзин Тяньмин справляется, тут же отбросил всякую вежливость.
Услышав это, троица впала в неистовство и с удвоенной яростью заработала топорами, поклявшись во что бы то ни стало убить А-Юэ. Цзин Тяньмин и Сян Юй переглянулись и, один с саблей, другой с мечом, вступили в схватку. Лю Би, схватив А-Юэ за руку, оттащил его за дерево. Сян Юй, полагаясь на мощь своей сабли, сражался на пределе сил. Поскольку Эрбай боялся, что его топор коснется острого лезвия сабли, Сян Юю удалось провести более тридцати приемов, не получив ни царапины.
С другой стороны Цзин Тяньмин в одиночку сдерживал Дахэя и Саньхуа. Описывая мечом непрерывные круги, он создал вокруг себя непроницаемую защиту, с которой разбойники ничего не могли поделать. Но те, обладая коварным нравом, лишь распалялись от неудач. Совместным приемом «Разрубить дрова и вычерпать нечистоты» они прорвались сквозь кольцо меча. Саньхуа нанесла удар топором в правый бок Цзин Тяньмина, а Дахэй взмахнул своими топорами, словно бадьями с нечистотами, целясь в оба виска юноши.
- Дун Ши подражает нахмуренным бровям (东施效颦, dōng shī xiào pín) — китайская идиома, означающая нелепое и слепое подражание, которое лишь подчеркивает собственное уродство. ↩︎
- Кунжутные семечки (芝麻, zhīma) — автор использует это сравнение для описания многочисленных оспин на лице персонажа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
