Эта скачка длилась всю ночь, и лишь на рассвете он въехал в Сяньян. Цзин Тяньмин прошел через улицы и переулки к тому внушительному зданию, зажатому между аптекой и винной лавкой. Он бесшумно пробрался к задней части дома, нашел угол с хорошим обзором и затаился. Он помнил это место очень отчетливо. Именно здесь Кэ Юэ превратила его, «золотой слиток», в полуживой труп. Он невольно снова усмехнулся. Увидев тот самый большой деревянный ящик, в котором когда-то лежал сам, теперь аккуратно стоящий посреди зала, Цзин Тяньмин не мог дождаться момента, чтобы узнать, чья очередь страдать настала на этот раз.
— Как странно, — его любопытство невольно сменилось тревогой. — Если эти чертята просто проказничают, они могли бы делать это в Девяти обителях Долины Призраков. Зачем было прилагать столько усилий и везти ящик в Сяньян? Неужели кто-то из мира боевых искусств враждует с Девятью дворцами Божественной столицы?
Ему не терпелось вскрыть ящик и разгадать тайну. Он как раз обдумывал, как отвлечь охранявших груз Цзы Яна и Цин Е, когда послышался стук трости — «тук-тук-тук» — и из дома медленно вышла бабушка Цзян.
— Разве бабушка Цзян не пропала? — Цзин Тяньмин был поражен. — Оказывается, она покинула Долину Призраков и тайно спряталась здесь.
— Поймали? — бабушка Цзян взглянула на ящик и скомандовала: — Откройте, я посмотрю.
Цзин Тяньмин наконец дождался этого мига. Он вытянул шею и широко раскрыл глаза, наблюдая, как юноша и девушка общими усилиями вскрыли деревянную крышку и повалили ящик на бок. Из него кубарем выкатился человек. Рот у него был заткнут тканью, всё тело опутано пеньковыми веревками. Вид у пленника был жалкий, лицо изнуренное, а в прекрасных глазах, полных слез, читалось отчаяние. Это была Синь Яньянь.
Цзин Тяньмин едва не вскрикнул от неожиданности. — Какая кошка пробежала между бабушкой Цзян и Янь-эр? Зачем так мучить её?
Увидев Синь Яньянь на полу, изможденную, но всё еще пытающуюся пошевелиться, он почувствовал острую жалость. — Должно быть, раньше Янь-эр усмирили восемь паршивых мальчишек, применив «удары молота» по её акупунктурным точкам. У этих сорванцов почти нет внутренней энергии, так что воздействие на точки должно было пройти само собой, но она связана и не может пошевелиться.
Вспомнив, сколько страданий выпало на долю Синь Яньянь в пути, Цзин Тяньмин в ярости стиснул зубы, глядя на старуху: — Старая карга! Гадкая старуха! Настанет день, и я обязательно… я обязательно… Эх, да какое там «обязательно»? Я ведь ничего не могу ей сделать.
Синь Яньянь, лежа на полу, после нескольких попыток вырваться лишилась сил и теперь слабо дышала, но смотрела на бабушку Цзян без тени страха. Бабушка Цзян наклонилась, оглядела её и ухмыльнулась:
— Хорошо, это та самая девчонка. Время пришло. Вы двое, выносите всё необходимое.
Юноша и девушка поспешили выполнить приказ, а бабушка Цзян неспешно уселась. Цзы Ян и Цин Е ловко вынесли длинный стол, зажгли свечи и расставили блюда. Цзин Тяньмин удивился: — Странно, на улице уже совсем светло, зачем зажигать столько свечей?
Он наблюдал, как Цзы Ян и Цин Е суетятся, переставляют мебель и готовят пиршество, оставив Синь Яньянь на холодном полу и совершенно не обращая на неё внимания.
— Всё готово, — распорядилась бабушка Цзян. — Тогда идите и позовите дедушку.
— Дедушку? Откуда в Девяти дворцах Божественной столицы взяться дедушке? — Цзин Тяньмин не верил своим глазам. Дедушкой, вышедшим из дома вслед за Цзы Яном, оказался хорошо знакомый ему Ма Лян. — А! Понимаю. Оказывается, «огородник» Ма Лян наконец нашел свою внучку Кэ Юэ, поэтому он здесь.
