Казалось, всё вернулось в тот год.
Пронизывающий до костей холод города Ихэ, ярко освещённый аэропорт и спешащие люди. У выхода Т3 — девушка, сдерживающая рыдания, и мужчина с мягким взглядом, приехавший её встретить.
Тогда это была безответная любовь, теперь — вечный страх потери.
На том же самом месте все те слова, что она не смела произнести, все потаённые чувства и тогдашнее невыносимое смущение были вскрыты и выставлены напоказ.
Всё повторилось вновь.
Одно за другим, сполна, она преподнесла это ему на ладонях.
Лишь в надежде.
В надежде, что он примет её смятение, превратит его в силу, сделает своей бронёй.
Некоторое время Дуань Цзясюй пристально разглядывал почерк на бумажке, затем поднял глаза на Сан Чжи и сиплым голосом спросил:
— Боишься, что я что о тебе подумаю?
Сан Чжи, всхлипывая, проговорила:
— Боялась, что я покажусь тебе очень стра… странной…
В возрасте, который в твоих глазах казался таким юным, когда ребёнок ещё ничего не должен понимать, она уже питала к нему подобные чувства. А после новой встречи намеренно отдалилась, скрывая одну ложь за другой.
Это ведь очень странно и совсем необъяснимо.
То, как она тянулась к тебе в детстве, все её поступки, просьбы не искать девушку и причины, по которым она постепенно перестала с тобой общаться.
Все те промашки, которых ты тогда не замечал.
Неужели в этот момент они, наконец, нашли своё объяснение?
— Не странно, — Дуань Цзясюй протянул руку, смахнул её слёзы и тихо прошептал: — Как складывать эту звёздочку? Я её развернул, а обратно не получается.
Глаза Сан Чжи покраснели. Она взяла полоску бумаги и по старым сгибам сложила её обратно.
Дуань Цзясюй последовал её примеру.
Вскоре длинная бумажная лента снова приняла прежнюю форму.
Дуань Цзясюй забрал и ту звёздочку, что была у неё в руках, ещё несколько секунд внимательно смотрел на них, а затем убрал в карман, пробормотав:
— Я должен сохранить их как следует.
Сан Чжи опустила голову и, не проронив ни слова, уставилась на носки своих туфель.
— Получается, — глаза Дуань Цзясюя потемнели, он взял её за руку и слегка сжал кончики пальцев, — сколько же раз я доводил тебя до слёз?
Услышав это, Сан Чжи шмыгнула носом, и слёзы снова подступили к глазам.
— И ты ещё говоришь, что ты не плакса, — Дуань Цзясюй поднялся и добавил: — Вставай, хочу тебя обнять. Сидя это делать неудобно.
Сан Чжи снова вытерла слёзы тыльной стороной ладони и послушно встала.
В следующий миг Дуань Цзясюй наклонился и заключил её в объятия. Он приложил ладонь к её затылку, нежно поглаживая, словно успокаивая:
— Почему ты вдруг решила рассказать мне об этом?
Голос Сан Чжи из-за заложенного носа звучал глухо:
— Просто захотелось.
— Ты приехала пораньше, — Дуань Цзясюй на мгновение замолчал, только сейчас осознав, — именно для того, чтобы сказать мне это?
Сан Чжи помолчала несколько секунд и тихо ответила:
— Приехала к тебе, а заодно и рассказать.
Дуань Цзясюй:
— Ну и чего тогда расплакалась?
— …
— На этот раз у меня нет никакой девушки, о которой распускал слухи твой брат, — Дуань Цзясюй разомкнул объятия и с лёгкой усмешкой добавил: — Хотя теперь одна настоящая всё же появилась.
Сан Чжи подняла голову, глядя ему в лицо.
Дуань Цзясюй опустил ресницы и терпеливо, одну за другой, застегнул пуговицы на её пальто. Его голос звучал неспешно:
— Что же ты за бедняжка такая, даже не оделась потеплее.
Сан Чжи стояла неподвижно, просто глядя на него.
Вскоре Дуань Цзясюй застегнул последнюю пуговицу. Пальто сидело на ней мешковато, будто ребёнок тайком надел одежду взрослого.
Он изогнул уголки губ и смахнул слезинку, застывшую на её ресницах.
— Пойдём, вернёмся домой.
–
Сев в машину, Сан Чжи достала из сумки влажную салфетку и протёрла лицо. Она немного успокоилась, и после встречи с ним тревога в её душе почти рассеялась.
Дуань Цзясюй помог ей пристегнуть ремень безопасности и снова спросил:
— Почему всё-таки ты приехала раньше времени?
Сан Чжи честно ответила:
— Потому что ты меня игнорировал.
— Я тебя не игнорировал, — мягко пояснил Дуань Цзясюй. — В последнее время навалилось много дел, заканчивал поздно. Не хотел будить тебя.
— Я думала, ты меня избегаешь.
— … — Дуань Цзясюй оторопел. — Я тебя избегаю?
— Ты сказал, что тебе нужно ещё подумать, а я не знала, о чём именно. — При воспоминании об этом настроение Сан Чжи снова испортилось. — А потом ты перестал мне писать, и я решила, что ты меня избегаешь. Подумала, что по телефону тебе будет проще это сказать.
— Но если я приеду и поговорю с тобой лично, — сухо изложила свои мысли Сан Чжи, — тебе, скорее всего, будет неловко это предлагать.
Дуань Цзясюй понял, что она имела в виду, и от возмущения усмехнулся:
— Предлагать что?
Сан Чжи промолчала.
— О чём ты только думаешь, — Дуань Цзясюй завёл машину и произнёс ровным тоном: — Если бы твои отец и мать не были против, я бы прямо сейчас затащил тебя расписываться.
— … — пробурчала Сан Чжи. — Почему ты используешь слово «затащил»?
— Чтобы ты не сбежала.
Услышав это, Сан Чжи, наконец, расслабилась и посмотрела на него:
— Так о чём же ты тогда хотел подумать?
— Обдумывал, остаться ли мне здесь с тобой ещё на пару лет, чтобы уехать в Наньу вместе, когда ты закончишь учёбу, — небрежно произнёс Дуань Цзясюй. — Или же отправиться туда сейчас, чтобы сначала всё там обустроить.
— … — Сан Чжи замерла. — Ты не планируешь оставаться в Ихэ?
— Угу.
— Если хочешь, ты можешь остаться в Ихэ, мы можем это обсудить, — серьёзно сказала Сан Чжи. — Тебе не обязательно во всём подстраиваться под меня.
— Я правда не хочу здесь оставаться, — ответил Дуань Цзясюй. — К тому же, если не под тебя подстраиваться, то под кого же ещё?
— Я же говорил тебе не волноваться, почему ты опять из-за этого распускаешь нюни? — шутливо добавил Дуань Цзясюй. — Девочка должна прилежно учиться и побольше липнуть к своему парню каждый день, а об остальном заботиться не нужно.
Сан Чжи нахмурилась:
— Ну уж нет, я обязательно буду об этом заботиться.
— Через некоторое время я снова навещу твой дом, — Дуань Цзясюй заехал во двор жилого комплекса, и в его голосе прибавилось серьёзности. — Я всё объясню твоим отцу и матери, не волнуйся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
