Множество мастеров западного учения были предельно бдительны, в особенности сейчас!
Юньсяо-сяньцзы внезапно отступила, прикрываясь Хуньюань Цзиньдоу, чтобы отразить несколько лучей света, и направилась к Чжао Гунмину.
Мастера западного учения насторожились ещё сильнее, опасаясь внезапного выпада Ли Чаншоу!
И не зря!
— Равновесие всего сущего!
Ли Чаншоу вскинул голову и громко прокричал. Его голос разнёсся повсюду, словно если бы он так прокричал во время применения врождённой божественной способности, её мощь бы удвоилась!
Смотрите, водная лазурь пришла в волнение!
Мастера западного учения поспешно отпрянули, а их владельцы изменили траектории магических сокровищ, изначально направленных в Ли Чаншоу.
Об этой способности бога воды всё западное учение, сверху донизу, знало уже давно; сам Святой владыка упоминал о ней, велев им остерегаться бога воды.
Стоило применить эту божественную способность, как она могла насильно приравнять их уровень культивации к уровню бога воды, а затем тот, пользуясь своими великими сокровищами, с лёгкостью истреблял подконтрольных ему существ!
Как говорится, лучше один раз содрогнуться, чем сто раз услышать1.
Теперь же эти мастера западного учения узрели всё воочию: и эту таинственную способность, и изящную стать, и стремительно мелькающий силуэт, и этот исполненный непринуждённости вид со спи… ны… в момент, когда Ли Чаншоу незаметно проскочил к башне Сансары и простёр руку, придавливая знамя Цинлянь Баосэ Ци…
— Он использует технику побега ветра и грома!
— Мы попались на уловку!
Перед башней Сансары за спиной Ли Чаншоу вращался свиток Тайцзи, полностью принимая на себя все атаки с тыла.
Две струи энергии Инь-Ян вырвались из ладоней Ли Чаншоу и ударили в полотно знамени Цинлянь Баосэ Ци!
Знамя Цинлянь Баосэ Ци ярко засияло, и на узоре с лотосом рыбки Инь и Ян начали преследовать друг друга.
— Запечатать! — негромко выкрикнул Ли Чаншоу.
Драгоценное знамя мгновенно скрыло своё сияние и из огромного полотна, способного закрыть собой башню Сансары, превратилось в подобие наградного флажка, оказавшись в руке Ли Чаншоу.
Артефакт… «плюс один» здесь был невозможен.
Это знамя с вероятностью в восемьдесят процентов придётся вернуть, ведь это сокровище Святого.
Двадцать четыре жемчужины Динхай Шэньчжу вокруг башни озарились ослепительным светом. Десятки вспышек устремились к жемчужинам, но были полностью заблокированы призванным свитком Тайцзи.
До этого момента свиток Тайцзи не задействовал даже десятой доли своего могущества.
С каждым мерцанием жемчужин Динхай Шэньчжу башня Сансары уменьшалась на глазах.
Ли Чаншоу неспешно кружил вокруг башни, а линейка Цянькунь разрывала пространство, создавая трещины, которые преграждали путь мастерам западного учения.
Ситуация стабилизировалась на восемьдесят процентов!
В этот момент Ли Чаншоу бросил взгляд на край поля боя, где Хуанлун-чжэньжэнь и Тайи-чжэньжэнь сражались с мастерами западного учения, и втайне заволновался.
За Тайи можно было не переживать: его защищало множество артефактов, да и магический покров девяти огненных драконов был неплохим духовным сокровищем.
А вот Хуанлун-чжэньжэнь…
Против него бились всего двое Золотых Бессмертных, и хотя их умения были посредственными, бой шёл на равных.
Стоило взглянуть на то, что происходило вокруг Хуанлун-чжэньжэня, а затем на Святую Матерь Цзиньлин, которая в одиночку противостояла девяти старым даосам, сохраняя полное спокойствие и свободу движений, или на Добао-даожэня, который с улыбкой гонял десятки учеников западного учения, осыпая их тумаками с помощью сотен летающих вокруг него артефактов.
Этот старший брат и впрямь обладал великой благодатью.
В самой гуще сражения Дицзан, верхом на Дитине, кружил подле Чжао Дае, время от времени делая выпады пальцем или пуская в ход магические предметы.
Чжао Гунмина слева защищал треножник Юйдин-шисюна, а справа — Хуньюань Цзиньдоу Юньсяо-сяньцзы. Он был полностью сосредоточен на управлении мощью жемчужин Динхай Шэньчжу, шаг за шагом подавляя и укрощая башню Сансары.
Ход битвы, казалось, выровнялся. Если у западного учения не припрятано великое сокровище, им уже не удержать эту башню.
И тут человек, способный повлиять на исход сражения, наконец…
Пустил в ход язык!
Тайи-чжэньжэнь, войдя в азарт боя, с усмешкой обратился к окружившим его ученикам Святого из западного учения:
— Шишу Тунтянь обучает всех без различия сословий, и попасть к нему — это вопрос удачи. Мой учитель выбирает по благодати и корням, и стать его учеником — это вопрос судьбы. Но ваше западное учение в этом плане пошло ещё дальше: вы принимаете учеников… не привередничаете в еде и просто полагаетесь на случай. Вот это уровень, впечатляет!
В то же мгновение округу в четвёртый раз пронзила мёртвая тишина!
Ли Чаншоу отчётливо почувствовал, как у практикующих западного учения дрогнули сердца Дао, пробуждая накопленную ярость.
Один старый даос, скрежеща зубами, выкрикнул:
— Убить!
Вмиг сотни лучей устремились к Тайи-чжэньжэню, и на этот раз это были не артефакты — в потоках света летели сами практики с покрасневшими от гнева глазами!
— Прикончите его!