Ма Лян, ведомый Цзы Яном, вошел в зал. На нем были новые одежды, но что самое странное — он крепко сжимал в руках большой холщовый мешок. Чем больше Цзин Тяньмин смотрел, тем сильнее удивлялся. Он не понимал, что затеяла эта компания из стариков и молодежи, какую мазь они продают в своей тыкве-горлянке1. Судя по их приготовлениям, они явно действовали втайне от Кэ Юэ.
— Живее! — крикнула бабушка Цзян и метко огрела Ма Ляна тростью по голове. Ма Лян даже не попытался уклониться, стойко выдержал удар и с заискивающей улыбкой проговорил: — Да-да, так меня! Хорошо приложила! Это я медлительный! Я виноват, я виноват.
Цзин Тяньмин видел, что трость бабушки Цзян должна была опуститься на правое плечо Ма Ляна и не могла попасть по голове. В этот раз Ма Лян явно нарочно подставил голову под удар. В мыслях Цзин Тяньмина воцарился полный хаос, и прежде чем он успел хоть что-то сообразить, бабушка Цзян прикрикнула: — Еще бы ты не знал, что поздно! Где человек?
— Здесь он, здесь! — Ма Лян поспешно встряхнул мешок, и из него кубарем выкатился еще один человек. Он был одет как книжник, а на его волевом лице в форме иероглифа «го»2 застыл гнев. Это был Лу Юаньдин из школы Восьми триграмм.
— Лу Юаньдин! — Изумление Цзин Тяньмина росло с каждой минутой. — Дело принимает серьезный оборот. Бабушка Цзян творит нечто невообразимое. Одно дело похитить Янь-эр, но если они схватили Лу Юаньдина, то это уже вражда между Девятью дворцами Божественной столицы и школой Восьми триграмм, последствия будут нешуточными.
Увидев, что великий мастер школы Восьми триграмм Лу Юаньдин тоже схвачен этими двумя стариками, Цзин Тяньмин хотел было выйти из укрытия, чтобы выступить посредником. Но стоило ему едва шевельнуться, как два маленьких камешка с негромким стуком упали на балку, где он прятался. Определив направление по звуку, он понял: один камень бросила бабушка Цзян, а другой — Ма Лян. — Значит, бабушка и «огородник» с самого начала знали, что я здесь прячусь.
— Среди бела дня, а крысы уже шастают? Но раз уж это крыса, ей стоит знать, как избегать людей, и не лезть на рожон, — сказала бабушка Цзян. — Верно я говорю, Ма?
— Истинная правда, истинная правда, — Ма Лян усиленно закивал, показывая, что во всём слушается бабушку Цзян. — Не то что крыса, даже если это старый кот, Фу… стоит тебе приказать ему не шевелиться, и он не посмеет и когтем двинуть.
— Эти двое стариков велят мне не совать нос в чужие дела, — Цзин Тяньмин понял их намек, подавил порыв вмешаться и затаился. — Посмотрю сначала, что за чертовщину они затеяли.
Видя, что Цзин Тяньмин ведет себя смирно, бабушка Цзян пару раз кашлянула и сосредоточилась на своем деле. — Ох, ох! Глава школы Лу — человек уважаемый, как же мы можем так пренебрегать им? Виноваты, виноваты.
С этими словами бабушка Цзян подошла, чтобы поднять Лу Юаньдина. Тот вовсе не собирался её слушаться, но не смог противостоять её трости. Стоило той слегка коснуться подколенного сгиба Лу Юаньдина, как он послушно опустился на колени.
- Какую мазь они продают в своей тыкве-горлянке (葫芦里卖什么膏药, húlu lǐ mài shénme gāoyào) — китайская идиома, означающая «каков их истинный замысел». ↩︎
- Лицо в форме иероглифа «го» (国字脸, guózìliǎn) — китайское описание квадратного мужского лица, которое считается мужественным и благородным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
