— Постойте! — голос Кэ Юэ был негромким, но каждый из сотен присутствующих услышал его необычайно отчетливо. Сердце Кэ Юэ только что бешено колотилось, но теперь она успокоилась. — Ну и хорош же ты, Лю Би, замышляешь убить собственного брата, и при этом еще выставляешь себя правым и в деле, и в чувствах. — Кэ Юэ не зря была главой Девяти дворцов Божественной столицы, её голос сейчас звучал исключительно холодно. — Раз ты поступаешь бесчеловечно, не вини меня в несправедливости.
Кэ Юэ вытащила из левого рукава маленький комок чего-то желтовато-зеленого, высоко подняла его и произнесла:
— Это мазь пяти пестрых насекомых, переданная мне Юэшэнь Удуань. Всего лишь этой крохи хватит, чтобы отравить сотню-другую человек. От нее нет спасения, тело пораженного сгниет заживо. До этого в мечевом строю находилась моя родная мать, Ма Шаохуа-нюйся, поэтому я предпочла рискнуть жизнью, но не вынимать эту мазь.
Кэ Юэ пристально посмотрела на Лю Би:
— Ну что? Ты ведь знаешь, что Цзин Тяньмин невосприимчив к сотне ядов. Если начнешь бой, я погибну вместе с вами, а ты, новоиспеченный глава школы конфуцианцев, веди эти несколько сотен трупов-учеников учительствовать в загробный мир!
— Ты… — Лю Би не ожидал от Кэ Юэ такого хода, и в его сердце закралось сомнение.
На указательном пальце правой руки Кэ Юэ был зажат комок какой-то липкой субстанции. На первый взгляд она напоминала скопление личинок насекомых, и от нее исходило зловоние гнили, то отдающее кислятиной, то напоминающее запах вина — явно ничего хорошего. Лю Би и многие ученики-конфуцианцы вспомнили, как в городе Гуйлин своими глазами видели, как Кэ Юэ сразила Цзян Чжаотай ядовитой ладонью. Теперь, услышав о мощи мази пяти пестрых насекомых, они преисполнились страха и осторожности. Вань Болу сказал:
— Глава, думаю, сегодня стоит их отпустить.
Ян Аньюань тоже уговаривал:
— Впереди еще много дней, как говорится, тот, кто творит много несправедливости, непременно сам себя погубит1, этот мальчишка по фамилии Цзин никуда не сбежит.
Слушая их уговоры, Лю Би и вправду не мог решиться.
Видя, что Лю Би напуган, Кэ Юэ слегка пнула Цзин Тяньмина по правой ноге, и оба одновременно применили цингун, устремившись на северо-восток. Сотни учеников-конфуцианцев, хоть и держали мечи наготове, без приказа главы Лю Би не шелохнулись, лишь беспомощно провожая глазами убегающих.
Пробежав десяток ли, Кэ Юэ небрежно вытерла мазь пяти пестрых насекомых о свою одежду. Цзин Тяньмин нахмурился и сказал:
— Юэ-эр, разве так можно? Эта мазь пяти пестрых насекомых так ядовита, ты вытираешь её о себя, неужели это не опасно?
— Какая еще мазь пяти пестрых насекомых? Нет в подлунном мире такой вещи. — Кэ Юэ, выбравшись из опасности, рассмеялась. — Я просто набралась дерзости и обманула Лю Би, чтобы мы могли сбежать, не думала, что даже ты поверишь.
— Что? — Цзин Тяньмину было и смешно, и досадно. — Тогда почему ты носишь при себе эту липкую дрянь?
— Тьфу! — Кэ Юэ понюхала свои пальцы, они всё еще неприятно пахли. — Как, Тяньмин-гэ, ты не узнал? Я запустила руку в рукав, хотела выудить что-нибудь, чтобы припугнуть Лю Би, и как раз нащупала комок жареного риса, который невесть когда не доела.
— Так это был жареный рис! — Цзин Тяньмин вспомнил ту желто-зеленую вонючую массу, которую видел, и это действительно был тот самый жареный рис, который они с Кэ Юэ в последнее время так любили. Он не удержался и разразился хохотом вместе с ней.
