Сан Янь почти задыхался в объятиях Сан Чжи, его шея слегка покраснела. От этих слов уголок его рта дёрнулся, словно он поперхнулся, и он резко закашлялся.
— А? — Чэнь Минсюй не сразу понял, что происходит, и снова посмотрел на лицо Сан Яня. Выражение его лица мгновенно стало сложным. — Сан Чжи, ты говоришь, это твой а-де?
Сан Чжи была напугана до смерти. В голове она уже нарисовала кучу картинок того, как её разоблачают и все начинают ругать — для неё это было сравнимо с концом света. Уверенности в ней не было ни капли, она не посмела больше проронить ни слова и лишь кивнула.
Стоявший рядом Дуань Цзясюй уставился на Сан Чжи и, внезапно опустив голову, рассмеялся.
Глаза девчушки были круглыми и большими, подёрнутыми пеленой влажных слёз. Кожа вокруг них покраснела, а на щеке виднелось пятно грязи. Она выглядела растрёпанной и жалкой.
Её вид заставил Чэнь Минсюя проглотить слова, готовые сорваться с языка.
Человек, которого Сан Чжи назвала «а-де», стоял рядом с гэгэ Сан Чжи. Было очевидно, что они сверстники, к тому же оба были в одинаковой волонтёрской форме.
Но после слов Сан Чжи Чэнь Минсюю показалось, что он и правда чем-то на неё похож.
Так подумал Чэнь Минсюй.
Хотя он не знал причины её лжи, Чэнь Минсюй не решился расспрашивать дальше. Он поднял руку и почесал свою уже начинающую лысеть голову:
— Идите сначала обработайте раны.
Школа установила палатки в двух углах спортивной площадки. Там сидели волонтёры Красного Креста и школьный врач на случай, если кто-то из учеников получит травму.
Сан Янь с трудом успокоился и с бесстрастным лицом ответил:
— Хорошо.
Затем он понёс Сан Чжи на спине в сторону палаток.
Чэнь Минсюй задержал Дуань Цзясюя и сказал ему пару слов. Увидев, что родитель рядом, он успокоился и пошёл присматривать за другими учениками.
Брат и сестра молча шли впереди.
Спустя несколько десятков секунд Дуань Цзясюй тоже их догнал.
Сан Чжи прижалась к спине Сан Яня, её сердце бешено колотилось. Она не удержалась и посмотрела на Дуань Цзясюя, и в её взгляде читалась мольба о помощи.
В следующий миг Сан Янь холодно спросил:
— Как ты меня сейчас назвала?
Сан Чжи тут же отвела взгляд, не смея и слова вымолвить.
— Я твой а-де?
— …
— Ты ногу ушибла или голову?
Изначально из-за падения у неё болело всё тело, и Сан Чжи вообще не хотелось разговаривать. Ей только что пришлось через силу отвечать учителю, и она едва успела немного расслабиться, как на неё снова посыпались упрёки Сан Яня.
В её горле пересохло, и волна всепоглощающей обиды захлестнула её.
— Почему ты постоянно меня ругаешь? Ты ругаешь меня весь день, — в этот момент Сан Чжи почувствовала себя самым несчастным человеком в мире. Она плотно сжала губы, пытаясь сдержать слёзы в голосе, но не смогла. — Я всё а-де расскажу… Уйди, не надо меня нести…
— … — Сан Янь тут же замолчал.
Спустя пару секунд он добавил:
— Ты ногу подвернула, как ты пойдёшь, если я не буду тебя нести?
— Я сама дойду, — Сан Чжи заболтала здоровой ногой, пытаясь слезть. — Я сама пойду, не неси меня…
Сан Янь обернулся и с раздражением сказал:
— Ты можешь хоть немного послушной быть?
— Не хочу! — Слёзы Сан Чжи всё ещё катились по щекам, когда она уставилась на него. — С чего мне быть послушной? Ты постоянно меня ругаешь, ты целый день на меня ворчишь…
Пыл Сан Яня поутих:
— …гэгэ просто подшучивает над тобой.
