— Ха-ха-ха-ха! — Ин Чжэн весело рассмеялся и, повернувшись к Цзин Тяньмину, произнёс: — Видишь, хоть твой отец и не был рядом, он знает о тебе абсолютно всё. То, что ты достиг нынешних высот в боевых искусствах, нельзя не назвать плодами моей заботы.
— Ты! У тебя ни стыда ни совести! — Цзин Тяньмин не сдержался и разразился ругательствами. — С восьми лет я упражнялся в боевых искусствах лишь ради того, чтобы выжить, а ты ещё смеешь такое говорить? Позволь и мне спросить: а что, если бы в это время я не смог одолеть подосланных тобой убийц?
— Стоит ли спрашивать? — не раздумывая, ответил Ин Чжэн. — Тебя бы уже не было в живых.
— И после этого ты смеешь называть себя моим отцом? — Услышав ответ, который в точности совпал с его собственными догадками, Цзин Тяньмин задрожал от ярости, словно ужаленный пчелой.
— Почему нет? Сын, которого я взрастил, непременно должен быть выдающимся. Зачем мне трус или никчёмное дитя? — Ин Чжэн сменил тон на более мягкий. — Ничего страшного, настанет день, когда ты всё это забудешь, а когда это случится, ты ещё будешь мне благодарен. Тяньмин, иди же! Сядь! Садись и слушай, что я скажу. — В голосе Ин Чжэна звучало величие, не терпящее возражений. Прежде чем Тяньмин успел это осознать, он уже сидел на месте, приготовленном для него слугами.
— Твой отец уже всё подготовил, — Ин Чжэн говорил уверенно и красноречиво, словно давно ждал этого мига. — Прежде всего, я сменю тебе имя. Нынешнее никуда не годится, оно недостойно моего великого сына. — Договорив, Ин Чжэн громко рассмеялся.
— Нет во мне ничего великого, я самый обыкновенный человек.
— Вовсе нет, — тут же возразил Ин Чжэн. — Слушай, сын: в нынешнем Улине1 школы Жу и Мо — самые прославленные. Знаешь, в чём причина? — Ин Чжэн сам же и ответил на свой вопрос: — Лишь в том, что Жу и Мо не только руководят учениками с помощью боевых искусств, но и сковывают умы людей силой своей идеологии. Однако сейчас обе эти школы больше не внушают страха.
— После смерти Дуаньму Цзиндэ на свет вышел Шао Гуанцин, чтобы вступить в борьбу за власть. Он убил Тань Чжицюэ — какое отрадное событие! Я опасался, что Тань Чжицюэ станет преемником и главой школы Жу: с его талантами он бы непременно привел её к процветанию. Но со смертью Тань Чжицюэ и моими прежними стараниями закат учения Жу — лишь вопрос времени.
— Что же касается школы Мо, то исход борьбы между Лу Чжэньланом и Бай Цяньхун оказался неожиданным, но в конечном счёте Бай Цяньхун одержала верх, — на лице Ин Чжэна появилась торжествующая улыбка. — По правде говоря, даже будь Лу Чжэньлан жив, догмы школы Мо слишком идеализированы, их трудно распространять. Люди по природе своей алчны. Они прекрасно знают, что нужно быть бережливыми, но стоит кому-то провозгласить столь верное правило и потребовать его соблюдения, как он тут же становится всем ненавистен. Не находишь это забавным?
— К чему ты всё это говоришь? — Цзин Тяньмин слушал, как Ин Чжэн перебирает события прошлого, и не мог унять дрожь в сердце. — Что тебе в действительности нужно?
— Помимо Жу и Мо, в Улине есть ещё четыре великие школы: Цинсяо, Даньъюэ, Цансун и Багуа, — проигнорировав вопрос, Ин Чжэн продолжал перечислять их, словно пересчитывал свои сокровища. — У школы Цинсяо больше всего последователей, но раз Чжао Наньян уже вступил в Гуй Гу, беспокоиться не о чем. Школа Даньъюэ… Её глава Чжу Ци храбр, но лишен мудрости, к тому же он уже в летах, сам по себе он не представляет угрозы. Однако все его ученики преданы ему до глубины души, среди них нет и тени раздора, что встречается редко. Победить такого противника в открытом бою непросто. Пожалуй, единственный способ выиграть — это сначала устранить старшего ученика Сунь Дачжана.
— Боевое мастерство школы Цансун всегда немного уступало трем другим, поэтому они ведут себя тише всех. К тому же их глава Ляо Дунлинь — человек консервативный и слишком осторожный, а среди его учеников пока нет выдающихся талантов, так что о них не стоит и упоминать. Глава школы Багуа, Лу Юаньдин, совсем молод и талантами не блещет, но он строго следует заветам покойного главы Синь Цюйцзе, и нравы в школе суровые. Хе-хе! Этот старик Синь был незаурядной личностью, он пустил корни достаточно глубоко, поэтому школа Багуа в прошлом году сумела избежать полного истребления, несмотря на внезапное нападение Гуй Гу. Впрочем, и в школе Багуа хватает жадных и ненасытных людей.
Ин Чжэн договорил на одном дыхании, сделал небольшую паузу и, прищурившись, слегка улыбнулся:
— Я всё объяснил, ты уразумел мои слова? — Каждое суждение Ин Чжэна было глубоким и проницательным. Было очевидно, что он знает положение дел в Улине как свои пять пальцев. Пока он говорил, Цзин Тяньмина прошиб холодный пот. «Он имеет в виду, что школам Жу, Мо и четырём великим орденам в любой момент грозит гибель?»
— Сын мой, всё, что я только что сказал, ты должен услышать и крепко-накрепко запомнить. Сейчас твои боевые искусства, ум и лидерское обаяние уже в самом расцвете, да и жизненного опыта в цзянху за эти годы ты набрался сполна, — Ин Чжэн продолжал свои наставления: — Если в твоем сердце чего и недостает, так это толики амбиций, властности и подозрительности к людям. Без этого тебе будет трудно вести за собой людей из Гуй Гу, сокрушать великие школы и идти по пути объединения Улиня. В этом тебе ещё предстоит поупражняться…
— Что… что за чушь ты несешь? — Цзин Тяньмин больше не мог этого слушать. Вид Ин Чжэна, разыгрывающего из себя заботливого отца, вызывал в нём лишь яростный гнев. — Кому нужно вести за собой Гуй Гу? Объединять цзянху? Оставь эти пустые мечты при себе!
— Ха-ха-ха-ха! — Ин Чжэн указал на Цзин Тяньмина и, обернувшись к Вэй Чжуану, рассмеялся: — Посмотри, разве упрямый нрав этого мальчишки не точь-в-точь как мой? — Не дожидаясь ответа Вэй Чжуана, он вновь серьезно обратился к Цзин Тяньмину: — Люди из Улиня привыкли держаться особняком и поступать как им вздумается, даже император не может подчинить их своим правилам. — Голос Ин Чжэна становился всё громче. — Если император — это правитель на земле, то тот, кто властвует над всем цзянху, — это правитель в тени. Сын мой, неужели ты до сих пор не понял, почему я, пребывая в величественном сане вана людей, приложил столько усилий для создания школы Гуй Гу в цзянху?
— Разве ты не хочешь объединить цзянху и стать главой Улиня?
— Скажу тебе честно: кто такой глава Улиня? Следующий глава долины Гуй Гу и будет главой Улиня! Ты думаешь, почему такой человек, как Чжао Наньян, согласился на должность левого стража в Гуй Гу?
- Улинь (武林, wǔlín) — «лес боевых искусств», собирательное название сообщества мастеров и школ боевых искусств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
