Церемония выпуска проходила в спортзале.
Но время ещё не пришло, и большинство людей остались снаружи, чтобы пофотографироваться. Дуань Цзясюй был необычайно популярен и обладал кротким нравом, поэтому многие звали его сделать снимок, и у него почти не оставалось времени, чтобы присмотреть за Сан Чжи.
Сан Чжи не собиралась ему мешать и хотела вернуться к родителям, но из-за толпы не знала, куда они подевались.
Дуань Цзясюй боялся, что она потеряется или её придавят в потоке людей. В конце концов он просто притянул её к себе и велел держаться рядом и не убегать.
Его не беспокоило, что она тоже попадала в кадр.
Сан Чжи чувствовала себя его хвостиком. Маленьким зрячим хвостиком, который никак не мог удержаться, чтобы тайком не поглядывать на него.
Сегодня Дуань Цзясюй был в форменной чёрной мантии выпускника. Широкое одеяние ещё сильнее подчёркивало его стройную и высокую фигуру, придавая ему благородный и слегка отстранённый вид. Его кожа была холодно-белой, черты лица — чёткими и выразительными, а когда он улыбался, в этом необъяснимым образом сквозило некое искушение. Он был настолько хорош собой, что от него невозможно было отвести глаз.
Сан Чжи чувствовала, что многие девушки смотрят на него.
Должно быть, посчитав её неудобной, Дуань Цзясюй не стал надевать академическую шапочку, а просто небрежно держал её в руке. Позже, почувствовав, что солнце припекает слишком сильно, он нахлобучил шапочку на голову Сан Чжи.
Шапочка была великовата, постоянно сползала Сан Чжи на глаза и преграждала ей обзор.
Заметив это краем глаза, Дуань Цзясюй тут же помог ей поправить её и со смехом сказал:
— О чём ты только думаешь, придерживай сама. Или хочешь, чтобы гэгэ помогал тебе?
Сан Чжи отозвалась коротким «о» и сама поправила шапочку.
Но та всё равно продолжала сползать. В итоге она просто сняла её и протянула Дуань Цзясюю:
— Гэгэ, я больше не буду её носить.
— М-м? — Дуань Цзясюй опустил голову и посмотрел на неё. — Разве не печёт?
— Печёт, — Сан Чжи указала на голову и уныло добавила: — Но она всё время падает.
— Встань перед гэгэ.
Сан Чжи послушно исполнила просьбу, но с сомнением спросила:
— Зачем?
Дуань Цзясюй поднял руку, придерживая шапочку, и негромко рассмеялся:
— Гэгэ подержит для тебя.
— …
— Нельзя же позволить нашей маленькой Сан Чжи обгореть.
Двое людей, высокий и маленькая, стояли один за другим, а вокруг суетились выпускники в мантиях.
В руках Дуань Цзясюй держал букет, принесённый Сан Чжи, а шапочка, которая должна была быть на его голове, теперь красовалась на ней.
Когда кто-то спрашивал, Дуань Цзясюй с улыбкой отвечал:
— Это моя мэймэй.
Так Сан Чжи в качестве «мэймэй» появилась на большей части памятных выпускных фотографий Дуань Цзясюя. Она никогда не видела тех снимков, но и просить его об этом стеснялась.
Сан Чжи просто внезапно почувствовала радость.
Как хорошо, что сегодня она надела такое красивое платье.
–
После завершения церемонии Сан Чжи вместе с родителями отправилась домой.
Сан Янь и Дуань Цзясюй пошли ужинать со своими друзьями. В тот вечер Сан Янь вернулся домой почти в двенадцать ночи, да ещё и привёл с собой Дуань Цзясюя.
Точнее говоря, это Дуань Цзясюй притащил Сан Яня домой.
Сан Чжи к тому времени уже спала, но, проснувшись от шума, в недоумении поднялась посмотреть, что происходит.
Выйдя в гостиную, она увидела Сан Яня, сидящего на диване; было очевидно, что он перебрал с алкоголем. Сан Жун отчитывал сына и одновременно разговаривал со стоящим рядом Дуань Цзясюем.
Ли Пин на кухне варила отрезвляющий суп.
Заметив Сан Чжи, Сан Жун посмотрел на неё:
— Чжичжи, мы тебя разбудили?
