— Второй принц, пожалуйста, поднимитесь в повозку, — с крайним нетерпением произнёс Сюй Жан. Он всем сердцем желал поскорее выполнить поручение Фан Шана, чтобы поскорее вернуться в алхимическую комнату. Цзин Тяньмин кивнул, стараясь не думать о той тени беспокойства, что только что промелькнула в его душе, ведь сейчас у него были дела поважнее.
Глядя вслед этой пышной свите из сорока человек, уносящейся прочь и оставляющей за собой лишь пыль, Цзы Юй внезапно почувствовала неладное. «Среди этих людей совершенно не чувствуется присутствия Чжао Наньяна». Вероятно, левый защитник Чжао Наньян попал в опалу. Если бы Сюй Жан умер, место главы Гуйгу несомненно занял бы именно Чжао Наньян. В душе Цзы Юй возникло смутное предчувствие. Перед её глазами словно пронеслась бурная река, чьи воды были настолько стремительны и полноводны, что неслись в совершенно непредсказуемом направлении.
Бронзовая повозка издавала мерный грохот, несясь по прямой дороге, вымощенной синим камнем. Четыре лошади почти не нуждались в управлении, будто сами знали путь. Город Бессмертных Гор внезапно предстал перед глазами. В прошлый раз, когда Цзин Тяньмин прорывался туда вместе с Кэ Юэ и остальными, путь был запутанным и извилистым, словно лабиринт. Только теперь он узнал, что существует такая широкая дорога1, по которой кони могут доскакать прямиком до Священных пределов Бессмертных Гор.
Когда четыре коня остановились, тяжело дыша и покрывшись потом, Цзин Тяньмин уже прибыл на площадь в Священных пределах. «Словно во сне», — пронеслось у него в голове, когда он снова оказался на той самой площади, где когда-то был окружён и едва не убит Сюй Жаном и людьми из Гуйгу. Но это был не сон. В этот момент он шел след в след за Сюй Жаном, Чжао Наньяном и Вэй Чжуаном, проходя через один строго охраняемый пост за другим.
— Левый защитник не может идти дальше, — первым остановили Чжао Наньяна.
— Гучжу не может идти дальше, просим правого защитника провести принца внутрь, — вежливо сказал Сюй Жану страж на одном из постов. Сюй Жан, казалось, давно ждал этих слов. Он слегка кивнул и тут же поспешил обратно в алхимическую комнату.
«Так вот оно что, — подумал про себя Цзин Тяньмин, — именно Вэй Чжуан — тот, кому Ин Чжэн доверяет больше всех».
— Эликсир почти готов, и Сюй Жан не желает покидать печь ни на миг. То, что ему пришлось оставить её и выйти сюда, стало для него сущей мукой, — Вэй Чжуан посмотрел вслед уходящему Сюй Жану. Он снова забеспокоился о жизни Дуаньму Жун. Теперь, чтобы спасти её, оставался лишь один шанс. Вызволить её в тот момент, когда бессмертное снадобье будет закончено. Придя к этой мысли, Вэй Чжуан вполголоса спросил Цзин Тяньмина: — Осталось двадцать восемь дней. Какие у тебя планы?
— Что? — все мысли Цзин Тяньмина были заняты лишь тем, что ждало его впереди, и он совершенно не понял вопроса Вэй Чжуана.
Вэй Чжуан взглянул на него и, понимая, что Цзин Тяньмин сейчас не может сосредоточиться, вздохнул и похлопал его по плечу: — Идём. Он повёл Цзин Тяньмина в обход двух каменных ширм в огромный сад, и перед ними внезапно возник поток переливающегося света.
Это был Ин Чжэн. Ин Чжэн сидел посреди этого мерцающего сияния.
Цзин Тяньмин наконец увидел Ин Чжэна. Но тот был не один — сразу двадцать Ин Чжэнов восседали в игре света и тени.
Вэй Чжуан прошел вперед и, опустившись на колени, громко провозгласил: — О мой повелитель, правящий четырьмя сторонами света, сияй вечно!
