Школьный врач осмотрел лодыжку Сан Чжи, принёс пакет со льдом и лекарство, после чего сказал:
— Ничего страшного, несерьёзно. Приложите лёд, потом побрызгайте лекарством, и всё будет в порядке. В ближайшие дни никаких физических нагрузок.
Дуань Цзясюй взглянул на ногу:
— Не нужно съездить в больницу провериться?
— Ничего особенного, просто лёгкое растяжение, — ответил школьный врач. — Но на всякий случай можно и в больницу съездить, проверить, не повреждены ли кости или связки.
Сан Янь:
— Всё же стоит съездить.
Сан Чжи, опустив голову, смотрела на свою слегка опухшую лодыжку и молчала.
Дуань Цзясюй взял стоявшую рядом бутылку физраствора и йодопирон, после чего присел перед Сан Чжи:
— Сначала обработаем остальные раны, а потом поедем в больницу.
Сан Янь подошёл ближе:
— Давай я.
Только тогда Сан Чжи заговорила, капризно бросив:
— Нет.
— … — Сан Янь уставился на неё, сдержался и сказал: — Ладно, пойду принесу тебе воды.
Увидев это, Дуань Цзясюй посмотрел на Сан Чжи и, вскинув бровь, усмехнулся:
— Так сильно мне доверяешь?
Глаза Сан Чжи всё ещё были красными. Она снова опустила голову, протянула ему раскрытые ладони и пробормотала:
— Мой гэгэ такой нетерпеливый, он сделает мне очень больно.
Дуань Цзясюй:
— Малышка Сан Чжи боится боли?
Сан Чжи кивнула, но, посчитав, что это выглядит малодушно, добавила:
— А кто её не боится?
— Вот как. Но может быть немного больно, — Дуань Цзясюй опустил взгляд и открутил крышку физраствора. — Потерпишь?
Сан Чжи тут же отдёрнула руки и спрятала их за спину:
— А ты не можешь поаккуратнее?
— Будет совсем капельку больно, — глядя на её настороженный и защитный вид, Дуань Цзясюй не удержался от смеха. — Совсем никак не потерпишь?
Сан Чжи была предельно решительна:
— Нет.
— Ну ладно, — сказал Дуань Цзясюй. — Гэгэ будет очень аккуратен.
Сан Чжи с подозрением посмотрела на него и, после долгих колебаний, медленно протянула руки, произнеся:
— Гэгэ, я очень злопамятная.
— М-м?
— Не обманывай меня.
— Всё настолько серьёзно? — Дуань Цзясюй на мгновение замер и поднял на неё глаза. — Тогда, может, пусть кто-нибудь другой тебя помажет?
— Не хочу, чтобы малышка Сан Чжи затаила на меня обиду.
Сан Чжи поджала губы:
— Нет.
В голосе Дуань Цзясюя послышались шутливые нотки, пока он медленно поливал раны на её руках физраствором:
— Всё тебе «нет» да «нет», ты вообще бываешь рассудительной?
Физраствор не сильно щипал, на месте ран ощущался лишь лёгкий дискомфорт, было не слишком больно. Сан Чжи пристально следила за его движениями, понимая, что это вполне можно вытерпеть.
Словно пытаясь её отвлечь, Дуань Цзясюй небрежно обронил:
— Уже во втором классе средней школы, а всё ещё не знаешь, как быть рассудительной?
Сан Чжи нахмурилась:
— Хоть я и говорила тебе раньше, что не умею быть рассудительной, но вообще-то я человек очень даже благоразумный.
Дуань Цзясюй снова усмехнулся:
— Неужели.
Очистив раны на руках, Дуань Цзясюй закатал её правую штанину и принялся за колено.
Этот тон заставил Сан Чжи рассердиться:
— Так и есть.
Выражение лица Дуань Цзясюя было серьёзным и сосредоточенным, он не отрывал взгляда от её ран, но голос при этом звучал рассеянно:
— Да-да, малышка Сан Чжи у нас самая послушная.
Сан Чжи покосилась на него и молча закрыла рот.
— Кстати, ты только что сказала учителю, что твой гэгэ — это твой де, — Дуань Цзясюй изогнул уголки губ, внезапно вспомнив об этом. — Как думаешь, он поверил?
