— Мира во всём мире.
— О-о, — Дуань Цзясюй выглядел расслабленным, он словно повторял: — Хочу зарегистрировать брак с Дуань-гэгэ.
— … — произнесла Сан Чжи. — Сколько мне, по-твоему, лет?
— Тогда давай сначала обручимся, а как только выпустишься, сразу распишемся. — Дуань Цзясюй вёл себя совершенно бесстыдно, перебирая кончики её пальцев. — Если мы определимся сейчас, у гэгэ будет уверенность, что он успеет жениться до тридцати.
Сан Чжи моргнула и с усмешкой проговорила:
— Ты такой жалкий.
Дуань Цзясюй спросил:
— В чём же это я жалкий?
— Женишься только в тридцать, так когда же у тебя появятся дети?
— А разве сейчас у меня его нет? — Дуань Цзясюй поцеловал тыльную сторону её ладони, его голос звучал нежно и ласково. — У меня нет сил, чтобы заботиться о ком-то ещё.
— Я всё ещё ребёнок? — не сдержалась Сан Чжи, в её голосе слышалось недовольство. — На днях я ходила на репетиторство, так тот малыш назвал меня тётей.
— Снова подрабатываешь? — спокойно сказал Дуань Цзясюй. — Впредь не ходи, прилежно учись в университете, а в свободное время гуляй с одногруппниками.
Дело было не в деньгах, просто Дуань Цзясюй не хотел, чтобы её студенческие годы прошли так же, как его собственные.
Сан Чжи мгновенно замолчала.
— Захочешь потом поступить в магистратуру — хорошо, захочешь сразу пойти работать — тоже ладно. — Дуань Цзясюй встретился с ней взглядом, в его словах прибавилось серьёзности. — Я тебя обеспечу.
Сан Чжи не знала, что ответить, и едва заметно кивнула.
Вскоре Дуань Цзясюй сменил тему:
— Тебе не нравится, когда другие зовут тебя тётей?
Они смотрели друг на друга пару секунд, и вдруг он рассмеялся. Склонив голову, он снова поцеловал её и пробормотал:
— Малышка, помнишь? Ты раньше тоже меня так злила.
Как только день рождения Сан Чжи закончился, Дуань Цзясюй вернулся в Наньу. Видео с его речью на сцене кто-то действительно снял и выложил на университетский форум.
К счастью, качество видео было низким, а расстояние — большим, поэтому лиц было почти не разобрать.
Об этом ей рассказала Нин Вэй.
Она сказала, что этот человек очень похож на Дуань Цзясюя.
Выбрав свободную минуту, Сан Чжи заглянула туда и заодно просмотрела комментарии.
[Даже низкое качество не может скрыть такую красоту.]
[В какой компании он работает? Я собираюсь отправить резюме.]
[Тот, кто выше, тебе это не поможет. Не слышал, как он сказал: «Моя девушка меня снимает»?]
[Если он так выглядит, то и его девушка, должно быть, неземная красавица.]
[Серьёзно, раньше я считала такие поступки идиотскими, но после этого видео… Всё-таки внешность решает? Мне так завидно, я сейчас сижу и оплакиваю свои девичьи мечты…]
Дочитав до середины, Нин Вэй спросила:
— Это твой Дуань-гэгэ?
Сан Чжи слегка кашлянула и уклончиво ответила:
— Немного похож.
Нин Вэй не стала её разоблачать, лишь тяжело вздохнула:
— Эх, если бы там стоял мой парень, он бы, наверное, даже не нашёл, где я сижу. А то, что он заметил, чем ты занимаешься, — это реально круто.
— … — Сан Чжи внезапно вспомнила: — Раз уж ты об этом заговорила, я вдруг вспомнила, что ещё и место сменила.
Нин Вэй промолчала несколько секунд:
— Эх.
Сан Чжи:
— …Что такое?
— Хочу сменить парня.
В день поминовения усопших Дуань Цзясюй прилетел из Наньу, купив билеты туда и обратно на ту же дату. В последнее время в студии запустили проект, он был постоянно занят и не мог надолго оставаться в Ихе.
Они вдвоём поехали на машине на загородное кладбище.
Дуань Цзясюй за руку привёл Сан Чжи к одному из захоронений.
Затем Дуань Цзясюй присел, протёр надгробие, разложил подношения и с улыбкой произнёс:
— Мама.
Сан Чжи тоже присела рядом и послушно сказала:
— Тётя.
Сюй Жошу на фотографии была очень молодой и красивой, она казалась очень добрым человеком. На её лице сияла ясная улыбка. Когда она ушла из жизни, ей было всего лишь чуть за сорок.
Дуань Цзясюй представил её:
— Это Сан Чжи.
Выждав паузу, он добавил:
— Моя будущая жена, твоя невестка.
Прошло уже много лет, Дуань Цзясюй был спокоен. Как и во все предыдущие разы, он неспешно рассказывал ей о том, что произошло с ним за последнее время.
Сан Чжи молча слушала, стоя рядом.
Она слушала, как Дуань Цзясюй с улыбкой в голосе необычайно терпеливо пересказывает Сюй Жошу события прошедшего года. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он поднялся:
— Ну, я пойду, скоро нужно успеть на самолёт.