— Хм, пришли, — донёсся низкий мужской голос. — Уберите это. По его команде со всех сторон одновременно раздался металлический лязг. Оказалось, что в зале было установлено более двадцати ширм из пятицветного стекла люли. Поверхность этого стекла была гладкой, как зеркало, и, отражая свет множества светильников и свечей, множила тень Ин Чжэна. У каждого, кто только что вошел в комнату, возникала иллюзия, будто перед ним одновременно предстало двадцать Ин Чжэнов.
Более двадцати стеклянных ширм мгновенно взмыли в воздух и разошлись в разные стороны. Двадцать Ин Чжэнов превратились в одного. «Так это чтобы избежать покушения», — опешил Цзин Тяньмин, осознав правду, но не смог сдержать внутреннюю усмешку: «Хм, дешевые трюки!»
Вэй Чжуан незаметно встал подле Ин Чжэна и кивнул Цзин Тяньмину, подавая знак преклонить колени. Но Цзин Тяньмин продолжал стоять с гордо поднятой головой, яростно уставившись на правителя.
Он ожидал увидеть дряхлого старика, которому вот-вот суждено войти в гроб2, пусть и не такого древнего, как Сюй Жан. К тому же Ин Чжэн не был мастером боевых искусств, а значит, давно должен был полностью поседеть. Однако человек, сидевший неподалеку, хотя и перешагнул пятидесятилетний рубеж, выглядел как юноша. На его голове не было ни волоска седины, а волосы блестели, словно черные нити. Хотя ширмы из люли убрали, сияние, казалось, всё еще исходило от этого человека. Его взгляд был подобен взгляду шакала и волка, а мощная аура подавляла. «Похоже… он выглядит так же, как когда я покинул дворец в восемь лет…» Цзин Тяньмин застыл на месте, словно изваяние. Он и Ин Чжэн встретились взглядами, изучая и узнавая друг друга.
Внезапно Ин Чжэн разразился раскатистым смехом: — Хорошо! Как ты вырос! Хорошо! Тяньмин, почему ты до сих пор не назвал меня отцом-ваном?
Цзин Тяньмин вздрогнул всем телом и, с трудом выдавливая слова сквозь зубы, ответил: — Нет у меня никакого отца-вана.
— Я так и знал, что ты это скажешь, — Ин Чжэн беззаботно рассмеялся, будто поведение Цзин Тяньмина было вполне ожидаемым. — Что, всё еще таишь обиду за то, что я посылал людей убить тебя? Как по-детски.
— Ты… — Цзин Тяньмину было трудно забыть те дни, когда с восьми лет ему приходилось прятаться и спасаться от преследователей. Если бы не помощь учителя Гай Не, он бы давно погиб. А этот человек перед ним еще смеет сам об этом напоминать?
— Эх! Почему ты не можешь понять старания своего отца? Если бы не это, как бы ты стал таким, как сейчас? — Ин Чжэн слегка повернул голову и спросил Вэй Чжуана: — Вэй Чжуан, скажи, если бы ты сейчас сразился с принцем, кто бы победил: ты или он?
— Докладываю Фан Шану, если вэйчэнь не одержит верх в течение первых тридцати приёмов, — честно ответил Вэй Чжуан, — то после тридцати ударов у вэйчэня не останется надежды на победу.
— А каковы шансы на успех? — кивнул Ин Чжэн и продолжил расспросы.
— У вэйчэня один шанс из десяти.
— Это потому, что внутренняя энергия Тяньмина превосходит твою?
— Да.
- Широкая дорога (康庄大道, kāng zhuāng dà dào) — китайская идиома, означающая просторный, ровный путь, ведущий во всех направлениях; символ светлого будущего или лёгкого достижения цели. ↩︎
- Войти в гроб (行将就木, xíng jiāng jiù mù) — китайская идиома, означающая человека, дни которого сочтены и который близок к смерти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