Эта перемена тона ничуть не помогла.
Когда на Сан Чжи накатили эмоции, она выпалила не раздумывая:
— Раз я тебе так не нравлюсь, почему ты не попросил а-нян избавиться от меня, пока я ещё не родилась?
Сан Янь нахмурился:
— Что ты такое несёшь?
Его голос повысился, а интонация стала резкой, словно он был крайне недоволен её словами.
Этот тон заставил Сан Чжи замереть на мгновение, словно она не могла в это поверить. Она ошеломлённо смотрела на Сан Яня, а через несколько секунд моргнула, и из её глаз снова брызнули крупные, как горошины, слёзы:
— Ты опять на меня кричишь…
Сан Янь: — …
До палатки оставался ещё порядочный путь.
Сан Чжи казалось, будто она хочет выплакать все слёзы, что были уготованы ей на всю жизнь.
Дуань Цзясюй слушал их перепалку и всхлипы Сан Чжи, которых раньше никогда не слышал. Он почесал кожу под глазом и не удержался:
— Эй, Сан Янь.
Сан Янь: — Чего?
Он подошёл ближе и взглянул на Сан Чжи:
— Давай я её понесу.
Услышав это, Сан Чжи стала плакать тише и подняла глаза на Дуань Цзясюя.
Эта реакция была более чем красноречивой. Сан Янь слегка повернул голову и с преувеличенным почтением спросил:
— Хочешь, чтобы он тебя нёс?
Сан Чжи совсем перестала плакать и пристально уставилась на Дуань Цзясюя.
Хотя она и не ответила прямо, её вид говорил о том, что ехать на спине брата для неё — невыносимая мука.
Сан Янь выдохнул и, проглотив обиду, бросил:
— Идёт.
Договорив, он молча опустил Сан Чжи на землю.
Когда Сан Чжи обрела равновесие, Дуань Цзясюй присел и взял её на спину.
Прижавшись к спине Дуань Цзясюя, Сан Чжи оглянулась на Сан Яня. Она хотела что-то сказать, но, всё ещё злясь, быстро отвернулась.
Дуань Цзясюй поправил её, устроив поудобнее, и, глядя вперёд, небрежно спросил:
— Кроме ноги ещё что-нибудь болит?
Сан Чжи шмыгнула носом и прошептала:
— Рука болит.
— Ещё что-то?
— Колени тоже немножко.
— М-м, не плачь больше, — сказал Дуань Цзясюй. — Гэгэ скоро обработает тебе ранки.
Сан Чжи молча кивнула.
С этого ракурса Сан Чжи видела только его профиль.
Кепка, которую Дуань Цзясюй надел ей на голову, была возвращена ему перед забегом. Теперь она снова была на нём. Они были так близко, что она чувствовала исходящий от него тонкий аромат табака.
Солнце светило с другой стороны.
Половина его лица была залита светом, волосы сияли мягким ореолом, губы были слегка сжаты. Верхняя часть лица оставалась в тени, персиковые глаза были чуть прищурены, спинка носа — прямая.
Его черты лица были чёткими и точёными, по ним невозможно было понять, что он чувствует.
Вскоре, словно заметив её взгляд, Дуань Цзясюй вдруг окликнул её:
— Малышка.
Сан Чжи мгновенно отвела глаза, делая вид, что ни на кого не смотрела.
Не дождавшись её ответа, Дуань Цзясюй продолжил:
— Сними-ка с гэгэ кепку.
Сан Чжи послушно выполнила просьбу:
— А потом?
Дуань Цзясюй лениво ответил:
— А потом надень её себе на голову.
Сан Чжи замерла.
Заметил её оцепенение, Дуань Цзясюй невольно обернулся. Посмотрев на её глуповатое выражение лица, он приподнял бровь и с лёгким смешком спросил:
— Неужели не чувствуешь, как припекает?
–
У палаток.
Дуань Цзясюй усадил Сан Чжи на стул.
Раненых было немного, в основном те, кто перегрелся на солнце.
Сан Янь позвал школьного врача и попросил осмотреть раны Сан Чжи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
