Оба уже не дети…
Судя по его реакции, он, кажется, не слишком принял это близко к сердцу.
Не успела Сан Чжи продолжить свои беспорядочные мысли, как телефон в её руке завибрировал. На экране высветилось «Мама». Заметив время в верхней части экрана, Сан Чжи поспешно ответила:
— Мама.
Из трубки раздался голос Ли Пин:
— Чжичжи, ты ещё не вернулась в общежитие?
Поскольку она уехала учиться так далеко, Ли Пин заранее договорилась с ней созваниваться каждый вечер в десять часов. Если она была занята, то могла написать ей в Вичат.
Сан Чжи не стала лгать:
— Да.
Ли Пин:
— Гуляешь с друзьями?
— Нет, — ответила Сан Чжи. — Мама, я встретила здесь друга гэгэ. Того самого, который занимался со мной репетиторством в средней школе, — Дуань Цзясюя.
Ли Пин:
— А, мама помнит.
— Он мне очень помог, поэтому я хотела пригласить его поужинать, — объяснила Сан Чжи. — Но он заболел, и я отвезла его в больницу. Сейчас я здесь.
Ли Пин:
— Заболел? Что-то серьёзное?
Сан Чжи:
— Сказали, острый аппендицит. Вроде бы ничего страшного.
— Тогда присмотри за ним получше, у этого ребёнка в семье никого нет, — вздохнула Ли Пин. — Сама тоже будь осторожна, возвращайся пораньше, хорошо?
— … — Эти слова привлекли внимание Сан Чжи, и она растерянно спросила: — Что значит «в семье никого нет»? Мама, откуда ты это знаешь?
— А? — удивилась Ли Пин. — Кажется, я тебе об этом не говорила? Только не упоминай об этом при нём. Этот друг твоего гэгэ, кажется, на зимних каникулах первого курса… занял у твоего гэгэ тридцать тысяч юаней.
— Твой гэгэ тогда был ещё совсем молодым, откуда у него такие деньги? Он попросил у твоего де, — тихо сказала Ли Пин. — Сказал, что это на лечение его мамы. Позже деньги он вернул, но, говорят, человека спасти не удалось.
Сан Чжи не знала, что сказать, и лишь спустя долгое время спросила:
— А его отец?
— Этого мама не знает, — ответила Ли Пин. — Но если бы его отец был рядом, разве позволили бы ребёнку самому занимать деньги?
После операции нужно было оставаться в больнице ещё неделю.
Дуань Цзясюя определили в двухместную палату. На нём была больничная пижама, волосы спадали на лоб, лицо было бледным, а состояние — не самым лучшим.
Операция проходила под местной анестезией, поэтому он был в сознании. В тыльную сторону ладони была вставлена капельница. Глядя на стоящую рядом Сан Чжи, Дуань Цзясюй изогнул губы в улыбке и снова напомнил:
— Малышка Сан Чжи, тебе пора возвращаться в университет.
Сан Чжи тихо ответила:
— Хорошо.
— Как выйдешь, поймай машину, запиши номер и пришли гэгэ, — сказал Дуань Цзясюй. — А когда доберёшься до общежития, позвони гэгэ.
— Ой. — Сан Чжи сжала лямку сумки на плече и в нерешительности спросила: — Операция — это больно?
— Не больно, — усмехнулся Дуань Цзясюй. — Под наркозом ничего не чувствуешь.
Сан Чжи кивнула:
— Тогда я приду навестить тебя завтра.
— Приходи, только когда не будет занятий, — сказал Дуань Цзясюй. — У гэгэ здесь нет никаких дел, не нужно малышке Сан Чжи каждый день мотаться туда-сюда.
— … — Сан Чжи взглянула на него: — До свидания, Цзя Сюйгэ.
— Угу, до свидания.
Увидев, что она вышла из палаты, Дуань Цзясюй взял лежащий рядом телефон. Заметив, что Сан Янь ему звонил, он вскинул брови и не спеша перезвонил.
Слушая механические гудки, Дуань Цзясюй внезапно вспомнил то, что произошло возле вокзала.
И реакцию Сан Чжи.
Девочка была застигнута врасплох; казалось, она так испугалась, что даже не смела на него смотреть. Возможно, она чувствовала неловкость, так как долго не могла вымолвить ни слова.
Может, её это сильно задело?
Не дождавшись ответа, Дуань Цзясюй сбросил вызов.
Наконец появилось время и силы обдумать это.