Весь остаток ночи они бежали и на одном дыхании вернулись в город Сяньшань, когда уже наступил полдень. Цзо Бисин в Сяньпэнлай уже давно ждал их возвращения. Увидев их, он принялся услужливо суетиться: подал вино и закуски, принес горячую воду, чтобы умыться и попарить ноги. Цзин Тяньмин и Кэ Юэ смертельно устали. Выбрав себе по комнате, они рухнули и проспали сутки, прежде чем проснуться один за другим.
Они заказали немного вина и еды, добавили к этому жареный рис, который Цзо Бисин раздобыл на улице, и принялись пировать в комнате. Кэ Юэ внезапно почувствовала, что в этом городе Сяньшань Долины Призраков им, пожалуй, даже безопаснее, и на её лице невольно появилась горькая усмешка. Лицо Цзин Тяньмина было бледным с желтизной, мысль о предательстве Лю Би не давала ему покоя:
— До сих пор не могу поверить, что Лю Би действительно хотел меня убить.
— Я размышляла об этом прошлой ночью, боюсь, всё это Лю Би подстроил заранее. — Кэ Юэ выстроила в голове последовательность событий и медленно произнесла: — Заточить мою мать, спровоцировать Цзы Юй на схватку со мной и одновременно послать человека известить тебя… Он хотел нашими руками убрать супругов Шао Гуанцина и Цзы Юй, а затем с помощью строя мечей Ба-и убить нас с тобой, чтобы получить выгоду рыбака2. Он только не ожидал, что на полпути вмешаются Вайгун и бабушка Цзян, и нам удастся уйти невредимыми.
Теперь, вспоминая всё, Цзин Тяньмин с горечью усмехнулся:
— Неудивительно, что он раз за разом подстрекал меня отомстить за Тань Чжицюэ, вот, оказывается, какой у него был расчет. — Даже при его добром нраве он не мог сдержать поднявшийся в душе гнев и выругался: — Этот Лю Би! Если я встречу его в следующий раз, то ни за что не спущу ему это с рук!
— Ха! — Кэ Юэ улыбнулась. — Боюсь, и он тебя не отпустит. Раз уж в прошлый раз он высказался прямо, но не смог сразу лишить нас жизни, он наверняка до смерти напуган. Боится, что ты… нет, скорее, что я, эта яонюй, втайне применю яд и погублю его, главу конфуцианцев с таким блестящим будущим…
— Второй гунцзы, — пока они разговаривали, вошел Цзо Бисин, и лицо его было крайне странным, — к вам пришел посетитель.
— Посетитель? — Кто мог искать его в Сяньпэнлай, да еще так открыто требовать, чтобы люди Долины Призраков доложили о нем? Цзин Тяньмин не мог догадаться и спросил Цзо Бисина: — Кто пришел? Ты его знаешь?
Цзо Бисин кивнул, говоря с запинкой:
— Знаю. Пришел Фан Гэнлэй, великий мастер Мо.
— Фан Дацзюйцзы! Так чего же ты медлишь, пригласи его скорее.
После последней встречи с Цинь Ванчжэном в речах и поступках Цзин Тяньмина невольно начали проявляться старые повадки принца. Цзо Бисин, видя это, решил, что Цзин Тяньмин твердо вознамерился быть Вторым принцем. Кэ Юэ же понимала, что окружающая обстановка постепенно влияет на него, и в глубине души тревожилась. Глядя, как послушный Цзо Бисин спускается вниз, чтобы пригласить Фан Гэнлэя, Кэ Юэ колебалась. Фан Гэнлэй в одиночку подверг себя опасности, значит, ему что-то нужно. Похоже, на пороге новая большая беда.
- Тот, кто творит много несправедливости, непременно сам себя погубит (多行不义必自毙, duō xíng bù yì bì zì bì) — китайская идиома, означающая, что злые дела в конечном итоге оборачиваются против того, кто их совершает. ↩︎
- Получить выгоду рыбака (坐收渔翁之利, zuò shōu yú wēng zhī lì) — образное выражение, означающее извлечение пользы из вражды между двумя сторонами, которые изнуряют друг друга борьбой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