Сан Чжи подумала и ответила:
— Мой учитель никогда не видел моего де.
Дуань Цзясюй:
— М-м?
Сан Чжи:
— Так что сомневаться ему не в чем.
— … — Дуань Цзясюй закрутил крышку, посмеиваясь: — Неужели твой гэгэ выглядит таким старым? Он ведь одет точно так же, как и я.
Сан Чжи только сейчас это заметила, и её лицо тут же застыло. Лишь спустя долгое время она произнесла:
— Почему же ты мне раньше не подсказал?
Дуань Цзясюй начал мазать её йодопироном, ничего не отвечая.
Сан Чжи нерешительно спросила:
— А если учитель всё же спросит, могу я сказать, что на вас парные семейные костюмы?
— … — Дуань Цзясюй поднял глаза и долго смотрел на неё, после чего многозначительно произнёс: — Мелкая, есть ли у тебя совесть?
— А?
Дуань Цзясюй невозмутимо сказал:
— Гэгэ к тебе так добр, а ты помогаешь своему гэгэ меня обижать?
Сан Чжи запнулась, не понимая:
— Когда это я тебя обижала?
Дуань Цзясюй сделал вид, что не слышит.
Сан Чжи захлопала глазами, чувствуя некоторую растерянность, и начала оправдываться:
— Гэгэ, мне кажется, я… я к тебе… вполне хорошо отношусь.
На этот раз Дуань Цзясюй отреагировал — снял с её головы кепку и надел её обратно себе на голову.
Сан Чжи:
— …
Она не выдержала:
— А ты довольно ребячлив.
Дуань Цзясюй спокойно ответил:
— М-м, ещё и обзываешься.
— … — Сан Чжи округлила глаза от возмущения: — Вовсе я не обзываюсь! К тому же ты такой взрослый, как я могу тебя обидеть? Не наговаривай на меня.
Дуань Цзясюй:
— Протяни руку.
Сан Чжи помедлила, но послушно протянула руку.
Он обхватил её запястье, зафиксировав его, а затем, опустив взгляд, не спеша принялся смазывать рану на ладони йодопироном. При этом он полностью игнорировал её слова, словно и вправду обиделся.
Сан Чжи пролепетала:
— Гэгэ, почему ты со мной не разговариваешь?
Не дождавшись ответа, Сан Чжи тоже немного возмутилась:
— Ты такой мелочный…
Увидев, что он тут же взглянул на неё, Сан Чжи сразу же исправилась:
— То есть нет, злопамятный… Ой, нет, просто… в общем, память у тебя очень хорошая.
— Хорошая память? — уголки глаз Дуань Цзясюя слегка приподнялись, и он, наконец, ответил ей: — Разве это не очередное оскорбление, что гэгэ злопамятный?
— Если ты так это понимаешь, то это не совсем… — Сан Чжи осеклась и малодушно забрала свои слова назад: — Конечно, я не это имела в виду.
— А что тогда?
— Это я тебя похвалила.
Дуань Цзясюй поднялся, взял упаковку влажных салфеток и вскрыл её:
— Но гэгэ такое слушать не нравится.
С ним действительно трудно иметь дело.
Затем Дуань Цзясюй слегка наклонился к Сан Чжи, собираясь стереть грязь с её лица:
— Скажешь что-нибудь другое?
Из-за этой внезапной близости Сан Чжи инстинктивно отпрянула назад.
Подумав, что ей не нравится, когда другие трогают её лицо, Дуань Цзясюй замер и, не придав этому значения, протянул ей салфетку:
— Лицо испачкано, сама вытрешь?
Сан Чжи немного помолчала, не взяла салфетку и снова наклонилась к нему.
Намерения её были ясны.
Сан Чжи как ни в чём не бывало произнесла:
— Я не вижу.
— Какая же ты всё-таки колючая, — тихо рассмеялся Дуань Цзясюй, не спеша вытирая ей лицо. Закончив, он не стал сразу выпрямляться, а произнёс: — Мелкая, тебе не кажется…
Сан Чжи почему-то занервничала:
— Что?
Дуань Цзясюй склонил голову набок и протяжно проговорил:
— Что я словно перед предком-покровителем прислуживаю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
