Вернувшись домой, Сан Чжи сразу же ушла к себе в комнату, взяла сменную одежду и отправилась в ванную. Ещё не успев раздеться, она вдруг вспомнила про то самое испачканное платье и поспешно выбежала обратно.
Сан Чжи обошла гостиную и прихожую.
Пакета нигде не было.
Она взглянула на дверь комнаты Сан Яня — та была открыта. Однако из кухни доносился какой-то шум: слышно было, как брат там чем-то гремит и возится.
Разве они только что не поели?
Сан Чжи пробормотала про себя: «Ну и аппетит у него», а затем вернулась в комнату. Она сразу заметила, что пакет стоит возле письменного стола.
Взяв его, она вернулась в ванную, достала таз и сбросила туда грязную одежду.
Сан Чжи впервые сама стирала вещи. Налив стирального средства, она принялась тереть пятна. Её движения были неловкими и медленными, но в итоге она отстирала всё дочиста.
Когда Сан Чжи вышла из ванной, прошёл уже почти час.
Прижимая к себе таз, она мелкими шажками добежала до балкона, чтобы развесить бельё. Как раз в тот момент, когда Сан Чжи собиралась вернуться в комнату, она услышала голос Сан Яня.
Похоже, он с кем-то разговаривал по телефону, и тон его был слегка раздражённым:
— Всё сварил.
— Да с чего мне о ней беспокоиться? Не видел я, чтобы ей было плохо, — говорил Сан Янь. — Зачем добавлять унаби и дудник? Нет, мама, почему ты раньше не сказала? Откуда мне было знать?
— Разве вы не завтра возвращаетесь? Вот приедете и сами разбирайтесь. Я смертельно устал. Ваша дочь — вы ею и занимайтесь, идёт? Я два дня с ней пронянчился, свой долг выполнил. Ладно, пусть пьёт что есть.
Через несколько секунд Сан Янь, судя по всему, повесил трубку. Вскоре он вышел из кухни, неся в руках пиалу. Увидев Сан Чжи, он даже не смутился и холодно бросил:
— Иди сюда и пей.
Сан Чжи медленно подошла к нему:
— Почему ты меня так недолюбливаешь?
— Если бы я тебя недолюбливал, — хмыкнул Сан Янь, отчеканивая каждое слово, — то ты бы уже, скорее всего, была мертва от моих побоев.
— …
Сказав это, Сан Янь потерял к ней интерес и вернулся в свою комнату.
Сан Чжи подошла к обеденному столу, осторожно взяла пиалу и тоже ушла к себе. Она села за стол и пригубила напиток.
Всё ещё горячо.
Она отставила пиалу в сторону. Обернувшись, Сан Чжи заметила лежащего на кровати Дораэмона.
Она подошла, взяла игрушку и усадила её в углу кровати рядом с другой куклой, которую ей раньше подарил Дуань Цзясюй. Улёгшись на кровать и болтая ногами, Сан Чжи кончиком пальца ткнула игрушку в щёку.
Вскоре она перевернулась на спину и уставилась в чистый белый потолок.
Задумалась.
Сегодняшний случай казался немного постыдным.
Но в то же время на душе почему-то было радостно.
***
Эта внезапно начавшаяся первая менструация, если не считать ноющей боли и тянущего ощущения внизу живота, не причиняла Сан Чжи особых страданий. Однако на следующее утро она проснулась от резкой боли, будто в живот втыкали иголки.
Ли Пин и Сан Жун уже вернулись и сварили для Сан Чжи пшённую кашу.
— Всё ещё болит? — когда дочь умылась, Ли Пин присела рядом, чтобы поговорить. — Хорошо, что началось. Я слышала от твоей тёти, что Сяо Бин после того, как у неё пошли месячные, разом вытянулась до ста семидесяти сантиметров.
Сан Чжи ела маленькими глотками. Услышав это, она задумалась:
— Старшая двоюродная сестра?
— Ну да.
Сан Чжи с сомнением переспросила:
— Разве она и так не была выше ста шестидесяти?
Ли Пин ответила:
— Вот именно. Так что, если посчитать, ты, глядишь, тоже сразу до ста шестидесяти дорастёшь.
— Сто шестьдесят… — Сан Чжи проглотила кашу и покачала головой. — Я хочу быть ещё выше. Лучше бы до ста семидесяти.
— Тогда нашей Чжичжи нужно хорошо кушать, — нежно сказала Ли Пин. — И потихоньку вырастешь.
Закончив завтрак, Сан Чжи, мучаясь от недомогания, пролежала в постели весь день, совершенно не желая ничего делать. Но мысль о том, что она станет выше, и понимание, что это первый символ взросления и скоро она перестанет быть ребёнком, грели ей душу.
Казалось, от этого и боль становилась не такой невыносимой.
В среду на следующей неделе был день рождения Фу Чжэнчу.
Изначально Сан Чжи твёрдо решила не идти, ведь она не очень хорошо знала ту компанию, к тому же Ли Пин записала её в летнюю художественную школу. Но под натиском бесконечных настойчивых звонков Инь Чжэньжу она всё же сдалась.
Инь Чжэньжу жила неподалёку, поэтому она зашла за Сан Чжи пораньше, чтобы пойти вместе. Поскольку караоке-клуб находился в другом районе, девочки отправились на ближайшую остановку ждать автобус.
В августе стояла жара, земля была раскалена, в воздухе висел тяжёлый запах пыли. Две девочки в футболках и шортах стояли под зонтом у знака остановки.
Подождав немного, разморенная жарой Сан Чжи начала раздражаться:
— Разве нам не к часу дня? Зачем так рано выходить?
— Я забыла купить подарок… — Инь Чжэньжу виновато высунула кончик языка. — Нам всё равно ехать в сторону Шанъаня, как раз там погуляем, а как купим подарок, сразу пойдём к Фу Чжэнчу и остальным.
— Сейчас только десять.
— На автобусе ехать целый час, — Инь Чжэньжу посмотрела на часы. — Приедем туда где-то к одиннадцати, купим всё, пообедаем, и как раз время подойдёт.
Сан Чжи проворчала:
— А можно я сразу на обед приду?
— Нельзя! Как я буду одна ходить? — возмутилась Инь Чжэньжу. — И вообще, ты же говорила, что вы с Фу Чжэнчу шесть лет в одном классе в начальной школе учились. Почему мне кажется, что у вас отношения хуже некуда?
— Так и есть, они плохие.
— … — Инь Чжэньжу не могла в это поверить. — Серьёзно? А я-то думала, что Фу Чжэнчу… ну, это самое… сама понимаешь.
Сан Чжи нахмурилась:
— Что? Не понимаю.
Инь Чжэньжу приблизилась к её уху и прошептала:
— Что он тайно влюблён в тебя.
В этот момент как раз подошёл автобус.
Не дав Сан Чжи ответить, Инь Чжэньжу тут же затащила её в салон.
В автобусе было пусто, людей почти не было, оставалось много свободных мест. Девочки устроились на заднем ряду.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