Сан Чжи потёрла глаза и молча покачала головой.
— Посмотри на своего брата, это ж сколько надо было выпить, чтобы дойти до такого состояния! — Сан Жун нахмурился. — Кстати, Чжичжи. Этот гэгэ сегодня переночует у нас, сходи найди для него новое полотенце и зубную щётку.
Дуань Цзясюй тут же попытался отказаться:
— Не стоит вас беспокоить.
— Да какое там беспокойство, — Сан Жун похлопал его по плечу. — Иди скорее умойся. За весь день намучился, устал, незачем тебе куда-то идти.
В следующий миг Сан Чжи подошла к нему и сказала:
— Гэгэ, пойдём со мной, я тебе всё выдам.
Дуань Цзясюй больше не отказывался и кивнул:
— Тогда прошу прощения за беспокойство.
Сан Чжи отвела Дуань Цзясюя в комнату Сан Яня, нашла для него пижаму и вдруг замерла:
— Гэгэ, я не знаю, где лежат трусы, мне спросить у мамы?
— … — Дуань Цзясюй ответил: — Просто принеси гэгэ полотенце и зубную щётку.
— О, — Сан Чжи проводила его в ванную и указала на шкафчик наверху: — Там в шкафу есть новые, возьми сам.
— Угу.
— Гэгэ, — Сан Чжи вышла из ванной, но вдруг обернулась и спросила: — Ты пил?
Дуань Цзясюй:
— Нет.
— Точно не пил? — Сан Чжи вгляделась в его лицо и с сомнением произнесла: — Если пил, я попрошу маму приготовить отрезвляющий суп и для тебя.
— Правда не пил, — усмехнулся Дуань Цзясюй. — Гэгэ не пьёт.
Подумав немного, Сан Чжи вернулась в ванную и указала на принадлежности на полке:
— Гэгэ, вот это шампунь, это кондиционер, это гель для душа, а это средство для умывания. Бритва тоже здесь — можешь всем пользоваться.
Дуань Цзясюй потрепал Сан Чжи по голове, его взгляд смягчился, а уголки губ приподнялись.
— Хорошо, гэгэ понял. Спасибо, маленькая Сан Чжи.
Сан Чжи кивнула и вышла из ванной.
Увидев, что в гостиной остался только Сан Янь, а Сан Жун ушёл на кухню помогать Ли Пин, Сан Чжи, вспомнив о недавнем, подбежала к брату и толкнула его в плечо:
— Гэгэ.
Сан Янь с трудом открыл глаза:
— Чего тебе?
— Сходи в свою комнату и найди новые трусы, — прошептала Сан Чжи. — Цзя Сюйгэ сейчас в душе, сходи и принеси ему. Скорее!
Сан Янь небрежно отмахнулся:
— В шкафу, в маленьком ящике, пойди и сама возьми.
Лицо Сан Чжи выразило неловкость:
— …Как я могу это взять?
Сан Янь снова закрыл глаза и перестал на неё реагировать.
Видя, как плохо брату, Сан Чжи не стала больше ничего говорить. Посмотрев на пустой стакан на столе, она налила ему тёплой воды:
— Гэгэ, попей воды.
Сан Янь промолчал.
— Не забудь выпить, — она встала, бормоча под нос: — И зачем было столько пить, делать что ли больше нечего…
Сан Чжи побежала в комнату Сан Яня, открыла тот самый ящичек, о котором он говорил, и достала новые трусы. Почесав затылок, она подошла к двери ванной и постучала.
Шум воды внутри тут же стих:
— Кто-то стучит?
— Гэгэ, я… я повесила их на дверь. Возьми сам.
Сказав это, Сан Чжи немедленно вернулась в свою комнату.
Больше она не выходила, но из комнаты слышала доносящиеся снаружи звуки. Это продолжалось около часа, и под это шуршание Сан Чжи постепенно снова погрузилась в сон.
Когда она проснулась во второй раз, её мучила жажда.
Небо ещё не посветлело, вокруг было темно и тихо. Сан Чжи поднялась, намереваясь пойти в гостиную и налить стакан воды.
Боясь разбудить родителей, она двигалась очень тихо; набрав воды, она уже собиралась вернуться. Проходя мимо гостиной, она вдруг заметила, что на балконе кто-то стоит.
Сан Чжи замерла.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
