Глава 483. Не самое кровопролитное поле битвы Сюло1 моего старшего брата
Ну всё, яошоу2!
Дафаши, вы правда не боитесь, что в вашем тылу разгорится пожар? Как можно было, ни с кем не посоветовавшись, просто пригласить Кун Сюаня?!
Пригласили и пригласили, но дали бы хоть немного времени на подготовку!
А тут — просто рассёк мироздание с помощью Тайцзи-ту, воздвиг двое врат пустоты и в один шаг перенёсся во внутренний дворик заднего зала Храма Морского Бога…
Ведь Ли Чангэн только что пообещал уделить всё ближайшее время этому важнейшему тайному агенту Учения Людей!
В заднем зале Храма Морского Бога Ли Чангэн левой рукой держал за шкирку маленькую пёструю кошку.
Кошка вся ощетинилась, непрестанно размахивала четырьмя лапами, её милые кошачьи глаза превратились в узкие щели, а из пасти неслось гневное «мяу-мяу».
Только благодаря быстрой реакции Ли Чангэна, который едва успел выскочить из трещины в пространстве, ему удалось перехватить бросившуюся в атаку кошку.
Сейчас в присутствии Кун Сюаня он не мог сказать лишнего, поэтому Ли Чангэн лишь дважды легонько стукнул кошку по голове и приструнил её:
— Не смей грубить, это почётный гость нашего Учения Людей!
Кошка моргнула и тут же заметно притихла, даже послушно потерлась о ладонь Ли Чангэна.
Этой фразой он, с одной стороны, выказал уважение Кун Сюаню, назвав его «почётным гостем», а с другой — словами «наше Учение Людей» мгновенно подарил Вэньцзин-даожэнь чувство сопричастности.
Это и впрямь можно было назвать наглядным проявлением «мгновенной смекалки» Ли Чангэна.
Ли Чангэн в душе облегчённо вздохнул. Его мысли лихорадочно заработали: нужно было немедленно взять ситуацию под контроль, задать нужный ритм и развеять в зародыше это назревающее «поле битвы Сюло старшего брата»!
Но на лице Дафаши, которое с каждым взглядом казалось всё более благородным, появилась мягкая улыбка…
— Вэньцзин тоже здесь, случилось что-то важное?
— Мяу~
Повелительница кротко отозвалась, а стоявший рядом Кун Сюань с любопытством оглядел кошку и вскоре слегка нахмурился.
— Одержимость духом? Похоже, это свирепый юаньшэнь.
— Мяу-мяу!
(Сам ты свирепый!)
Ли Чангэн: «…»
В этот миг выражение лица некоего влиятельного бога Небесного двора можно было описать лишь одной фразой: «жизнь потеряла всякий смысл».
Если бы время могло отмотать назад, к моменту, когда они с Дафаши только покинули Дворец Святой Матери, Ли Чангэн обязательно попросил бы Старшего Брата Ту поскорее отправить Дафаши на охрану границ.
«Вэньцзин тоже здесь…»
Это же строжайшая тайна Учения Людей!
Святой наставник собирается использовать Вэньцзин-даожэнь, чтобы уничтожить Золотой лотос о двенадцати лепестках!
Это касается судьбы Западного учения, касается великого замысла по превращению варваров в будд, касается того, удастся ли лишить Западное учение власти перед тем, как оно начнёт процветать!
А Дафаши вот так запросто, мимоходом, раскрыл личность Вэньцзин-даожэнь!
Хотя рядом был Кун Сюань, и это место охранялось Тайцзи-ту, так что подсмотреть или подслушать было почти невозможно, но всё же…
Это было в высшей степени ненадёжно!
Ли Чангэн, разумеется, знал, что характер у Дафаши именно такой — вольный, естественный и ничем не скованный.
Сам он получил от Дафаши столько милостей, и то, что Чангэн достиг нынешних высот, тоже было заслугой поддержки старшего брата. Так что подтирать за ним огрехи и тушить пожары в его тылу…
Было делом естественным и справедливым.
Не теряя ни секунды, Ли Чангэн слегка улыбнулся и первым делом предложил:
— Давайте пройдём внутрь и поговорим, здесь не самое подходящее место для бесед.
Дафаши и сам понял, что сболтнул лишнего, поэтому лишь невозмутимо улыбнулся, глядя на Кун Сюаня.
— Что-то не так? — Кун Сюань не совсем понимал, в чём дело.
— Пусть всё, что ты сегодня увидел и услышал, не уйдёт дальше этих стен, — серьёзно произнёс Дафаши. — Это одно из самых сокровенных мест Чангэна, а эта кошечка — часть его тщательно продуманного плана.
Кун Сюань усмехнулся:
— Не беспокойся, я не из болтливых и не стремлюсь заводить лишние знакомства.
Дафаши приглашающим жестом указал внутрь и вошёл вместе с Кун Сюанем. Они обменялись взглядами, которые выглядели на удивление гармонично.
Следом за ними шёл Ли Чангэн. Посадив кошку себе на плечо, он выглядел мрачным, а на сердце у него было тяжело.
Подумав, он пересадил кошку на стул рядом с Дафаши и сказал:
— Старший брат, я пойду приготовлю несколько закусок.
И тут же поспешил ретироваться.
В этот момент Дафаши ещё не подозревал о грядущем и с радостью представлял Кун Сюаня Вэньцзин-даожэнь.
