Цинь Чжао, видя, что старик не перестаёт рыдать, преисполнился праведного гнева. Он с силой ударил деревянной палкой по глинобитной стене, которая тут же рассыпалась, и гневно выкрикнул:
— Не ожидал я, что люди из Долины Призраков не пощадят даже стариков, слабых, женщин и детей. Если они встретятся мне в следующий раз, я тоже буду рисовать тыкву-горлянку по образцу1 и непременно расцарапаю лица каждому из них.
Тань Чжицюэ, который прежде не питал добрых чувств к людям из школы Мо, услышав слова Цинь Чжао, внезапно ощутил в нём родственную душу и произнёс:
— Цинь-сюнди, ваш героический дух достигает самих облаков! Раньше я видел, что вы молоды, и почти не общался с вами, так что теперь я, как ваш гэгэ, прошу у вас прощения.
Видя такую вежливость, Цинь Чжао поспешил ответить:
— Брат Тань, вы слишком добры.
Однако Фань Гэнлэй сердито взглянул на Цинь Чжао и с упрёком произнёс:
— Мы пришли сюда оборонять город, а не мстить. Пятый брат, неужели ты до сих пор не можешь отличить важное от второстепенного?
Эти слова задели и Тань Чжицюэ. Он уже собирался возразить, но Шао Гуанцин тихонько потянул его за рукав, давая знак не вступать в спор.
Фань Гэнлэй сделал вид, что не заметил недовольства на лице Тань Чжицюэ, и тотчас распределил задачи. Он велел Цинь Чжао подготовить повозки для эвакуации раненых жителей, Тань Чжицюэ и Шао Гуанцину поручил поджигать дома, а сам вместе с Цзин Тяньминем занялся убеждением крестьян покинуть деревню. Пятеро героев разошлись в разные стороны, чтобы в назначенный срок превратить деревню Хуанцзятунь в пепелище и завершить работу по укреплению стен и очищению полей2, как приказал Лу Чжэньлан.
Стоило им разделиться, как повсюду в небо поднялись столбы густого чёрного дыма, сопровождаемые яростным пламенем. Немногие оставшиеся жители, как ни убеждал их Цзин Тяньмин ласковыми словами, упорно не желали уходить. Они смотрели, как их родные дома превращаются в прах, и рыдали ещё горше прежнего. Тань Чжицюэ, не в силах выносить это зрелище, в сердцах швырнул факел на землю и затоптал его, выкрикивая:
— Ну и дела! Враг ещё не пришёл, чтобы поджечь нас, а свои уже вовсю жгут. Что это за порядки такие?
Шао Гуанцин всю жизнь прожил в атмосфере «любви к братьям и почтения к родителям», и никогда прежде не видел людей в столь глубоком отчаянии. Его рука дрогнула и бессильно опустилась. Потупив взор, он спросил:
— Фань-сюнди, неужели в этом действительно есть необходимость?
— А как же иначе? — Фань Гэнлэй остался непоколебим. Он выхватил факел из рук Шао Гуанцина и отрезал: — Это обсуждалось и решалось не раз ещё месяц назад. Если не сжечь всё сейчас, неужели мы оставим это циньской армии, когда она переправится через реку?
С этими словами он, не говоря больше ни слова, пошёл вперёд и принялся один за другим поджигать те дома, что ещё не были охвачены огнём. Немногие оставшиеся жители Хуанцзятунь, увидев, как их жилища пожирает пламя, наконец оставили надежду и начали постепенно уходить. Тань Чжицюэ же, стоя в стороне, от ярости не желал больше произносить ни слова в сторону Фань Гэнлэя. Цзин Тяньмин, видя, что молодые ученики школ конфуцианства и моистов оказались на грани разрыва, не знал, что и сказать, как вдруг заметил, что крестьяне, едва покинувшие деревню, в ужасе бегут назад.
— Скорее сюда! Скорее сюда! — кричали они.
Все пятеро поспешили к окраине деревни. Там, на небольшом притоке Хуанхэ, от противоположного берега медленно приплыл бамбуковый плот. Весь он был завален отрубленными человеческими головами. Среди этих груд сидел один-единственный выживший крестьянин, который весь дрожал. В его руках, у ног и за пазухой тоже были головы похищенных односельчан. Плот, подгоняемый течением, причалил к берегу. Малодушные из числа крестьян тут же лишились чувств, те, кто был посмелее, либо заливались слезами, либо их тошнило. Цзин Тяньмин, ступив в речную воду, протянул руку, чтобы помочь единственному выжившему, и только тогда заметил, что на мачте посреди плота висит полотнище с изображением клыкастой маски демона.
— Ты в порядке? — Цзин Тяньмин протянул руку, но человек на плоту не шевелился. Он грубо оттолкнул юношу, наотрез отказавшись сходить на берег. Он лишь крепко прижимал к себе головы, отбивался ногами и непрерывно кричал:
— Это я вытянул жребий! Это я вытянул жребий!
— Он сошёл с ума, — в неописуемом ужасе проговорил Шао Гуанцин, отступая на шаг. У Цинь Чжао на глаза навернулись слёзы, а руки мелко дрожали от волнения. Тань Чжицюэ подошёл к нему и мягко похлопал по плечу:
— Друг, позволь мне.
С этими словами он ухватился за канат и с силой потащил плот на берег. Цзин Тяньмин передал выжившего крестьянина его родным и принялся копать землю, чтобы предать головы погребению. Остальные четверо, видя это, поспешили на помощь. В это время, хоть никто и не проронил ни слова, каждый в глубине души осознавал, насколько страшен враг на том берегу и какая тяжёлая, изнурительная битва их ожидает.
Пока Цзин Тяньмин и остальные были заняты снаружи, в одном из пустующих домов Хуанцзятунь Вэй Чжуан беседовал с лазутчиком, которого Бай Цяньхун подослала в город Гуйлин. Вэй Чжуан уже не в первый раз встречался с этим человеком, но всё равно не мог до конца поверить, что роковая красавица Бай Цяньхун отправила в Гуйлин шпионом столь юную особу, совершенно не владеющую боевыми искусствами и с виду не способную даже курицу придушить.
Цзы Юй во время разговора с Вэй Чжуаном по-прежнему стреляла глазками и лучезарно улыбалась:
— Будьте любезны, передайте Бай-гунян, что Лу Чжэньлан полностью подготовился и к подземной войне, и к огненным атакам, так что, похоже, эти стратегии не сработают. — Цзы Юй на мгновение задумалась, наклонив голову, и добавила: — Ах да, чуть не забыла. Ученики школы Мо, Су Бэйхай и Ду Линфэй, уже вбили тысячи бамбуковых шипов на дно рва вокруг Гуйлина. Бай-гунян, вероятно, нужно придумать другой план, чтобы безопасно переправиться через реку.
— Гунян, вы потрудились на славу, — промолвил Вэй Чжуан. — А известно ли что-нибудь о действиях конфуцианцев?
— Вэй Дажэнь слишком любезен. Я всего лишь маленькая служанка при Бай-гунян, зовите меня просто Цзы Юй. — Девушка улыбнулась, и на её щеках проступили две сладкие ямочки. — Что же до конфуцианцев, то от них пока ничего не слышно. Однако я верю, стоит им только шевельнуться, и кто-нибудь непременно мне об этом сообщит.
- Рисовать тыкву-горлянку по образцу (依样画葫芦, yī yàng huà hú lu) — действовать по примеру, подражать чьим-то действиям. ↩︎
- Укреплять стены и очищать поля (坚壁清野, jiān bì qīng yě) — стратегия «выжженной земли», направленная на лишение противника ресурсов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
