Цзин Тяньмин шел куда глаза глядят, желая оказаться как можно дальше. Однако вскоре он вспомнил о Гао Юэ. Если бы Гао Юэ была сейчас рядом, она бы точно улизнула вместе с ним. Цзин Тяньмин почти слышал, как она, зевая, жалуется: «Ох! Какое же скучное это Собрание героев». Он бесцельно забрел в довольно глухой переулок и вдруг услышал сердитый женский выкрик:
— Отпусти! Да отпусти же меня!
Цзин Тяньмину это показалось подозрительным. Он пошел на звук и увидел перед маленьким домиком мужчину, который тащил за собой молодую девушку. Заметив фигуру незнакомца, Цзин Тяньмин выкрикнул:
— Лю Даймэй!
Услышав, что кто-то идет, Лю Даймэй был вынужден отпустить девушку и поспешно скрыться, вскоре исчезнув в темноте.
Девушка перед домиком тяжело дышала, явно не оправившись от испуга. Приложив изящную слабую руку к сердцу, она покачнулась, словно вот-вот упадет. Цзин Тяньмин хотел было броситься в погоню, но сейчас ему пришлось поддержать ее. Только тогда он разглядел, что перед ним та самая девушка, которая ранее на Собрании героев подала платок Ку-данян.
— Гунян? Вы в порядке? — спросил Цзин Тяньмин.
Девушка медленно подняла лицо. В ее глазах-фениксах1 еще стояли слезы. Она робко ответила:
— Я… я в порядке… Тот злодей… тот злодей ушел?
Цзин Тяньмин огляделся по сторонам и, убедившись, что Лю Даймэй скрылся, кивнул:
— Не беспокойтесь. Он уже ушел.
Услышав это, девушка осмелилась подняться. С трудом сдерживая слезы, она отвесила Цзин Тяньмину глубокий поклон и сказала:
— Цзы Юй благодарит Цзин-гунцзы за спасение.
Это был первый раз в жизни Цзин Тяньмина, когда кто-то назвал его гунцзы. Он подумал о своем неопрятном виде — растрепанные волосы, разорванная, никудышная одежда — разве он хоть каплей похож на гунцзы? Ему стало неловко, и он поспешно ответил:
— Гунян, прошу, не нужно такой вежливости. Раз вы знаете мое имя, то можете просто называть меня Цзин Тяньмином.
Заметив, что Цзин Тяньмин слегка покраснел, Цзы Юй хихикнула и сладко проговорила:
— На самом деле, почему бы мне не называть вас гунцзы? Но раз Цзин-гунцзы так говорит, Цзы Юй позволит себе вольность.
Цзы Юй обернулась и легонько толкнула полуоткрытую дверь. Оглянувшись, она ласково позвала:
— Тяньмин-гэ, почему бы не зайти в дом и не выпить чаю, прежде чем идти дальше?
В ушах Цзин Тяньмина голос Цзы Юй звучал нежно и тягуче. В свете свечи он увидел ее белую кожу и изящную шею. Она была обворожительна и мила, словно лотос, только что вышедший из воды2. Он и сам не понял, как оказался в доме и когда сел. Он лишь помнил, как смотрел на Цзы Юй, пока она раздувала огонь, добавляла воду, заваривала чай, а затем подносила ему чашку горячего напитка. Цзин Тяньмин сделал глоток и только тогда осознал, насколько чай был обжигающим.
В это время Цзы Юй уже присела перед ним, держа в руках маленькую корзинку с принадлежностями для шитья.
— Тяньмин-гэ, ваша одежда порвана, позвольте мне ее починить.
С этими словами Цзы Юй потянулась к его плечу, но Цзин Тяньмин отшатнулся. Цзы Юй, не говоря ни слова, лишь моргнула, взяла иголку с ниткой и, присев на корточки, принялась латать рукав на руке Цзин Тяньмина. Поначалу Цзин Тяньмину казалось, будто он провалился в ледяной погреб и все его тело онемело, но потом он почувствовал себя словно на иголках. Едва Цзы Юй закончила, перекусив нитку, он тут же встал и сказал:
— Благодарю, Цзы Юй-гунян, со мной все хорошо. Уже поздно, вам пора отдыхать.
Видя, что он уходит, Цзы Юй не стала его удерживать, а лишь проводила до дверей. Отойдя от домика, Цзин Тяньмин снова услышал стрекот насекомых и кваканье лягушек. Он поднял голову и посмотрел на изогнутый серп луны в небе, думая: «Где же сейчас Гао Юэ?»