Кун Сюань держался с Вэньцзин-даожэнь вежливо, но, по большому счету, просто игнорировал её.
Вэньцзин-даожэнь, напротив, уже почуяла огромную угрозу и вовсю копила враждебность.
«Берегите себя», — мысленно пожелал Ли Чангэн. Он велел божественным посланникам закрыть храм, распорядился, чтобы смертные принесли чай и сладости, а сам направился прямиком на кухню, где принялся готовить свои коронные блюда.
Заодно он активировал одного из бумажных даосов, спрятанного в свитке с пейзажем кисти Святого, чтобы вблизи наблюдать за происходящим в заднем зале.
Тишина…
Какое-то время в кадре царило безмолвие. Дафаши чинно восседал на главном месте, Кун Сюань сидел с одной стороны от него, а маленькая кошка — с другой.
Подспудно назревало некое движение, атмосфера постепенно становилась натянутой.
— Кхм!
Наконец Дафаши нашёл тему для разговора и спросил:
— Брат по Дао Кун Сюань, как продвигается твоё покровительство племени Шан в мире смертных? Всё ли гладко?
— Вполне, — ответил Кун Сюань. — У племени Шан мощная удача, этому племени суждено дать миру единого владыку человеческого рода Южного Континента. За это я должен поблагодарить Чангэна — он предоставил моему роду Фениксов такую возможность.
Дафаши улыбнулся:
— Чангэн и впрямь делает всё основательно, вот только на пути Дао он ещё недолго, а сейчас оказался в самом центре водоворота великих перемен в мире. Когда меня не будет в Хунхуане, прошу тебя присматривать за ним.
— М-м, — на губах Кун Сюаня появилась едва заметная улыбка. — Я прослежу за его безопасностью, не беспокойся.
Сказав это, Кун Сюань блеснул глазами, завёл руку за голову и, сняв заколку, распустил свои длинные волосы.
Сидевший рядом Дафаши моргнул, не совсем понимая, что происходит.
Кун Сюань собрал волосы сзади и завязал их в конский хвост, как обычно делала Юцинь Сюанья.
— Брат, как по-твоему, мне так лучше или как было раньше?
Дафаши всерьез задумался и ответил:
— Сейчас, пожалуй, ты выглядишь ярче, но это лишь моё мнение. Тебе, брат по Дао, стоит самому решать, какой облик принимать.
«Ну и прямолинеен же ты, Дафаши», — подумал наблюдавший за ними Ли Чангэн.
Кун Сюань нежно моргнул, и прядь пятицветного божественного света превратилась в ленту, стянувшую волосы.
Стройная шея, холодное и святое лицо без капли женского кокетства — в этом облике появилось некое совершенно иное очарование…
Если говорить о рожденных существах этого мира, то даже те, кого называют бесстрастными, не избавлены от личных желаний.
Но у Кун Сюаня инь и ян ещё не разделились, и в нём действительно сохранялась редкая в этом мире «святость» — это и было одной из причин его нынешнего высокого уровня в Дао.
Дафаши рассмеялся:
— Когда это ты, брат по Дао, начал заботиться о внешности? Помню, как в древние времена, когда мы только встретились, твоя сила крови вышла из-под контроля, и ты поглощал всё живое вокруг. По приказу учителя я усмирил тебя, и тогда ты принимал облик юноши. В те времена ты и впрямь ничего не боялся — даже Святых старцев готов был бранить. Сегодня ты заметно повзрослел, в тебе чувствуется ответственность главы рода Фениксов.
Лицо Кун Сюаня слегка покраснело, голос звучал спокойно, но за ним скрывалось легкое смущение.
Он произнес:
— Тогда я был молод и неопытен, мне казалось, что, кроме матери, в мире нет никого сильнее. Лишь позже я узнал, что за одной горой всегда стоит гора выше, а за человеком — человек сильнее. Пришлось стать сдержаннее.
Глаза Ли Чангэна вспыхнули — он заметил, что реакция Кун Сюаня стала напоминать женскую.
Неужели началось разделение инь и ян?
Дафаши снова спросил:
— А как сейчас поживает старшая Изначальный Феникс?
— После того как матушка пала в Вулкан Бессмертия, от неё остались лишь крупицы духовного сознания, — лицо Кун Сюаня помрачнело. — В нынешнем мире род Фениксов почти исчез. Цель моего нынешнего похода — наставлять духовных птиц, чтобы они примкнули к нашему роду.
Дафаши Сюаньду на мгновение задумался и сказал:
— Просто поручи это дело Чангэну.
Нарезавший овощи Ли Чангэн скривил губы и пожал плечами, предчувствуя, что следующей фразой Кун Сюаня обязательно будет благодарность в адрес его старшего брата.
— Благодарю тебя, брат.
Кун Сюань вздохнул:
— Ты спасаешь меня, помогаешь мне, а я даже не знаю, как тебя отблагодарить.
***
- Сюлочан (修罗场, xiūluóchǎng) — сцена из буддийской мифологии, изображающая поле битвы между богами и асурами (Сюло); в современном сленге означает ситуацию крайнего напряжения или открытого конфликта между людьми, связанными сложными отношениями. ↩︎
- Яошоу (夭寿, yāoshòu) — буквально «сокращать жизнь»; восклицание, выражающее крайнее потрясение или досаду из-за чего-то из ряда вон выходящего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
