Лю Би и А-Юэ и слушать не хотели, они лишь рвались бежать. Сян Юй удержал их и сказал:
— Сами подумайте, они видели, как мы убегаем, и скоро бросятся в погоню. У нас, детей, ноги короткие, да и сил не хватит, нас наверняка догонят. Лучше сейчас тайком вернемся, пролезем через заднее окно в старый храм и спрячемся. Они своими глазами видели, что мы побежали в ту сторону, и ни за что не пойдут искать в храме. Что скажете?
А-Юэ обычно во всем перечил Сян Юю, но сейчас речь шла о жизни, и слова Сян Юя показались ему разумными. Он повел троих спутников к заднему окну старого храма, и они на цыпочках пробрались внутрь. Все четверо, толкаясь и теснясь, с трудом втиснулись под жертвенный стол, где А-Юэ раньше держал уток.
Цзин Тяньмин поразил акупунктурные точки1 Эрбая, так что тот и сдвинуться не мог. Дахэй и Саньхуа не понимали, что произошло, и уж тем более не умели снимать блокировку точек. Но с самого детства трое братьев и сестра привыкли полагаться друг на друга. Раз уж Эрбай не мог шевелиться, остальные двое не собирались бросать его и уходить. Посовещавшись, они вдвоем подхватили Эрбая с обеих сторон, вошли в храм и уселись.
Сян Юй проявил хитрость, но на этот раз перехитрил сам себя. Четверо прятались под жертвенным столом, а трое чёрно-белых пятнистых родственника уселись прямо у входа в храм. Обе стороны разделяла лишь рваная скатерть. Четверке было не выбраться, а трое не желали уходить — возникло противостояние.
А-Юэ кипел от злости. Под столом он то и дело подавал знаки, сердито глядя на Сян Юя и виня его в неудачной затее. Однако внизу было темно, и Сян Юй ничего не видел. В негодовании он попыталась пнуть Сян Юя, но промахнулся и угодил прямо по испуганному утенку.
Двое утят с громким кряканьем выскочили из-за скатерти и принялись бегать по всему храму. Звуки «кря-кря-кря» то приближались, то удалялись, словно утята описывали круги по залу. Эти звуки раздавались в ушах притаившейся под столом четверки, которая до смерти боялась быть обнаруженной.
Спустя мгновение кряканье стало еще более частым и тревожным. Раздался хриплый голос Дахэя:
— Не думал, что в этом разваленном храме найдутся утки. Поймаешь их, чтобы съесть?
Саньхуа ответила:
— Жаль только, эти двое слишком малы, в них совсем нет мяса. Но я думаю, второму брату пойдет на пользу мясной бульон.
Дахэй продолжил:
— Ладно, пойду наберу сучьев для костра, а ты оставайся здесь, убей уток и ощипли.
Саньхуа хихикнула и необычайно ласково сказала желтоперому утенку в своих руках:
— Хороший мой, не бойся. Я одним движением сверну тебе шею, больно совсем не будет.
Услышав это, Дахэй хмыкнул и тоже усмехнулся:
— А у третьей сестрицы добрая душа, даже утку жалеет.
Саньхуа обернулась и улыбнулась старшему брату — выражение ее лица было настолько ужасающим, насколько это вообще возможно.
Пока они говорили, скатерть под жертвенным столом вдруг колыхнулась, и оттуда выскочил человек — это был Лю Би. Он выхватил двух дрожащих утят из рук остолбеневшей Саньхуа, крепко прижал их к себе и закричал:
— Не позволю вам обижать слабых!
Выпалив это, он затрясся всем телом вместе с утятами.
Цзин Тяньмин и двое остальных никак не ожидали, что обычно трусливый как мышь Лю Би решится выскочить ради уток. По правде говоря, Лю Би и сам не мог в это поверить.
Он лишь помнил, как услышал леденящий душу смех Саньхуа, и в его сердце закипал гнев, становясь все сильнее и сильнее. Как он оказался перед этими тремя убийцами, не моргающими при виде крови, как выхватил утят и прижал к груди — Лю Би совершенно не понимал. Но в его душе громко звучал твердый голос: «Нельзя позволять сильным притеснять слабых!». И он поступил именно так.