Сквозь сон Гао Юэ почувствовала холод и потянула тонкое одеяло к плечам. Вскоре ей стало тепло и уютно, словно в этой темной ночи кто-то издалека глубоко тосковал о ней. Она уже собиралась снова погрузиться в глубокий сон, как вдруг в голове промелькнула ясная мысль: «Хм? Откуда здесь одеяло?»
Гао Юэ ощупала все руками — матрас, подушка, все было на месте. Очевидно, это не сон. Открыв глаза, она с ужасом обнаружила, что находится в горной пещере. В сумрачной пещере было сыро, явно не место для жизни, но на низком камне, который кто-то явно притащил сюда, медленно «плакала» свеча из овечьего жира. Гао Юэ села и заметила, что несколько ран на ее теле были заботливо перевязаны. «Неужели кто-то спас меня?» Она посмотрела в сторону выхода и увидела человека у костра, который готовил еду. На женщине было платье из черного газа с белоснежным поясом на талии, а к подолу была подвешена изящная прозрачная яшма. Хотя пляшущий огонь светил ярко, он не мог добавить ни капли румянца ее мертвенно-бледным щекам. Хотя Гао Юэ видела ее не впервые, в этот момент она не удержалась и вскрикнула:
— Юэшэнь Удуань!
— Ты очнулась, — сказала Удуань, услышав ее голос и заходя в пещеру. — У тебя был жар три дня и три ночи.
— У меня был жар? — Гао Юэ коснулась своего лба, затем ран на теле и недоверчиво уставилась на Удуань: — Это… это ты спасла меня?
— Ты видишь здесь кого-то еще? — Удуань слегка кивнула, достала чашку и палочки из небольшого узелка, который Гао Юэ раньше не заметила, и добавила: — Ты, должно быть, проголодалась. Пойду наложу тебе еду.
Сказав это, она вышла к костру, налила чашку готового супа и принесла лежащей в пещере Гао Юэ.
Гао Юэ держала в руках чашку, поданную Удуань, и палочки. Она чувствовала невыносимый голод, в животе урчало, а аромат еды из чашки так и манил — ей безумно хотелось наброситься на еду, но… но… «Но кто посмеет есть то, что дает Юэшэнь Удуань?» Гао Юэ уставилась на чашку, колеблясь. Удуань, заметив это, словно поняла ее опасения, мягко взяла чашку обратно, сама отпила треть, а затем вернула Гао Юэ.
Увидев, что с Удуань после супа абсолютно ничего не случилось, Гао Юэ подумала: «Раз она спасла меня, ей нет нужды вредить мне сейчас. Иначе зачем ей было вообще спасать меня тогда?» Этот суп выглядел так красиво, пах так вкусно, и она была так голодна! Гао Юэ невольно сглотнула слюну и снова взглянула на Удуань. Та лишь слегка кивнула, словно говоря: «Не бойся. Если выпьешь, ничего не случится».
Гао Юэ приоткрыла губы и осторожно сделала глоток.
— Ах! Как вкусно.
В этот миг ей было все равно, насколько горячим был суп, она в несколько глотков осушила чашку. Допив, она протянула пустую чашку Удуань и спросила:
— Большое спасибо, не могла бы ты дать мне еще одну?
Удуань, увидев, что Гао Юэ совсем ее не боится, с удивлением окинула девушку взглядом и спустя мгновение произнесла:
— Ты только что пришла в себя, нельзя пить так много. Выпей максимум еще полчашки.
После того как Гао Юэ выпила еще полчашки горячего супа, она по настоянию Удуань снова с комфортом улеглась отдыхать. «Никак не ожидала, что спасет меня именно она». Гао Юэ смотрела на спину Удуань, которая в одиночестве несла стражу у входа в пещеру, и думала: «Я думала, что встреча с ней обязательно закончится смертью. И вправду, нельзя судить о людях лишь по внешности». Веки Гао Юэ тяжелели, но когда она уже начала засыпать, в животе внезапно возникла тупая боль.
— Быть не может! Невозможно! — Гао Юэ посмотрела на стоящую у входа Юэшэнь Удуань, чье лицо не выражало ни слез, ни смеха, ни гнева, ни радости. Не в силах сдержаться, она схватилась за живот и закричала: — Я так и знала! Я знала, что не бывает такого везения!
- Глаза-фениксы (丹凤眼, dānfèngyǎn) — описание формы глаз с удлиненным разрезом и приподнятыми к вискам уголками. ↩︎
- Лотос, вышедший из воды (出水芙蓉, chūshuǐ fúróng) — образное выражение, описывающее естественную и безупречную красоту девушки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