Если посчитать, через несколько месяцев этому ребёнку исполнится двадцать? Даже если не брать в расчёт возраст, его недавний поступок выглядел так, будто он воспользовался наивностью девочки.
К тому же она сестра его друга.
Ребёнок, который вырос на его глазах.
И раз ей уже двадцать, может, ему не стоит постоянно так подшучивать над ней? Если вдруг у этого ребёнка возникнут такие мысли, и она превратно истолкует его намерения как гнусные помыслы животного — это будет нехорошо.
Маленькие девочки, наверное, придают такому большое значение?
Дуань Цзясюй коснулся переносицы, почувствовав необъяснимую… вину.
Он внезапно вспомнил её того парня из интернета, с которым она раньше «встречалась».
В этот момент зазвонил телефон, прерывая его мысли. Это был Сан Янь.
Дуань Цзясюй ответил, раздумывая, стоит ли во всём признаться.
Из трубки донёсся ленивый голос Сан Яня:
— Дружище, тебе уже вырезали аппендикс? Как ощущения?
— Отлично, — Дуань Цзясюй усмехнулся и небрежно добавил: — Можешь тоже попробовать.
— У красавчиков такой штуки нет, шаришь? — Сказав это, Сан Янь перешёл к делу: — Слышал, это моя мэймэй отвезла тебя в больницу?
Дуань Цзясюй:
— Угу.
— Из-за такой ерунды ещё и провожать пришлось? Сам до больницы дойти не мог? — праздным тоном спросил Сан Янь. — Скажи, тебе жизнь дорога? Как прихватило, пошёл бы сам в больницу, и дело с концом.
Дуань Цзясюй:
— Ты ради этого позвонил?
— Да я тут как раз освободился, услышал, что ты приболел, вот и решил позвонить, поздравить, — сказал Сан Янь. — Раз ты в порядке, то забей, я пошёл спать.
— Погоди, — Дуань Цзясюй помолчал несколько секунд. — Кое-что хочу тебе сказать.
— Валяй.
Дуань Цзясюй обдумывал, как бы это сформулировать.
Как это сказать?
Сказать: я тут только что случайно твою мэймэй поцеловал, и девочку это сильно задело.
Надеюсь, ты, как гэгэ, не будешь против.
Это же бред какой-то?
— Проехали, — сказал Дуань Цзясюй. — Ничего такого.
— … — На том конце тоже воцарилась тишина, но вскоре Сан Янь продолжил: — Терпеть не могу в тебе эту черту. Взрослый мужик, а ломаешься как девчонка. Что, нельзя прямо сказать?
Дуань Цзясюй:
— Я вешаю трубку.
— Стой. — Сан Янь, казалось, вошёл в азарт. — Дружище, слышал, ты скоро опять на свидание вслепую пойдёшь? Твой босс проявляет завидное рвение, скольких она тебе уже сосватала?
— Хоть с одной-то выгорело? Вижу, ты до сих пор один, — сказал Сан Янь. — Ладно, дружище. Дам тебе совет: завязывай со своей прежней манерой общения.
Дуань Цзясюй даже бровью не повёл:
— И какая у меня манера?
— Твой тон… мне всегда было неловко тебя расстраивать, — Сан Янь говорил медленно и тягуче. — Понимаешь, это звучит немного… по-деревенски.
— Не похоже, чтобы тебе нравились женщины постарше, — сказал Сан Янь. — Послушай меня, друг. Нынешнему поколению девяностых такое не заходит.
У Дуань Цзясюя дёрнулась бровь:
— Девяностых?
— Мы, рождённые в девяностых, более продвинутые, вкуриваешь? — вальяжно произнёс Сан Янь. — Понимаю, что тебе, рождённому в восьмидесятых, этого не понять, но ты должен идти в ногу со временем.
Дуань Цзясюй был старше Сан Яня всего на год.
Один родился в 89-м, другой — в 90-м.
Дуань Цзясюй от такого абсурда лишь рассмеялся:
— Тебе и правда заняться нечем. Всё, пока.
Он посмотрел на время, прикидывая, сколько ехать отсюда до Университета Ихе. Он уже собирался позвонить Сан Чжи и спросить, села ли она в машину, когда боковым зрением заметил какое-то движение у двери.
Дуань Цзясюй поднял глаза.
И тут же увидел ту самую девочку, которая только что ушла. Она стояла у двери, не шевелясь, словно боялась, что он её отругает, и прошептала:
— Цзя Сюйгэ, может, я всё-таки останусь с тобой?
— Мне кажется, если бы заболела я, — Сан Чжи почесала затылок, — ты бы тоже не ушёл.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