Раз уж Лю Би вышел, остальные трое тоже один за другим последовали за ним. Переглянувшись, они не сговариваясь подумали об одном и том же: «Пока мы вместе, даже смерть не страшна».
Сян Юй выхватил нож, Цзин Тяньмин сжал меч, а А-Юэ, схватив Лю Би, отступил на шаг назад. Сян Юй крикнул:
— Я буду сражаться с вами до конца!
Цзин Тяньмин промолчал, но его глаза пристально следили за каждым движением парных топоров в руках Дахэя и Саньхуа.
— Так вот вы где, мелюзга! Клянусь медведицей, я изрублю вас в капусту! — прорычал Дахэй и уже собрался напасть, как вдруг в храм метнулась синяя тень, встав между ними.
Саньхуа в ярости спросила:
— Ты кто такая?
В то же время Цзин Тяньмин, вне себя от радости, закричал:
— Тётя Дуаньму!
Вошедшей была Дуаньму Жун. Она вышла за город собирать лекарственные травы и, видя, что солнце клонится к закату, возвращалась в город, когда услышала крик Лю Би. Она решила проверить, что случилось, и никак не ожидала увидеть подобную картину.
— Меня зовут Дуаньму Жун, — ответила она и спросила: — Зачем вы двое напали на детей?
Дахэй в гневе воскликнул:
— Они ранили моего брата, я хочу их убить, а тебе какое дело? Дуаньму Жун… Дуаньму Жун… Та самая знаменитая божественный лекарь Дуаньму Жун?
— Брат, зачем ты с ней рассусоливаешь? — Саньхуа увидела, что Дуаньму Жун намного красивее ее, и в сердце вспыхнула неприязнь. Она выругалась: — Паршивая баба! Меньше суй нос в чужие дела — дольше проживешь!2 Сейчас я тебя прикончу! — с этим криком она замахнулась на Дуаньму Жун.
Дуаньму Жун отбросила бамбуковую корзину с травами и выхватила из рукавов пару железных палочек для еды длиной около полу-чи. Взяв по одной в каждую руку, она приготовилась противостоять Дахэю и Саньхуа. Цзин Тяньмин каждый день видел эти палочки дома во время ужина, но и не подозревал, что они — незаменимое снаряжение Дуаньму Жун для странствий по цзянху. Во-первых, где бы она ни оказалась, ими можно было дотянуться до еды, а во-вторых, она безупречно знала расположение акупунктурных точек, поэтому на концах палочек были припаяны маленькие шарики, превращавшие их в оружие для поражения точек.
Дахэй и Саньхуа обладали недюжинной физической силой. Орудуя четырьмя топорами, они рубили и наносили удары, нападая на Дуаньму Жун одновременно. Видя их свирепость, Дуаньму Жун немедленно применила «Метод поражения точек голодным пламенем, сжигающим внутренности».
Дуаньму Жун превыше всего ценила искусство врачевания, а следом за ним — изысканную пищу. К боевым искусствам она не питала ни малейшего интереса, к тому же каждая тренировка вызывала у нее такой мучительный голод, что заниматься становилось совсем невмоготу. Чем больше она тренировалась, тем меньше оставалось сил и тем сильнее хотелось есть. Однако она прекрасно понимала, как много опасностей таит в себе путь по цзянху, и поэтому придумала хитрость. Она составила названия приемов из имен своих любимых блюд, чтобы вдохновлять себя на отработку ударов по точкам. Поэтому в этой технике каждое движение называлось в честь какого-нибудь блюда, основываясь либо на названии самой точки, либо на созвучных словах.
- Акупунктурные точки (穴道, xuédào) — биологически активные точки на теле человека, воздействие на которые в боевых искусствах может привести к параличу или потере сознания. ↩︎
- Меньше суй нос в чужие дела — дольше проживешь (多管闲事多吃屁, duō guǎn xiánshì duō chī pì) — буквально: «кто много вмешивается в чужие дела, тот ест много газов»; грубое выражение, призывающее не лезть не в свое дело. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