— Башня Сансары больше не нужна! Убить Тайи! Укрепим сердце Дао!
— Убить Тайи! Укрепим сердце Дао!
Тайи-чжэньжэнь тут же вздрогнул. Перед его грудью возникли девять огненных драконов, оттесняя противников, а из рукавов вылетели две искры, превратившись в ветряно-огненные колеса. Вскочив на них, он со свистом умчался на сотни ли…
Вслед за ним, не отставая, неслись потоки света. Святая Матерь Цзиньлин едва сдержалась, чтобы не броситься им вдогонку и не перебить их со спины.
И тут послышалось:
— Чангэн, спаси!
Ли Чаншоу: «…»
Теперь у башни Сансары стало ещё спокойнее.
Хотя… что-то было не так.
Ли Чаншоу опустил взгляд на травяной браслет на своём запястье и заметил, что тот испускает слабое красное свечение. Уголки его рта невольно дрогнули.
В глубине души раздался голос Сяо Ай, полный скорби:
— Я же говорила, что если делать такие вещи, нас обязательно заметят. Теперь всё кончено, о том, чтобы выбраться наружу, можно и не мечтать. Зачем я только помогала тебе в этом… Как же мне плохо… Наконец-то меня решили использовать как артефакт, я уже почти убедила себя смириться с ролью духа предмета, и вот — опять беда…
— Ха-ха! — воплощение Сяо Ну торжествующе рассмеялось. — Раз он посмел нас не использовать — проучим его!
Неужели это воплощения Хоуту-няннян?
Сяо Ну — вполне сформированная личность, по природе своей гневливая. Неужели остальные черты характера унаследованы от изначального «образца» Хоуту-няннян?
Действительно ли они настолько мелочны?
Или слова Тайи-чжэньжэня были настолько ядовиты, что после одного лишь применения великого искусства инь-ян2 они затаили обиду до сегодняшнего дня?
Ли Чаншоу немедленно передал Тайи мысленное послание, велев ему сделать круг и вернуться к башне, где он прикроет его свитком Тайцзи.
Но едва он договорил, как вокруг башни Сансары разлилась смутная, исполненная умиротворения божественная аура.
Духовное чутье вздрогнуло, в глазах застыл сосредоточенный блеск.
Мысли Ли Чаншоу заработали стремительно. Мгновенно всё осознав, он обернулся и крикнул Чжао Гунмину:
— Скорее убирай жемчужины Динхай Шэньчжу!
Чжао Гунмин от неожиданности замер, не совсем понимая причину, ведь всё шло как нельзя лучше.
И именно этой заминки хватило…
Место за пределами небес, озарённое светом артефактов и сиянием защитных формаций, внезапно погрузилось во тьму. Появилась огромная рука, которая, казалось бы, небрежным жестом ухватила одну из жемчужин Динхай Шэньчжу.
Чжао Гунмин тут же активировал заклинание, и остальные двадцать три жемчужины мгновенно вернулись к нему, но строй уже был нарушен, и их мощь резко упала!
Ученики Святых подняли головы и увидели, как в небе неизвестно откуда соткалось облако тумана.
Туман рассеялся, и показался старый даос в сером одеянии, восседающий на семицветном лотосовом троне. Его лицо выражало доброту и безмятежность. В левой руке он сжимал жемчужину, уменьшившуюся до размеров лотосового семени, и размеренно произнёс:
— Остановитесь.
Волна божественной ауры медленно разошлась вокруг, и в сердцах собравшихся мастеров мигом исчезло желание сражаться. Необъяснимый порыв заставил их склонить головы в почтении перед этой фигурой.
Бой действительно прекратился. Святая Матерь Цзиньлин и Добао-даожэнь быстро отступили к Чжао Гунмину и уставились на старика; очевидно, на них эта аура не подействовала столь сильно.
Старый даос посмотрел вниз на Ли Чаншоу, стоявшего у башни Сансары, и на его губах заиграла едва заметная улыбка.
Ли Чаншоу тоже ответил улыбкой и, совершив даосский поклон, с нескрываемым «волнением» воскликнул:
— Ученик Тайцин Ли Чангэн приветствует шишу Цзеиня.
— Эта башня ещё сослужит великую службу этому Бедному Даосу.
— Понимаю. Ученик просто счёл, что эта башня больно уж красива, вот и не удержался — хотел перенести её в подарок своему учителю. Прошу шишу не гневаться на мою дерзость.
Ли Чаншоу сделал паузу и с улыбкой добавил:
— Шишу, не соизволите ли вернуть жемчужину старшего брата Гунмина из учения Цзе?
Старый даос хранил молчание и больше не смотрел на Ли Чаншоу.
***
Ли Чаншоу поднялся и полетел к Чжао Гунмину. Тайцзи-ту и Сюаньхуан-та ярко сияли, словно предостерегая старого даоса в вышине, чтобы тот не вздумал действовать опрометчиво.
Ли Чаншоу выудил из своего рукава лазурный треугольный флаг и вложил его в руку Чжао Гунмина.
Следом он, всё еще беспокоясь, призвал из Тайцзи-ту более десяти потоков дыхания Инь и Ян, полностью запечатав ими этот флаг со всех сторон.
— Лаогэ, это лист Хуньдунь Цинлянь1, сгодится на первое время.
Чжао Гунмин моргнул, кивнул в знак согласия и действительно убрал драгоценный флаг за пазуху.
- Хуньдунь Цинлянь (混沌青莲, hùndùn qīnglián) — Хаотический Лазурный Лотос, первозданное божественное сокровище, из которого, согласно легендам, возникла Вселенная. ↩︎
- Великое искусство инь-ян (阴阳大法, yīnyáng dàfǎ) — здесь ироничное именование сарказма и язвительных речей Тайи-чжэньжэня. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