— Ах да, забыл сказать, состояние отца не очень хорошее, не знаю, придёт ли он в сознание. — Дуань Цзясюй помолчал и негромко продолжил: — В будущем я окончательно поселюсь в Наньу, но буду навещать тебя, когда появится время.
Дуань Цзясюй посмотрел на Сан Чжи:
— Пойдём.
Сан Чжи поджала губы и тихо сказала Сюй Жошу:
— Тётя, не волнуйтесь, я буду хорошо заботиться о Цзя Сюйгэ. — А затем совершенно серьёзно добавила: — Я буду к нему очень добра.
— … — Дуань Цзясюй рассмеялся. — Ты что делаешь?
Словно недовольная его смехом, Сан Чжи молча взглянула на него и продолжила:
— Тётя, мы уходим. Я тоже буду навещать вас, как только освобожусь.
Они вдвоём вышли с кладбища.
Дуань Цзясюю это показалось забавным:
— Почему мне кажется, что это ты считаешь меня своей жёнушкой?
Сан Чжи с обидой ответила:
— Я же правду сказала.
— Угу. — Дуань Цзясюй погладил её по голове, ласково приговаривая: — Ты будешь ко мне очень добра.
Сан Чжи достала из кармана телефон и посмотрела на время:
— Пойдём, нужно скорее поесть и ехать в аэропорт. Иначе не успеем.
Дуань Цзясюй:
— Угу.
Они сели в машину и поехали обратно в город. Припарковавшись в торговом районе неподалёку от аэропорта, они зашли в первое попавшееся заведение пообедать.
Обед закончился в половине шестого. Дуань Цзясюй оплатил счёт, они вышли из ресторана и стали спускаться по эскалатору.
На втором этаже Сан Чжи услышала звуки ссоры. Она инстинктивно обернулась и увидела женщину средних лет с ребёнком за руку, которая о чём-то спорила с молодой женщиной.
Она замерла в оцепенении.
Потому что заметила, что той молодой была Цзян Ин.
В следующее мгновение женщина средних лет внезапно вцепилась в волосы Цзян Ин и пронзительно закричала:
— Твой отец — такое животное, а ваша семья ещё хочет нанять ему адвоката, чтобы скостить срок? Вы вообще люди или нет?
— Какое мне до этого дело?! — истерично закричала Цзян Ин, вырывая свои волосы. — Проваливай! Это не моё дело! Ты что, больная?!
Вскоре прибежали охранники, услышавшие шум, чтобы разнять их.
Сан Чжи взглянула на Дуань Цзясюя.
Выражение его лица не изменилось, он словно не слышал этих криков.
Когда они уже собирались спускаться дальше, Цзян Ин перевела взгляд и заметила Дуань Цзясюя. Она застыла, её глаза покраснели от прилившей крови и были полны слёз.
Но на этот раз она не стала, как прежде, подходить и устраивать ему неприятности, а лишь жалко опустила голову, и этот её жест был одновременно утрированным и униженным.
Сан Чжи не стала смотреть дальше и, увлекая Дуань Цзясюя за собой вниз, в нерешительности спросила:
— Разве её отец не умер?
Дуань Цзясюй на мгновение задумался:
— Возможно, отчим.
— Понятно, — сказала Сан Чжи. — Я слышала от Ши Сяоюй, что в семье Цзян Ин что-то случилось, но не стала расспрашивать.
Дуань Цзясюй негромко отозвался.
Видя, как обошлись с Цзян Ин, Сан Чжи могла представить, в каком положении когда-то находился Дуань Цзясюй.
Но он не был похож на Цзян Ин и не стал бы давать волю эмоциям криками или чем-то подобным. У него не было возможности избавиться от этого беспричинного гнева, обрушившегося на него.
Он тоже считал, что это его не касается.
И всё же чувствовал бессилие.
Сан Чжи вспомнила тот случай, когда у Дуань Цзясюя был аппендицит, и он, несмотря на невыносимую боль, не собирался ехать в больницу. Ему было наплевать на своё состояние — не потому ли, что когда-то у него мелькала мысль, что жить больше не хочется?
У неё защипало в носу, она внезапно остановилась и обняла его, желая утешить.
Дуань Цзясюй опешил:
— Что случилось?
— То, что я только что сказала перед тётей, правда не было пустой болтовнёй, я говорила серьёзно, — Сан Чжи уткнулась лицом в его грудь и глухо произнесла: — Я буду очень добра к тебе.
Дуань Цзясюю её серьёзный вид показался одновременно глупым и милым, и он не смог сдержать улыбки.
— Да, я знаю.
Та одержимая до болезненности Цзян Ин, которая из-за тени своего прошлого возложила всю вину на Дуань Цзясюя, бывшего такой же жертвой, смогла по-настоящему всё прочувствовать лишь тогда, когда нечто подобное произошло с ней самой.
Зло, которое она источала, встретит точно такой же отклик.
Всё в этом мире подобно круговороту.
Поэтому твои страдания тоже остались в прошлом.
Ты, кто так нежен к этому миру.
Обязательно, и даже вдвойне, встретишь такое же отношение к себе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
